Глава 14
Если Вы недовольны тем местом, которое занимаете, смените его. Вы же — не дерево!
Очень неудачный день продолжался.
Ускакали мы не слишком далеко. Не прошло, наверное, и трёх минут, как откуда-то сзади раздался пронзительный переливчатый свист. К тому, что произошло дальше, готовы мы не были: конь буквально осёкся на скаку и, резко закинувшись на краю дороги, поддал спиной и попытался развернуться на задних ногах. Он-то затормозил, а нас по инерции унесло вперёд. Может, одна бы фея и удержалась в седле, но позади мешком сидела я, цепляться мне, кроме как за феины бока, было не за что, стремян, куда можно упереться, тоже не было… вот я и слетела. И ей грохнуться помогла. Причём мало того, что упали, ещё и свалились с дороги и так вдвоём, кубарем, покатились куда-то вниз.
Считать ли везением то, что влетели мы в кусты ежевики? С одной стороны, если бы фея или я приложились спиной о какой-нибудь валун или ствол дерева, было бы хуже. Но с другой стороны, с другой… нет, культурных слов не найти, чтобы высказать, что я думаю об этих колючках, которые были везде — впились в штаны и рукава, запутались в волосах.
— Тьери, ты цел? — послышалось спокойное снизу. И, после моего неуверенного «вроде бы», добавилось: — Как выберешься, освободи меня. Только резко не дёргайся, а то тут яма, можем улететь ещё дальше.
Весь день из-за жары я проклинала свои кожаные перчатки с обрезанными пальцами, а как они сейчас пригодились! Пока выпутывалась, выкарабкивалась и вылезала из ежевики, свист послышался снова, а потом над головой раздался бодрый конский топот — похоже, второй из сабельниковых коней услышал призыв. Значит ли это, что наша охрана вернулась и разогнала бродяг или кто это там был?
— Отцепи. Меня. Пожалуйста. А то. Я. Тут. Шею. Сверну, — раздалось тщательно выговариваемое из покинутой мной ежевики.
Ой, у бедной же феи длинные локоны! Надо срочно распутывать!
Примерившись, полезла в кусты. Фейна голова, по закону подлости, оказалась с дальней от меня стороны. Зато, когда я освободила от колючек её рукава, она стала помогать. Оказалось, у этой удивительной женщины в платье был спрятан небольшой кинжал, который отлично рассекал ежевичные плети.
Пока возились, сверху снова донёсся конский топот и боевое «Э-ге-гей!». Мелькнуло что-то синее. Похоже, наши сабельники, всех победив, пустились догонять врага, чтобы отбить карету. Бравые вояки пронеслись с такой скоростью, что я даже пискнуть не успела. А успела бы — всё равно мне их не переорать. И — мелькнула неожиданная мысль — а надо ли?
Наконец фея неловко выползла из кустов. Рукава и подол подраны, руки исцарапаны, из-под волос стекает струйка крови, из причёски торчат обрезанные побеги ежевики с листьями и ещё недозрелыми ягодами. Живая иллюстрация к поэме о прелестях времяпровождения леди на пленэре.
Интересно, а как выгляжу я?
— Видишь те деревья? Нам туда, — сообщила фея и, не дожидаясь ответа, заковыляла прочь, таща за собой по траве вызволенный из кустов плащ.
Ну да, разумно. Место относительно ровное, но притом не просматривается с дороги. Можно присесть и привести себя в порядок, а попутно поразмыслить, как быть дальше.
Аккуратно, пальцами, я распутывала, разбирала и расплетала прядь за прядью хаос на голове леди Сейсиль. Рана на голове оказалась нестрашной — так, царапина под волосами. Но зато я разглядела кое-что, меня заинтересовавшее: у корней волосы были совсем светлыми, золотистая рыжина начиналась чуть выше. Выходит, фея красится? А натуральный цвет её волос светлее? Интересно, а зачем? Впрочем, ответ лежит на поверхности: Кабан предпочитает рыжих.
Попыталась представить фею блондинкой — а что, было бы хорошо! Менее ярко, зато более изысканно и тонко. Хотя о чём я думаю? Напоролись на разбойников, свалились с горы — а я тут о причёсках!
Ладно, постараюсь трезво оценить ситуацию.
