Глава 15 Банкет у четвёртого Демоничества

К назначенному часу прибыла без опозданий: в пустом вестибюле собирались сотрудники кейтеринговой службы, по обыкновению этого мира весьма разнообразные. Никого из них я не знала и раньше не видела, но коллеги-люди приняли меня как родную. Ну да. Это их излишняя эмоциональность виновата. Представляю, как всё это происходило бы у нас: пришла новенькая, все сделали лица тяпкой, типа не заметили, и она вообще пустое место. А тут ни-ни! Так поступать нельзя ни в коем случае! Подумают, что реплика! Вот и кинулись ко мне сразу три человеческие девушки, наперебой выражая восторг от встречи и захлебываясь радушием.

Все три светили синими «Н» на запястьях.

— Тебя как зовут?

— Ты новенькая? Где работаешь?

— Обслуживала уже четвертое Демоничество? — вылили они на меня поток вопросов разом.

— Фиона, новенькая, работаю в зрительном зале кабаре и нет, не обслуживала, — ответила я тоже всем трём девушкам одновременно.

Они бы, наверное, продолжили и дальше изображать повышенный интерес, но, к моему счастью, в вестибюль пожаловала Куруша и, похлопав в ладоши, потребовала внимания.

— Так, повторяю правила для новеньких: по дому без дела не шастать, в личное крыло без нужды не соваться, эмоции держать в узде. Вашегрех не выносит показательных проявлений! Обносить гостей напитками постоянно. Перерыв пятнадцать минут в час строго по очереди. График у старшего. — Из-за спины Куруши вышел гном с суровым взглядом из-под косматых бровей и списком в руках. — И самое главное, разовые договоры запрещены! Нарушителей уволю без сожаления. Всё ясно?

Конечно, всё было предельно ясно. Что тут неясного?

Ничего не предвещало, настроение было бодрым, нужно только придумать, как получить личную вещь четвёртого Демоничества, и добавить её к трём, уже полученным ранее, а всё остальное — ерунда. Прорвусь! Вроде никаких жутких требований не обозначили.

Мы взяли из шкафчиков форму и проследовали на выход.

На облако к Вашегреху нас везли на автобусе заказчика банкета, и севшая со мной рядом Сильва, одна из новых знакомых, трещала всю дорогу.

— Я уже была один раз у четвертого Демоничества, устала как босака, но эмоционы хорошие платят!

— Прямо как босака? — Интересно было узнать, кто это?

— Не то слово! У моих родителей босака как набесится, потом все восемь лап собрать не может.

Видимо, это питомцы, как у той девушки в коротком сари.

— Неужели так хорошо платит за беготню?

— Конечно, нет! Ты откуда такая дремучая?

Вопрос предпочла проигнорировать и продолжить разговор на интересную мне тему:

— А что тогда такого удивительного на вечеринке, из-за чего он готов переплачивать? Я действительно в первый раз и недавно приехала в столицу.

— Бедняжка! Расскажи, как вы живёте в своей глубинке? Говорят, там даже нет бытовых артефактов! — Что-то наш разговор пошёл не в то русло.

— Обязательно расскажу, но после тебя! Давай сначала ты мне о банкете расскажешь?

— Давай! На самом деле ничего такого страшного там нет. Просто в обществе неприлично сознаваться, что не обладаешь именно доминантной эмоцией четвёртого Демоничества. Он-то точно почувствует, если ты её имитируешь, а не испытываешь. Понимаешь? — С трудом, но вроде бы до меня дошло, и я кивнула. — Никому не хочется стать изгоем. Те, кто её не испытывает, даже близко не подходит к Вашегреху.

Хм…То есть они всё-таки понимают, когда не испытывают нужную эмоцию? Ох и хитрые всё-таки люди. Как тараканы! Везде выживут и приспособятся! Молодцы!

— А что у него за эмоция?

— Ты не знаешь? — она вытаращилась на меня, как на чудо. — Это единственный из Демоничеств, про эмоцию которого знают все!

Да что ж такое! Не хочу признаваться, что попаданка, а косячу и косячу!

— Я же говорила, что до нас это всё не доходит. Глубинка, что с неё взять? Так что за эмоция? Расскажи, — попыталась состроить скорбную мину.

— О, не буду портить тебе сюрприз! С удовольствием понаблюдаю за тем, как ты узнаешь её сама.

Она коварно улыбнулась, а я от души понадеялась, что испытаю нужную эмоцию, и Демоничество не заподозрит во мне реплику.

Тем временем автобус плавно приземлился на облаке четвёртого Демоничества, и мы поспешили на выход.

Что тут скажешь? Волновалась я зря, потому что доминантную эмоцию Вашегреха испытала в полной мере, как только сделала шаг из автобуса.

И это был стыд. Первозданный, ничем не прикрытый. Площадь перед замком украшали статуи, застывшие в вызывающих позах и занимающиеся непотребством. Нет, я видела наши земные скульптуры: «Давида» Микеланджело там или «Венеру Милосскую», но это было совсем, совсем другое зрелище…

Спасло то, что я увидела всё это и сконфузилась еще до явления хозяина народу, от понимания, что он все мои эмоции видит насквозь, стало бы еще хуже. Пусть чувствует лишь отголоски, хватит с него.

