Глава двадцать четвертая

Влад Белый

Фиона сидела под деревом, вновь полностью погрузившись в ведьминский гримуар и ничего не замечая вокруг. Иногда она забавно морщила нос или прикусывала губу так, что внутри у меня все вспыхивало. Заходившее солнце золотило ее русые, заметно отдающие рыжиной волосы, делая девушку еще красивее.

– Подойти-то и помочь своей паре не хочешь, Влад? – спокойно поинтересовался Дамир, с которым мы, закончив час назад традиционную вечернюю тренировку, разбирали записи о расходах стаи.

Я с трудом отвел от Фионы глаза, тихо вздохнул.

– Нет.

За этот день она прерывалась только на еду да несколько раз подходила к куполу, проверяя какие-то свои догадки. Я не отвлекал ее и не позволял это делать никому из волков. От нее одной сейчас, как и раньше, зависело, вернемся ли мы домой. Но как же невыносимо было держаться от нее даже на этом ничтожном расстоянии!

– Как все запущено, однако, – покачал он головой. – Влад, почему ты не хочешь признать, что чувствуешь к Фионе не только физическое притяжение, что срабатывает не просто волчий инстинкт пары? – серьезно поинтересовался Дамир. – Ведь каждое твое действие говорит, что ты ее принял. Нежность, собственнический взгляд, забота, отклик на ее малейшую эмоцию или жест… Поймай любого волка из стаи и спроси, насколько я не прав, если не веришь.

– Я уже признал, – ответил тихо.

– Слава Великой Белой Волчице! – выдохнул Дамир. – Так и знал, что ты оценишь эту девушку.

Я удивленно приподнял брови.

– И характер ее, и смелость.

– Ты про то, что она все нервы мне меньше чем за месяц вытрепала? И про то, что, когда я узнал, что Фиона бросилась за мной в болото, ныряя на глубину, чуть не поседел от страха? – не удержался я.

Стоило только представить, как она рисковала собой ради меня, ни о чем не думая, так хотелось взвыть. Впрочем, чего я от нее ожидал? Что сбежит? Спрячется? Или оставит меня раненого, с ядом монстра в крови? Сдастся, когда не сработали ее зелья – единственная ее защита на тот момент?

Как же долго я не хотел видеть очевидного! Отрицал, находил тысячи причин, чтобы только не принять это свое «люблю». И почему-то только оказавшись на этом болоте, вдвоем, где, что ни шаг – грозят чьи-то когти или гибельная топь, все для меня окончательно стало ясным. Изменили действительность ее отчаянная бездумная храбрость, ее дрожащие руки, что я чувствовал в лихорадочном плену, из которого не мог никак выбраться сам, ее слезы, обжигающие мои щеки, ее трясущийся голос, когда она просила, чтобы я жил…

– Я про то, что ты, наконец, осознал, что твое счастье под носом, вон, – прервал мои мысли Дамир.

– Понять бы, что теперь с этим осознанием делать, – покачал я головой, невольно снова бросая взгляд на Фиону.

И рад бы не смотреть, сосредоточиться на делах, да не получается. Так и хочется подойти, стиснуть в своих руках, зарыться носом в ее волосы, вдыхая сладкий аромат. Век ведь не надышусь, до самой смерти.

– А у тебя есть варианты? – удивился Дамир.

– Думаешь, оценит, если я ее в охапку и никуда больше не отпущу? – поинтересовался я.

Дамир вытаращился на меня так, будто ослышался, но в следующее мгновение в его глазах мелькнуло веселье.

– Если что, мы в стае спрячем все метлы, – серьезно заявил он, явно намекая, что про то случайное колдовство известно всем волкам. – И поможем всем, на что хватит нашей фантазии.

– Вот этого я порой и боюсь, – фыркнул я. – До сих пор не понимаю, как отряд из шести волков, которые должны были через сутки проверить, пали ли чары чащи, превратился во всю стаю.

– Так и не привык, что за тебя переживает кто-то, кроме двоюродного брата, да дяди с тетей? – понимающе улыбнулся он. – Ничего, время это поправит.

Ответить я не успел, потому что Фиона поднялась и направилась к куполу. Прижалась к нему, глубоко и как-то тяжело вздохнула, будто готовилась шагнуть в пропасть, и я тотчас, почувствовав ее эмоции, вскочил на ноги.

В следующее мгновение из-под ее пальцев полилась золотистая сила, вливаясь в магическую завесу, делая ее мерцающей и колеблющейся, словно морская волна. Оборотни, забыв о своих делах, замерли, не сводя с Фионы глаз.