Мы неведомо где. Карета уехала вдаль, охрана ускакала следом. Возвращаться никто не спешит. То ли удалые сабельники влипли в неприятности, то ли ищут место, где можно развернуть отвоёванный экипаж. Но, пока точно не узнаем, в чём дело, соваться вперёд определённо не стоит.
С другой стороны, ниже по дороге могут поджидать оборванцы, жаждущие женского общества и ласки. Встречаться с ними нам безусловно ни к чему.
Ну и, наконец, где-то впереди же находится поместье Фенваль, куда мы направлялись, но не рвались попасть.
Может, надо сидеть на месте и ждать возвращения эскорта?
Хорошо, представим, что дождались. И куда нас повезут? Правильно, однозначно туда, куда приказал герцог, — в ту самую усадьбу, куда мы не хотим ехать.
А сейчас, несмотря на драные рукава, спутанные волосы и потерянный сундук с феиными юбками, мы на свободе, и никто — ни разбойники, ни охранники — понятия не имеют, куда мы делись. Это знает только сбросившая нас лошадь, но та точно не выдаст!
Остаётся решить, куда идти? Хотя и это понятно: назад по дороге нельзя, вперёд тоже нельзя, наверху мы ничего не теряли, значит, спускаемся вниз! И надо забирать на восток, чтобы оказаться с нужной стороны горы.
— Согласна, — сообщила фея.
Я что, разговаривала вслух? Ну и ладно, зато повторять не придётся. Только неудобно, если фея слышала, как я её называю. Хотя и ухом не повела… так что сделаю вид, будто ничего и не было.
— Неудобная обувь для прогулок, — с сожалением произнесла леди Сейсиль, вытянув ногу в украшенной перламутровой пряжкой туфельке на низком каблуке. Оглянулась на меня: — Скорее всего сегодня мы спуститься не успеем, придётся ночевать на горе.
Ну да, гусем мы закусывали во второй половине дня, а с тех пор сколько времени прошло! Но какая фея, кстати, молодец! Никаких истерик или обвинений в чей-то адрес. Приняла ситуацию такой, какая та есть, и спокойно старается найти выход.
— Тьери, отвернись, я ослаблю корсет, а то дышать нечем.
Эх, она ж понятия не имеет о том, что я тоже девушка! Предложу помощь — не так поймёт.
Отвернулась.
На дороге над нами было тихо — никто больше никуда не скакал. Зато солнце уже коснулось гор. Ещё немного, и тут, на восточной стороне, сгустятся сумерки…
Накаркала. Причём сменилось не просто время суток, казалось, что настало другое время года. Резко, в считаные минуты, похолодало, а потом с прежде ясного неба полетела морось. И тут же ей навстречу стал подниматься туман. Ну да, мы же в горах, здесь погода меняется не так, как на равнине.
Пока путь был виден, но продвигались мы медленно, от одного ствола дерева до другого, ища опоры, потому что было страшно оступиться и полететь вниз. Один раз нам повезло с приземлением, но сломай или вывихни тут ногу — и кто тебя найдёт? Ни мне фею на себе не дотащить, ни, думаю, ей меня.
— Прежде в горах бывал? — отвлекла меня от нерадостных дум спутница.
— Не в таких. У нас нет подобного леса, немного поднимешься — и начинаются луга. А выше снег круглый год лежит.
— У нас — это где?
— Южнее, у самой границы Сорренты.
— А, ясно. — Фея замолчала, а потом добавила: — Смотри по сторонам, нам надо укрытие искать. У тебя огнива нет?
Зачем кучеру — огниво?
Хотя теперь понятно, зачем чтобы, если встречные грабители угонят карету, комфортабельно скоротать ночь у костра.
— Огнива нет. Но, если разожжем костёр, нас разбойники не заметят?
— Молодец, хорошо сообразил. Кстати, как думаешь, те бродяги попались нам случайно?
Гм. А действительно, откуда они взялись на безлюдной горной дороге? Вариантов два: то ли это просто шайка оборванцев, шатающаяся по лесной глуши, то ли Кабан насолил ещё кому-то, кроме нас, например разорил деревню, и случившееся закономерно. Увидели карету с парой растяп-конвоиров — угнали. Кстати, могли бы действовать более слаженно…
Но всё же вряд ли это спланированная засада. Скорее поверю, что ниже по тому ручью у бродяг лагерь. А мы просто показались лёгкой добычей.