За пару минут я успела дать себе мысленную оплеуху, попытаться согнать румянец со щёк и ушей и приготовиться к следующему потрясению.

Мало четвёртому Демоничеству было статуй, так ещё и почти все гости Вашегреха ходили по дому голыми, как новорожденные младенцы. Даже фиговыми листами не прикрывались. Может, так они отдавали честь виновнику торжества? Не знаю. И ладно бы все обладали «прелестями», но нет. У многих фигуры могли похвастаться четырьмя, а то и пятью «спасательными кругами» на талии. Про другие «достоинства» даже и говорить не буду — такое обычно прячут, а не выставляют напоказ.

Первичный шок я задушила в зародыше, прикусив себе щёку, ну а дальше начала в голове вести трансляцию телепередачи урока медитации от внутреннего йога: «Всё тлен. Тело — наш храм. Нет ничего постыдного в наготе. Они просто все нудисты».

Помогло спустя минут пять, а через тридцать я уже не замечала голых гостей и бодро сновала с подносом между ними, пытаясь понять, как у хозяина этого вертепа добыть личную вещь. Кстати, сам он был одет так же, как и избранная часть гостей с обслугой. Хотя вот ему как раз было чем похвалиться. Наверное… Я исхожу из того, что все конечности у нормально сложенного тела должны быть пропорциональны, а руки и ноги Вашегреха были внушительными…

Да и вообще, четвёртое Демоничество, как и остальные демоны, персонажем оказался весьма колоритным: совершенно лысый череп украшали татуировки, а уши гордо торчали вверх острыми кончиками, мочки же украшали массивные серьги. Лицо его было словно высечено из камня, острое, рубленое, но нечеловечески красивое. Других Демоничеств на празднике не было, поэтому он сильно выделялся среди гостей и невольно притягивал к себе взгляд. Подходить к нему слишком близко я опасалась. Так и бегала по залу, стараясь обносить кого попроще — плевать, что они голые.

Вечер близился к финалу, а идей, как пробраться в личное крыло Демоничества, не возникало. Собиралась начать паниковать, но не успела: наш старший ловко ухватил меня за локоть, когда я пробегала мимо него с пустым подносом.

— Так, дева, сейчас пройдёшься по личному крылу четвёртого Демоничества и соберёшь наши фирменные бокалы. Другие не тронь! Мы не нанимались мыть чужую посуду!

Спасибо за доверие, добрый гном! Ты как нельзя более вовремя!

Я устремилась по заданному маршруту, продолжая радоваться внезапному везению: может, в личном крыле мне вновь улыбнётся удача?

Там было тихо и пустынно. Уши дуэтом сказали «спасибо» за мгновение тишины, а ноги понесли обходить комнаты Вашегреха. До спальни я добралась минут через десять, предварительно проверив три комнаты и отправив найденную в них казённую посуду прямиком на мойку через артефакт.

Спальня брутального любителя нудистов была под стать хозяину: всё такое объемное, как будто накачанное, и украшенное декором ровно настолько, чтоб подчеркнуть формы, но не отвлекать глаз завитушками. Оббежав всю спальню, я была готова взвыть — ничего личного и лишнего на глаза не попалось. А копаться в гардеробе я ни за что не буду! Это уже воровство. Хотелось бы найти какую-то вещицу, о которой забыли, которая завалилась в укромный уголок…

И тут меня посетило озарение! Надо искать под кроватью! Демоничество — мужик! Хоть один носок, но там точно завалялся! И я полезла под его дутыша в надежде найти трофей. Именно в этот момент, когда я стояла в очень многозначительной позе, повернувшись ко входу сокровенным, двери с шумом распахнулись, и грозный голос заставил меня подскочить, ударившись головой о днище кровати.

— Ты кто такая и что здесь делаешь?

Паника нахлынула жаркой волной. Она была такая острая, что я начала задыхаться. В глазах потемнело, и я упала на пол, пытаясь сделать глоток воздуха, скребя ногтями по ковровому покрытию.

Я реально не могла дышать и была близка к смерти от ужаса, когда другой, наверное, уже любимый голос раздался над кроватью.

— Брат, прости. Мы хотели поиграть с моей девочкой, и она перепутала комнаты. Я готов компенсировать.

— О, ну от тебя я могу ожидать всего, Майгрех. Ты известный затейник, — Вашегрех рассмеялся, и меня начало понемногу отпускать.

Я смогла сделать шумный вдох, и в глазах, наконец, прояснилось.

— Ёжа, вылезай, ты что там застряла? Брат, прости ещё раз, что прошу тебя сделать это в твоём доме, но не мог бы ты выйти? Девочка стесняется.

Стесняется — это слабо сказано. Так стыдно мне не было ни разу в жизни! Но вылезать придётся, как ни крути. Хлопнула дверь, видимо, хозяин выполнил просьбу Майгреха.