Я тоже смотрел, чувствовал ее радость от того, что окончательно освоила силу, и непонятную горечь, которая при этом терзала ей душу.

По куполу прошла сильная рябь, и он, словно хрупкое стекло, осыпался искрами. Загомонила шумно и довольно стая, взвыло несколько волков, не сдержав эмоции, но я по-прежнему смотрел только на Фиону, опустившую руки.

Она обернулась, нашла меня взглядом, в котором сквозило что-то непонятное и пугающее меня. Я буквально сорвался к ней, оказываясь рядом.

– Ты ранена?

– Нет. Все в порядке, – тихо ответила она, что совсем не соответствовало истине, и от этого мой зверь готов был рвать и метать.

Ей явно плохо, но признавать она это не хочет.

– Устала? Замерзла? Хочешь пить или есть? – я искал причину ее чувств, цепляясь за самые простые и предсказуемые варианты.

Покачала головой, поманила светлячка.

– Пойдем вдвоем, проверим тропу на всякий случай, – сказала она, смотря в сторону собравшейся за моей спиной стае, – прежде чем все остальные пойдут.

Я впился в нее взглядом, но спорить не стал. Мы все так долго ждали этого мгновения – вернуться домой, что удержаться и не пойти по тропе к поселению прямо сейчас, нереально. Да и если какая-то нечисть или ловушки, с этим лучше разобраться сразу.

– Хорошо.

Я обернулся к замершим оборотням.

– Всем оставаться здесь, пока не позову. Мы идем проверять опасности.

Волки закивали, жадно смотря в сторону заветной тропы.

– Дамир, ты за главного. Делаем, как договаривались, – тише сказал я другу, к которому прижималась сейчас жена.

– Да, Влад, понял. Так, первый и второй отряды, рассредоточиться по поляне. Василина, собери женщин возле костра. Зорий, принеси запас воды. Тиберий…

Вслушиваться в остальные распоряжения Дамира, я больше не стал, вновь повернулся к притихшей Фионе, которая вызывала у меня недоумение. Что с ней? По ощущениям, вот-вот готова расплакаться, но никаких причин для этого у нее нет.

– Идем, Влад, – позвала за собой, шагая на тропу.

Светлячок поплыл перед нами, освещая путь, но, не пройдя и нескольких шагов, Фиона остановилась.

– Тут были магические огни, верно? – кивнула она на пни.

– Да.

Ее рука взметнулась вверх – плавно, спокойно, будто Фиона делала это сотни раз, и магия наполнила лесные светильники привычным мягким светом, который с наступлением сумерек всегда освещал моей стае путь. Они загорались один за другим – вдоль тропы, высвечивая скалы, покрытые мхом, вековые сосны и заросли ягод, бросая золотистые тени на тропу.

– Как невероятно красиво! – выдохнула Фиона так, словно и не она сотворила только что это волшебство.

Что она со мной творит? Нет, это невозможно! В охапку ее и…

– Идем, волки ждут, – позвала она, обрывая мои мысли.

Я глубоко вдохнул, осознавая, что хотел поговорить с моей парой о своих чувствах прямо сейчас, практически при всех, забыв, что у меня есть долг перед оборотнями. Ничего, осталось немного – убедиться, что злые чары не коснулись поселения волков, а потом… останется лишь Фиона. И от этого осознания по венам бурлила кровь, и желание растекалось по всему телу.

Эта мечта на время примирила меня с реальностью. И сейчас я просто позволил себе идти по тропе за той, что навсегда украла мое сердце, и прислушиваться к происходящему в лесу.

Фиона Астахова

Сила послушно и легко текла по пальцам, зажигая лесные светильники, стоящие вдоль тропы, созданные еще моей бабушкой.

Золотистый свет разгонял полумрак, делая лес сказочным, нереальным и словно зачарованным. Кружили светлячки, оглушала тишина, но не тревожная, как на том болоте, а уютная и мягкая.

Я медленно шла по тропе, старательно сосредотачиваясь на ощущениях, чтобы если что не пропустить ловушку или какую-то иную опасность, но мыслями была далека, потому что рядом шел Влад. Мужчина, который незаметно за считанные дни стал для меня всем.