— Если б я хотел отомстить Кабану, устроил бы обвал. Пара подходящих мест по пути была. Тогда б ему никакие сабельники не помогли бы.
— Как-как, Кабан?
— Ну да, прозвище у него такое, от сабельников слышал.
— М-да. Надеюсь, феей меня не они прозвали?
Отвернулась, чувствуя, как наливаются жаром уши. Что ответить на такой вопрос?
На ночлег мы устроились в углублении у подножия наклонной скалы. Сначала потыкали в тёмный провал палкой и, только убедившись, что никто там не рычит, не шипит и не шевелится, заползли сами. И вовремя — туман стал ещё гуще, да и дождь разошёлся не на шутку.
Внутри было не просто тесно, а очень тесно. Фея совершенно спокойно, словно так и надо, растянулась на расстеленном плаще и похлопала рукой рядом:
— Ложись. Останешься сидеть скорчившись, не отдохнёшь и утром не разогнёшься.
Надо бы… Хотя что я думаю? С Леськой мы сто раз в одну кровать в тонких сорочках забирались. А наутро зевали, потому что до рассвета болтали без передышки.
— Меня отец, пока жив был, часто на охоту брал. Иногда оставались ночевать в лесу, — добавила фея.
Точно, сабельникова дщерь. Но, выходит, леди Сейсиль, как и я, — сирота.
Улеглась рядом с ней, подложив руку под голову. Соседка завозилась, потом я почувствовала, как мой бок укутывают краем плаща. А затем она меня ещё и обняла поперёк живота, прижимая спиной к своей груди. Ну и ну! Герцог у несговорчивой прелестницы не может допроситься ручку поцеловать, а меня тискают и тискают! Но так и впрямь тепло. А ноги гудяяяят… Спать хочется жутко. Ну да, мы же встали затемно, выехали с рассветом, а сейчас сколько уже, если снова темно?
Не успев додумать, провалилась в сон.
Проснулась от капли, упавшей на нос. Снаружи через лаз пробивался серый рассвет, за спиной сладко сопела фея. А я отлежала руку. И бок тоже. Попыталась двинуться и обнаружила, что рука соседки покоится у меня прямо на груди. Когда засыпала, так не было. Хотя она же тоже спала, так что, наверное, ничего странного не заметила. Но лучше выберусь-ка я отсюда…
Осторожно приподняла конечность феи, пошевелилась — и меня решительно притиснули к сердцу. При этом не переставая сопеть. Ну ничего себе манеры!
Высвободиться удалось с четвёртого раза. Выползла наружу, зевнула — и тут же чихнула. Что ж так холодно и мокро-то! И куда меня, кстати, понесло? Всё равно до того, как солнце встанет, где тут запад, где восток, не разберёшь. Ладно, отойду в сторонку, потом попробую умыться — ведь лужи после ночного дождя должны остаться? — а если к тому времени солнце и фея не встанут, пойду ещё посплю. Это в особняке я привыкла вскакивать затемно и бежать на конюшню. Но сегодня Кусаку чистить не мне, а Ырнесу. Хмыкнула: удачи ему в этом нелёгком и опасном начинании!
Фея всё же проснулась. Рассвет мы встречали вместе, сидя, как две мокрые пичуги, рядышком на поваленном стволе и укутавшись плащом. Фейны локоны развились и растрепались, платье испачкалось и измялось, причём из-за того, что ткань была светлой, грязь особенно бросалась в глаза. За кого нас примут, когда мы выберемся из леса?
Когда на небе появилась ярко-розовая полоса, леди Сейсиль решительно ткнула пальцем:
— Нам куда-то туда!
Ну, туда так туда. Я не возражаю. Не сидеть же на месте? Здесь есть нечего.
— Ставь ноги аккуратнее, — посоветовала фея. — Всё мокрое, легко поскользнуться.
Да я уже заметила, но спасибо!
Поддерживая друг друга, мы заковыляли вниз и наискосок по склону.
К полудню мы вышли к широкому потоку в ложе из крупных каменных валунов. Течение казалось быстрым, на поверхности воды закручивались и уносились вниз маленькие водоворотики. Ужас был в том, что нам предстояло перебраться на противоположный берег, а я почти не умела плавать. Оно и понятно, в Меровене особо не расплаваешься, все тамошние речки свинье по брюхо. При конезаводе имелся прудик, и весной в нём купались, но к началу лета вода зацветала, и в зелёную муть не пускали даже коней.
