Глава 15
Великая сила женщин — в их отсутствии.
Мы постучались в первый же дом, где светилось окно. Долго никого не было слышно, наконец дверь распахнулась, и на пороге возникла грудастая тётка с ухватом в руках. Выражение лица ясно говорило, что произойдёт с теми, кто по ночам честную женщину зря тревожит.
Заговорила я. Всё же у феи голос пониже и сама она покрепче, то есть в жертвы не очень годится.
— Мы заблу…
— Забулдыгам не подаю и в дом не пускаю! — отрезала баба.
— Да не забулдыгам, а заблудыгам, — от растерянности и расстройства сбилась я.
Баба потянула было на себя ручку двери, намереваясь захлопнуть ту у нас перед носом, но внезапно замерла. Гм, и чего это она вдруг застыла? Оглянулась. Леди Сейсиль за моим плечом стояла молча, только на раскрытой вытянутой вперёд ладони светлели две серебряные монетки.
— Так бы сразу и сказали! — совершенно другим, миролюбивым тоном произнесла хозяйка. — Что угодно господам путникам?
— Еды, и побольше, комнату для ночлега и воды, чтоб умыться, — спокойно произнесла фея.
— Комната свободная имеется, муж как раз сейчас на дальнем покосе, только простыню свежую постелю. А из снеди есть свежий хлеб, тёплая каша и молоко. Воды сейчас принесу колодезной.
— Хорошо. — Фея ловко подкинула одну монетку, которую так же ловко поймала хозяйка. — Это задаток, вторую отдам утром. А если никому не станете о нас рассказывать, то получите и третью.
Тётка закивала.
Сидя на деревянной скамье, я стягивала сапоги с гудящих ног. Если честно, мне было даже не до еды — слишком устала. Открыла рот, чтобы сказать об этом фее, — и захлопнула, когда та замотала головой и прижала палец к губам.
Ну что ещё?
— Спорить могу, нас подслушивают, — прошептала мне прямо в ухо присевшая рядом Сейсиль.
— А что нам скрывать? — не поняла я.
— А тебе неинтересно, станут нас искать или нет? Вдобавок совершенно не жажду, чтоб меня нашли вот в таком виде! Ещё разлюбит…
Дверь без стука распахнулась, и вплыла хозяйка с подносом, на котором красовался большой чугунный горшок с торчащей из него парой ложек, блюдо с половинкой круглого каравая и две глиняные кружки, должно быть, с обещанным молоком. Привередничать, что, мол, привыкли есть из тарелок, мы не стали. Стоило вдохнуть поднимавшийся из горшка пар, как намерение проигнорировать ужин улетучилось без следа. Я об этой каше весь день мечтала! Неважно, что без масла, зато горячая и с молоком!
С другой стороны котелка наворачивала ложкой фея.
Хозяйка посмотрела-посмотрела на нас, жалостливо вздохнула:
— Где ж вы так оголодали-то? Ладно, воды сейчас принесу: Таз нужен?
Что ответила Сейсиль — не знаю. Я была занята кашей.
Доев, заползла на кровать, уже застеленную чистой простынёй. Надо бы ноги помыть… но я их сегодня уже мыла. В речке. А сейчас до смерти хочу спать! И не трогайте меня, а то сама за ухват схвачусь!