Стоя возле той магической преграды я шептала не заклинания, а вспоминала его сильные, надежные руки на моей талии, чувствовала встревоженный взгляд, который не отпускал меня, кажется, уже не на мгновение, словно он в любую секунду был готов вскочить и закрыть меня собой от любой опасности, горела при мыслях о нашем первом горячем поцелуе… И это жившее во мне, настоящее, пылавшее с невероятной силой в сердце, оказавшееся могущественней любой магии и сделало невозможное – разрушило чары и открыло заветную тропу…

Люди зовут это чувство любовью. Я просто не сразу поняла, что она пришла и ко мне. Думала, у нас просто договор. Думала, привыкла к этому практически невыносимому волку – его подколкам, ухмылкам, упрямству. А оно оказалось совсем другим. Гораздо большим.

Я не признала эту любовь даже тогда, на болоте, когда Влад умирал от яда. Я опутывала его своей нечаянной магией, радуясь, что случилось чудо, она откликнулась в такой подходящий момент… И не поняла, что она была рождена не просто из желания защитить и спасти одного упрямого волка, а из искренней и сильной любви, способной справиться с чем угодно. Здесь не нужны ни зелья, ни заклинания. Только… любить. И тогда даже самая древняя и могущественная магия, какой бы она ни была, будет бессильна против этого чувства, отступит и сдастся.

Только любить.

Да… о таком не прочитать в оставленной в наследство бабушкиной книге. Это то, что ведьма должна понять сама. Прожить, прочувствовать до самой глубины, до дрожи, до боли…

И теперь я не представляла, как буду жить с этим чувством дальше.

Впрочем, с этим у меня еще будет время разобраться. Сейчас нужно просто идти по тропе, когда близость моего волка сводит с ума, и выполнить до конца свою часть сделки. Влад уже со своей справился – подарил мне магию, сделав настоящей ведьмой. Она и проснулась-то от того, что он появился в моей жизни. До чего же я была наивной, раз раньше считала иначе!

Мы взобрались на гору, вышли на каменную площадку, на краю которой высилась пушистая сосна. Над головой уже вспыхнули первые редкие звезды, и через пару часов ночь вступит в свои права, но сейчас и она замерла, давая возможность вдохнуть. Влад нетерпеливо подошел к самому краю, и я тихо последовала за ним.

Там, внизу, раскинулась долина, укрытая лесом, через которую серебрилась река, и виднелись разбросанные крепкие домики с разбитыми садами и огородами.

– Словно и не было того ледяного проклятья… – глухо заметил Влад, жадно вдыхая воздух и поглаживая шершавый ствол дерева. – Ты чувствуешь какую-то опасность, Фиона? – спросил, даже не поворачиваясь, явно не в силах оторваться взгляда от своего дома.

– Нет.

Влад шумно вдохнул, сверкнул ярко-желтыми, чисто звериными глазами и издал протяжный рык, полный такой тоски и радости, что защипало глаза.

Ему откликнулись радостными голосами другие оборотни. Прошли считанные минуты, когда стая буквально ворвалась на площадку. Огромные волки, на спинах которых сидели дети и женщины, заполонили пространство, радостно порыкивая и в нетерпении подергивая хвостами.

Я улыбнулась, испытывая и счастье за всех них, уже не чужих мне волков, а деливших со мной все эти дни кров, пищу, тихие радости и неприятности, и легкую грусть от предстоящего расставания. Я свою часть сделки выполнила, чары развеяны, и волки вернулись домой. Больше я здесь не нужна.

Я медленно сделала шаг назад, а потом – еще один, пока не оказалась в тени пушистых сосен. Скользнула за них, выходя на знакомую освещенную светлячками тропу, и принялась спускаться.

Вот вроде бы все сделала правильно, но почему мне сейчас так тяжело? Будто там, на горе я оставила всю себя…

Вскоре я оказалась в брошенном лагере. Посмотрела на всегда горевший, а теперь потухший большой костер, который согревал в стае каждого, бросила взгляд на поставленные шатры и не до конца разобранные за день вещи. И, вздохнув, отправилась за своими немногочисленными вещами.

В сумку к моему гримуару легла запасная одежда и шкатулка с мелочами, которыми успела обжиться в лагере оборотней. Вот по-прежнему и все мое богатство. Никакие зелья, травы, все необходимое для приготовления ведьминских эликсиров я забирать не стала. Пусть оборотни пользуются, себе я еще сделаю.

Проглотив возникший в горле ком, я покинула лагерь. Подумав, создала путевой светлячок, прошептав нужное заклинание, чтобы вывел меня к Лесной Благодати, и направилась по едва заметной тропе через лес.