А теперь передо мной была настоящая река, быстрая и, наверное, глубокая.
— Тьери, ты чего застыл?
— Я плаваю плохо. Точнее, почти не плаваю.
— Не переживай, у меня с этим нормально. Если что, и тебя вытащу.
Ну, тогда ладно. Вернусь домой, тоже начну учиться драться, фехтовать и плавать. Какой смысл считать тычинки и пестики или переводить стихи с древнефернейского, если ничего нужного не умеешь?
Река текла куда-то на юго-восток. Наверное, где-то за горизонтом она впадает в Меру. Но откуда этот поток вообще взялся? Неужели так разросся тот ручеёк, у которого мы останавливались? Или это из-за ночного дождя?
— Пойдём пока вдоль. Если повезёт, отыщем брод или цепь валунов от берега до берега.
Наглотавшись холодной воды, чтобы перебить голод, двинулись вниз по течению. Солнце уже встало над лесом, безмятежно-голубое небо без единого облачка сулило ясную погоду. Я вертела головой в смутной надежде обнаружить что-нибудь съедобное. Как то съедобное должно выглядеть, представлялось туманно. Пока ничего похожего, кроме желудей в лесу, я не встретила. И, даже если попадётся рыба или прямо на нас выскочит рвущийся покончить жизнь самоубийством заяц, что мы с ними станем делать без костра? Жевать сырыми? Нет уж, лучше потерплю.
Поток в полтора десятка шагов шириной упорно нёсся под уклон, мы шагали и шагали… а потом вдруг пришли к водопаду, над которым в облаке водяной пыли цвела радуга. Это было так ошеломляюще красиво, что я на миг забыла и свои неурядицы с герцогом, и то, что мы заблудились в незнакомом лесу, по которому бродят недружелюбно настроенные личности…
— Тьери, а ты, оказывается, романтик! — засмеялась фея. — Видел бы ты своё лицо, чистый восторг! Только умыться бы не мешало. Кстати, под водопадом наверняка есть заводь. Давай искупаемся?
Нет-нет-нет! И даже если бы умела плавать, всё равно нет! Я совершенно не готова срывать покровы!
С обрывистого склона мы сползали задом наперёд. Фея снова подвернула юбку, чтобы та не путалась в ногах Я, поскольку числилась парнем и была в удобных сапогах, спускалась первой.
Дело шло медленно — от водопада летели брызги, и всё вокруг было влажным, соответственно, скользким. Да ещё я старалась присматривать за тем, куда леди Сейсиль ставит ноги в своих туфельках. А то поскользнётся… Кстати, ступня у меня поизящнее, и размер поменьше. Впрочем, фею это не портит.
Напоследок, когда я уже встала на широкий пологий валун, она таки ж на меня свалилась, сбив с ног и накрыв юбкой голову. Хорошо, летела невысоко, обойдусь синяками. Но что ж она такая тяжёлая? Или это я хилая, потому что некормленая?
— Прости, туфли, чтоб их!
— Слезь с меня сначала, а потом извиняйся! — несколько сварливо отозвалась я. И спохватилась: — Ой, извините, леди!
— Да брось, мы тут одни. Называй на ты, я не возражаю. Только при герцоге не обмолвись.
— Спасибо, леди!
— Просто Сейсиль или ты. Кстати, давай немножко передохнём. Я поговорить с тобой хочу.
Опять поговорить? Да что с ней такое? Вот же разговорчивая… Что теперь-то?
Леди Сейсиль аккуратно сложила плащ вчетверо и постелила между корнями большой пихты:
— Вот так будет удобно. Давай присядем?
Не возражаю. От ходьбы по неровным валунам устаёшь быстро. Не уродилась я горнопроходицей, что делать. Так о чём речь-то пойдёт?
— Помнишь мою клятву, что я не выдам тебя герцогу? Я хочу, чтобы ты дал мне такую же. Если ты не против, конечно.
Повернувшись, уставилась фее в глаза. Сейчас, когда мы сидели выпрямившись рядом, стало заметно, что она меня выше. А лицо серьёзное, губы твёрдо сжаты…
Мне она нравится, даже очень нравится. Но всё же…
— Можешь сказать мне, почему ты охотишься на герцога? Что он тебе сделал?