Уж не знаю, каким чудом напоследок мой взгляд зацепился за блестящее колечко, застрявшее в ворсинках ковра, это был не носок, а даже лучше! Это явно оброненная Демоничеством серьга, именно такие украшали его уши. Я схватила трофей и ловко сунула в карман фартука, одновременно пытаясь элегантно выползти из-под своего убежища.

Не могу представить, насколько грациозно выглядели мои маневры со стороны, но я мечтала не опозориться перед Майгрехом ещё сильнее, поэтому очень старалась поскорее выбраться из-под кровати и встать на ноги с минимальными потерями. В глаза демону смотреть было нестерпимо стыдно, но завершив свой немыслимый кульбит, я усилием воли это сделала. Слава богу, он был одет: пока медленно добиралась взглядом до его глаз, успела отметить эту радостную деталь.

— Фиона, скажи мне только одно, что ты там делала? — Демоничество сделал шаг ко мне и, обхватив лицо ладонями, уставился в глаза.

Ох, как страшно-то. Надеюсь, моё сердце не выпрыгнет. Вдруг он умеет отличать правду от лжи?

— Серёжку поднимала, — как на духу созналась я срывающимся шёпотом.

— Какую? — он погладил меня по щеке большими пальцами, и сердце зашлось, продолжу думать, что от страха.

— Оброненную. — Главное, не врать слишком нарочито. Я смотрела про это в каком-то сериале.

— Что ты вообще здесь делала и как её обронила? — Одна его ладонь перешла на шею, и сильные, гибкие пальцы принялись выводить узоры, ну, или считывать пульс. Что вероятнее.

Хотя зря он надеется на достоверность этих показателей: даже если бы я была ни в чём не виновата, сердце стучало бы точно так же. Вот уверена!

— Меня послали собирать посуду, я обходила каждую комнату, — пустилась я в пространный монолог, надеясь сбить его с толку, — дошла до спальни, проверяла каждый уголок, а когда заглянула под кровать, это и произошло…

— Не врешь! — констатировал факт Майгрех шёпотом.

Он смотрел мне прямо в глаза, лица наши были близко-близко: пара сантиметров — и губы встретятся. Сейчас точно что-то произойдёт: или он меня поцелует, или я его.

Ужас! Нельзя же этого делать! Я внезапно вспомнила совет вампира и в последний момент каким-то чудом сумела отпрянуть.

— А ты сомневался? Я не поняла, ты меня в чем-то подозреваешь? Обвиняешь? Может, хочешь устроить личный досмотр?

— Очень хочу, ёж. Даже не представляешь, как сильно! Но не буду, не сейчас, не время. Идём.

Он взял меня за руку и повёл на выход, я сначала опять подалась было за ним, как коза на верёвочке, но, сделав три шага, остановилась как выкопанная.

Не нужно мне с ним никуда ходить. Прав Аквентин, я должна держаться от этого Демоничества на расстоянии, а то скоро мы с ним дойдём и до личного досмотра, и до всего остального, включая пожизненный контракт на передачу эмоций. С меня станется!

— Куда? Я на работе. Мне ещё нужно три комнаты проверить.

— Я договорюсь, и тебя отпустят.

— Спасибо за то, что выручил, твоя помощь была как нельзя более кстати: очень испугалась сначала, но я ведь о ней не просила…

— Ты к чему клонишь, ёж?

— Очень надеюсь, что ты не будешь требовать за неё благодарности, — гнула я свою линию, хотя всеми фибрами души стремилась забыть про работу и поехать с ним.

Майгрех нахмурился, мои слова ему явно не понравились.

— Я просто хотел отвезти тебя домой.

— Не нужно, — для убедительности я помахала головой из стороны в сторону, — нас развезут.

— Тебе неприятно моё внимание? — в его голосе послышались вкрадчивые нотки, говорящие о том, что демон близок к бешенству.

— Оно просто излишне. Не нужно мне его, прости. — Ох, наверное, этот героический подвиг я буду помнить всю жизнь и обязательно себя за него обругаю на смертном одре.

— Я понял, больше не задерживаю. — Он выпустил мою ладонь из захвата, чем я и воспользовалась: развернулась и пошла прочь — доделывать свою работу, чувствуя, как спину буравит взгляд фиолетовых глаз.

Почему-то хотелось всплакнуть. Ерунда какая-то! Из-за чего бы, спрашивается? Но душу рвало какое-то необъяснимое чувство потери. Каждый шаг от него давался с невероятным усилием.

Но, несмотря ни на что, я это сделала: доработала на морально-волевых до конца банкета. Почти всё время пришлось себе повторять: «Ты здесь временно, Фиона. Он демон, а ты человек. Нельзя расслабляться, у тебя есть миссия, а ещё впереди ждут испытания, которые могут начаться в любой момент, а затем суд. Ну никак нельзя тебе влюбляться в Демоничество! И страдать по нему тоже не стоит! Если ты, конечно, хочешь вернуться домой и продолжить жить нормальной жизнью». Это немного помогало, но в квартиру я вернулась вымотанная до предела: убрала серьгу четвертого Демоничества к остальным трофеям и отправилась к Душману в объятья.