Проснулась привычно рано, когда за окошком только-только забрезжил серый рассвет. Потянулась — и застонала. Потому что болело ВСЁ! Гудели ноги, ломило спину, ныли плечи. Сколько мы вчера прошагали? Причём не по городскому бульвару… Ох-х! Хоть бы сегодня нас никто не искал! Я бы тогда даже вставать не стала, ну разве только чтоб поесть и умыться…
Хотя можно посчитать. Нас ограбили позавчера, на ночь глядя. Допустим, сабельникам удалось отбить карету. Тогда они быстро обнаружили, что в ней нас нет, и принялись искать… Почему-то казалось, что спешить к герцогу с докладом о том, что потеряли его рыжекудрую богиню, доблестные вояки не станут. Да ещё их кони шли под седлом весь день и устали. То есть, если кто-то поскакал назад в Кентар с вестью о том, что леди пропала, это случилось, скорее всего, вчера. И прибыл посыльный в особняк уже ближе к вечеру. Герцог, как бы ни гневался и ни волновался, любит себя больше, чем всех вместе взятых леди в подлунном мире. То есть ночью его в дорогу не понесёт. Он поедет утром. Выходит, сейчас мы тут, а Кабан ещё где-то в Кентаре и ему до нас добираться и добираться… Даже если запряжёт меровенцев, время до обеда у нас точно есть. А там поглядим…
Ладно, посплю ещё. Попыталась перевернуться и зашипела. Да что ж такое с этой Сесиль? Опять руки распускает! Осторожно, чтобы не разбудить фею, сдвинула вниз заползшую куда-то совершенно не туда длань. Может, — вспомнила то, о чём только слышала, — ей нравятся девушки? Хотя о чём я? Она же считает меня парнем! Тогда, получается, я нравлюсь ей как парень? Такое логично или нет? Но какой смысл щупать у парня грудь? Тьфу ты, как ни поверни, глупость одна.
Впрочем, неважно. Зато фея не брыкается во сне, как Леська, и не храпит, как Беф.
Протянув руку, убрала упавшую на лицо соседки прядь волос. Пусть себе спит спокойно, вчера к концу дня она меня чуть ли не на себе волокла. Уже за это всё простить можно. Интересно, что ей снится? — откуда эта вертикальная морщинка между бровей? Эх, придётся встать ненадолго, но потом опять заберусь в кровать! Мягкая перина, безусловно, главное достижение цивилизации!
Не успела свесить ноги с постели, как свело правую икру. Взвыть я не взвыла, но громко ойкнула.
— Что случилось? — зевнула за спиной разбуженная фея.
— Ногу свело, — пожаловалась сквозь зубы.
— Носок на себя и массируй икру. Подожди, сейчас встану, помогу.
Про «носок на себя» я знала, просто растерялась.
Меня пихнули пяткой в бок, а потом лохматая Сейсиль шлёпнулась на край кровати рядом.
— Чего сидишь, растирай икру!
— Сейчас…
— Помочь?
— Не надо, я сам.
— Ты что в такую рань вскочил?
— Так я обычно в это время лошадей кормлю и чищу.
— Понятно. А расскажешь всё-таки, что с тазом случилось? Я так и не поняла, как ты к герцогу попал?
— Не по доброй воле… — вздохнула я. — Деваться было некуда. Как думаешь, можем мы тут до завтра отдохнуть?
— Если эта тётка не проболтается, можем. Даже должны. Пусть как следуют поищут. А если искать не станут… — Сейсиль нахмурилась и замолчала. А потом ни с того ни с сего добавила: — Платья жалко, я столько денег на них угрохала!
Ясно. Лёгким испугом Кабан за свою оплошность не отделается. Знаю я этот тон… тут не извинениями пахнет, а тем, что шкуру снимут. Так ему и надо!
Вообще говоря, я очень хотела помыться или хотя бы обтереться влажным полотенцем. Жара и долгая тяжелая дорога плохо сочетаются с излишками туалета вроде нательного пояса шириной больше ладони. О забинтованной груди уж не говорю. Но раздеваться в присутствии чужого человека, пусть даже тоже девушки, казалось жутко неудобным. Не говоря уже о том, что это означало раскрыться… Верить Сейсиль я стала больше, но не зря говорят, что раз севшая на горячую плиту кошка никогда не сядет больше и на холодную. Я сделала глупость лишь однажды — и пожинала плоды опрометчивости до сих пор.
— Слушай, у меня к тебе просьба, — неожиданно произнесла Сейсиль.
— А, что?
— Давай сейчас окно простынёй завесим, чтобы подглядывать нельзя было, а потом я тебя снаружи дверь попрошу покараулить. Хочу обмыться, а тут хозяйка — любительница входить без стука.