Фея отвернулась, вздохнула, плечи чуть поникли. А потом решительно мотнула головой, поймала мой взгляд и заговорила:
— Он появился в нашем городе вскоре после того, как умер отец. Я отправилась за правосудием, потому что сосед попытался отнять часть поместья. И по наивности и глупости отдала для разбирательства подлинники купчих и дарственных на землю. А через неделю эта вельможная мразь заявила, что ничего не знает и не получала, — и приказала вышвырнуть меня вон!
В правдивость рассказанного я поверила сразу. И потому, что слышала о таких случаях от юридически подкованной тёти Анель, и потому, что видела, как заблестели у феи глаза. Бедная! Вот так в одночасье лишиться всего… Теперь понятно, почему она так рвалась в кабинет и какие бумаги там искала.
— А как он тебя не узнал? Ты покрасила волосы, да?
— Видно?
— Чуть-чуть, у корней.
— Ясно, вернёмся в Кентар, подправлю. А что случилось у тебя?
— Не поверишь… всё накрылось медным тазом… — засмеялась я. И, взяв руки леди Сейсиль в свои, произнесла торжественно: — Клянусь дворянской кровью и своими предками, что не выдам тебя Кабану или его слугам. — И добавила уже менее патетически: — Ну и, если выйдет, постараюсь помочь.
Она заморгала, закусила губу. Казалось, ещё чуть-чуть — и заплачет.
Тоже расчувствовавшись, всхлипнула и обняла фею.
Кажется, в первый момент та слегка опешила. А потом тоже обвила меня руками и стиснула. То, что она сильная, я и раньше замечала… но мне дышать же надо! Дёрнулась и попыталась упереться руками ей в грудь… фея поняла и мгновенно, не дожидаясь толчка, резко отстранилась. Правда, выражение лица показалось чуть странным — словно она то ли растерялась, то ли смутилась. Может, у них в городе с подругами обниматься не принято? Хотя какими подругами? Она ж сейчас видит во мне парня!
Ой, кстати, пока не забыла:
— Сейсиль, нам надо договориться, как описывать происшествие.
— Так, чтобы не стать крайними, — мгновенно уловила суть проблемы фея. — Я буду страдалицей, а ты — спасшим меня героем. Но слишком хвалить тебя не стоит, а то Кабан может приревновать и выйдет хуже. Подробности предлагаю обсудить по дороге. Ты точно не хочешь купаться?
— А если разденемся, а тут опять появятся разбойники? — привела я несколько натянутый, но выглядящий резонным довод.
— М-да, пожалуй. Тогда просто пойдём вниз. Видишь перекат? Полагаю, там мелко, можно попробовать перейти реку вброд. И, раз он такой широкий, течение вряд ли слишком сильное. Юбку я задеру, туфли сниму. А тебе советую снять сапоги, если хлюпать в мокрых не хочешь.
Разумно.
— И не бойся! Если что, я тебя вытащу. Но лучше не падай, а то оба вымокнем, — прозвучало последнее напутствие.
Цепляясь друг за друга как пара престарелых перепивших пунша лордов-подагриков, мы благополучно пересекли реку. Правда, ступни заледенели и, кажется, я насажала на ноги синяков. Но это ерунда, выживу.
— Как думаешь, сегодня до людей дойдём? — хлюпнула я носом, когда мы уселись на большой валун на другом берегу.
— Вероятно, — пожала плечами фея.
— Давай, пока ноги обсыхают, я тебя хоть пальцами расчешу. А то ты на ведьму похожа!
— Нет, ведьмой звать не надо, — отозвалась спутница. — Но чеши. А как вернёмся в Кентар, уходи из конюхов в горничные!
Ну, зараза!
— Не хочу. Все шесть горничных в особняке их светлости, если ты не в курсе, спят с хозяином.
— Какой Кабан однако… гм-м… кабан! — отреагировала фея.
Вот колючка!
А волосы у неё, в отличие от характера, были мягкими. Я даже понюхала одну прядь — приятно, чуть пахнет какой-то незнакомой травой. Эх, где мои русые косы…
Ну ладно. Заплету ей от висков две косички и скреплю на затылке. Неплохо, выглядит аккуратно. Теперь при взгляде на эту рыжую хоть не хочется сотворить отвращающий зло знак. Будем считать, что с задачей я справилась.
— А ловко ты косы плетёшь.
— А как я лошадям хвосты и гривы заплетаю, — фыркнула ей в тон.
Может, всё же признаться, что я — девушка?
Подумаю.
— Эх, жаль, что мы не искупались… — протянула фея.
Я тоже жалела. Сейчас мы шли под горку по сухому сосновому лесу, и снова было жарко. В животе бурчало, хотелось и есть, и пить. Ну, с питьем-то ещё как-то — фляга осталась со мной, и вода в ней была, а вот со съестным… Проводила плотоядным взглядом мелькнувшую в ветвях рыжим огоньком белку. Тогда будем болтать, это отвлекает.
Фея, похоже, пришла к аналогичному выводу.
— Мне кажется, или ты относишься ко мне настороженно, потому что думаешь, что ради поместья я могу уступить Кабану?
Вот так вопрос. Но, пожалуй, ответ на него «да». Если вдуматься, до сих пор я не доверилась фее именно потому, что казалось, будто честь для неё значит меньше, чем для меня. Что есть ситуации, когда рыжекудрая прелестница готова ради выгоды переступить через границы, которые для меня были нерушимыми, потому что перешагнуть через них означало потерять честь, самоуважение — и разрушить себя саму.
— Откровенно? — оглянулась на спутницу. — Есть немного.
— Так не волнуйся. Ничего такого никогда не будет и в принципе быть не может. Хотя ходить вокруг да около иногда бывает очень сложно…
— Он тебе противен?
— Противен. И… — хихикнула, — …к тому же невозможен.
Это она о чём?
— Не понял…
Фея как-то нервно засмеялась и мотнула рыжей головой. А потом осведомилась:
— А что случилось с медным тазом?
— Он упал, — лаконично отозвалась я.
Дальше стало не до смеха, потому что впереди, под невысоким обрывом, к которому мы вышли, — вправо и влево, насколько хватало взгляда, — протянулись ежевичные заросли. Придётся обходить, да ещё карабкаться назад в гору.
Дикая какая-то у нас страна! Бредём-бредём, а встретили только двух змей, одного ёжика и абсолютно одичавшего зайца. Люди-и, ау-у! Так бы и заголосила, только не было уверенности, что придут именно те, кого я хочу видеть. Скорее произойдёт обратное. А сил удирать от кого-то у меня уже совсем нет.
— Тьери, держись! Ну что ж ты для мальчишки такой дохлый? Тебе сколько лет? Ты должен как олень бегать, а не подыхать после… гм… — фея бросила взгляд на небо, — …девяти часов ходьбы.
Это она у нас олень. А ещё лось и горный козёл. А я — нормальная леди, просто в ненормальных обстоятельствах.
— Ладно, обопрись на меня!
— Леди, вы же сами устали…
— Опять на вы? А ещё знаешь, ты жутко ненаблюдательный!
Ненаблюдательный? Я? Вскинула голову: захихикать или зарычать? Или это она меня нарочно из себя выводит, чтобы сил придать? И ведь работает: рассердилась — и словно второе дыхание открылось.
Но я — ненаблюдательная? А кто тогда она? Второй день с расстояния в руку пялится на переодетую девчонку и ещё ничего не поняла! Тоже мне светоч разума в драной юбке!
— Ну, Тьери, опирайся уж! Поверь, у меня сил хватит. Нет, вот так не надо! И не висни, а то решу, что ты в меня влюбился!
Опять дразнит? Ну и пусть. Идти, цепляясь за её плечо, оказалось действительно намного легче.
К вечеру мы выбрались на безлюдную, полого спускающуюся вниз дорогу. Тот ли это просёлок, по которому мы поднимались на гору, или нет, осталось загадкой, но очевидно, что откуда-то и куда-то он вёл. И шагать по нему было несравненно легче, чем спотыкаться по нехоженому лесу.
Уже в сумерках, выйдя из-за очередного холма, мы неверяще уставились на белевшие стены домиков под казавшимися серыми в тусклом свете крышами. В некоторых окнах горел огонь. Мы дошли!
Каюсь, на радостях я опять кинулась обниматься.