И как накликала: дверь распахнулась, и в проёме возникла вчерашняя баба:
— Ой, проснулись уже! Ватрушки с творогом желаете?
— Желаем, и побольше, — отозвалась фея. — А ещё горячего чая, ведро воды, гребень и пару чистых полотенец.
Брошенную монету баба поймала на лету, похоже, хватательный рефлекс у неё был развит как надо.
Когда хозяйка, отвешивая поклоны, затворила дверь, фея откинулась на постель:
— Делаем что можем, и будь что будет, как считаешь, Тьери?
Я задумалась.
— Как думаешь, хозяйка нас не выдаст? — поинтересовалась я, вгрызаясь в тёплую ватрушку.
— Полагаю, нет. Мы для неё — золотое дно. Обрати внимание, ни вчера, ни сегодня на столе не было мяса. Значит, живут небогато. А на один серебряный эйлер можно купить четырёх хороших кур или две дюжины цыплят. А на два или три — козлёнка. Только у меня денег с собой не очень много…
— У меня есть, — вспомнила я о нательном поясе. — Если что, и на дорогу до Кентара хватит.
Фея посмотрела на меня с интересом, но промолчала.
Прикончив ватрушки, мы наглухо занавесили окно. Я отправилась за дверь, караулить. Пока ждала, сидя на скамейке, размышляла: ну ладно, сами помоемся, отдохнём. Но что будем делать с грязной и порванной одеждой? Ничего, что-нибудь сообразим.
— Можешь заходить, — раздалось негромкое изнутри.
Вот и хорошо. Если вода осталась, я тоже обмыться хочу.
— Поможешь потом причесаться? — встретила меня сидящая на краю постели укутанная в одеяло по уши фея.
— Конечно. А вода есть?
— Конечно, — поддразнила меня рыжая. — Ещё пол ведра.
Только как мыться, когда она тут расселась, как наседка на гнезде? С мокрой головой и босую леди ведь не выгонишь? Даже если забыть на минуту, что по статусу она госпожа, а я — слуга?
— Сейсиль, ты случайно спать не хочешь?
— Случайно нет. А что? Тьери, ты стесняешься, что ли? Чего краснеешь? Ну, хорошо, отвернусь. Обещаю не подглядывать. Дверь, кстати, советую скамейкой подпереть.
Дельная мысль. Шлёпая босыми ногами по дощатому полу, подтащила тяжелую скамью к двери, обернулась: фея забралась на кровать и легла, отвернувшись к стенке.
Сейчас как вымоюсь! А то всё уже чешется!
До обеда мы дивили хозяйку господскими причудами.
— Огурцы в огороде есть? Нам пяток не слишком переспелых. Нет, без соли, — потребовала фея по моему наущению.
А когда спустя четверть часа хозяйка сунулась к нам — опять, замечу, без стука! — со стопкой блинов и миской сметаны, то чуть не выронила миску, увидев пару страшил с физиономиями, залепленными огуречными кружками.
Ну да, мы вчера весь день по горе ползали, солнца нахватались, а огурец хорошо кожу отбеливает. А то как станет наша рыжая загорелой — разонравится Кабану! А я тоже уже облезла и веснушчата настолько, что самой страшно. Так что поддержу доброе начинание. Кстати, сметана тоже пригодится, причём совсем не для блинов…
Феино платье я, как могла, почистила, хотя прежде модный туалет после близкого знакомства с ежевикой и ночёвки в земляной яме превратился в нечто из разряда «Ветошь, пожертвую старьёвщику с приплатой». Мне камзола было не жаль — Кабан выдаст новый. А штаны из плотной ткани пострадали не так уж сильно, залатаю. Я ж должна жить на жалованье, так? Тогда нечего возмущаться, если на заду будет красоваться заплата. Меня не раздражает, мне её не видно.
Время от времени мы посматривали из окошка на улицу — не наблюдается там какой-нибудь аномальной активности? Почти до заката было тихо. Потом, поднимая клубы пыли, куда-то проскакала пара сабельников. Угу, началось! Нас всё-таки ищут! Точнее, разыскивают фею, а я уж так, заячьим хвостом к рыжекудрой богине.
Следом пронеслись ещё трое, потом пробежали несколько мальчишек и псарь со сворой рыжих поджарых собак…
Глядя на переполох, мы зубоскалили, отпуская вполголоса шуточки на тему того, как кабанья свита во главе с самим Кабаном пойдут по нашему следу. Если тронутся сейчас, как раз смогут заночевать в нашей яме. Придя к этой мысли, немножко посмаковали картину «Утро в лесу: Кабан выползает из берлоги». Закончилось обсуждение тем, что найтись мы решили не раньше чем завтра. А сегодня слопаем ещё горшок каши и спокойно выспимся.
Решение объяснялось не только вредностью и мелкой местью. В Кентар кортеж ночью не поедет, наверняка станет дожидаться светлого времени суток, так что найдись фея перед закатом — и где ей придётся ночевать? И, главное, с кем?
Перед тем, как укладываться спать, мы покромсали одно из полотенец на ленточки и сотворили на голове феи папильотки. Такие, чтобы волосы вились локонами, но овцой кучерявой она не казалась. Когда идёшь ругаться — выглядеть надо хорошо. А доказательством пережитых тягот и лишений станет истыканное ежевикой платье.
— Слушай, а ты на каком боку спишь? — поинтересовалась я перед сном.
— Я? — заморгала Сейсиль. — Не знаю, а что?
И как сказать, что? Сообщить, что она, девушка, лезла обниматься к лежащему рядом парню? Как-то неудобно… Ладно, переживу. Если вспомнить, что наше знакомство вообще началось с поцелуя, то всё прочее уже мелочи.
Алэр Сейсиль Эл’Суани
Я! Опять! Спал! В папильотках!
Нет, привыкнуть к такому невозможно.
А ещё этот мальчишка, который смотрит на меня честными серо-зелёными глазищами и задаёт странные вопросы. Зачем ему знать, на каком боку я сплю? Я тоже могу поинтересоваться, почему, когда этот Тьери рядом, мне какая-то чертовщина снится?
Вообще, с ним непросто. Он до сих пор уходит от ответа на вопрос, как попал в дом вельможного мерзавца. И, чувствую, не потому, что юлит или хочет обмануть. Просто, похоже, пуганый.
Хотя и я ему пока не всё рассказал…
Оставив приютившей нас тётке сверх оговоренного пару серебряных эйлеров, мы вышли из дома. Я опирался на плечо Тьери, а тот прихрамывал — подложенная под пятку щепка заставляла беднягу припадать на одну ногу. По легенде, пострадал верный кучер в горах, спасая госпожу от падения в пропасть.
Променад неожиданно затянулся — почему-то сегодня встречных сабельников нам не попадалось. Что, один вечер поискали — и бросили? Вот гады!
До постоялого двора, где мы когда-то разъедали гуся, нам пришлось добираться своим ходом — опять по жаре, по пыльной дороге. Тьери морщился, я скрежетал зубами. Кстати, интересная у парнишки рубашка — с подплечниками под тканью. Старается казаться не таким хлипким?
В общем, до гостиницы мы доковыляли. Когда вошли в ворота, я чуть не зарычал: во дворе под навесом, вокруг большого жбана сидели счастливые и довольные сабельники. Празднуют, подлецы! Ну да, а что печалиться-то? По уставу охрана фавориток должностных лиц в прямые служебные обязанности не входит. А уж если фемина пропала, то пусть сама себя ищет. Коли жива, своим ходом доползёт.
В дальнем углу двора стояла знакомая тёмная карета с дорогим сердцу и кошельку сундуком сзади. Рядом скособочилась вторая, светлая, с позолотой, тоже знакомая карета без одного переднего колеса. Выглядела она так, словно на ней пахали местные каменистые поля. Три года подряд. Самой каретой вместо плуга. Интересно, эти щепки и обломки как-то вместе собрать можно? А то ведь лошадей не заложить. Где их светлость так навернулась, меня спасаючи? И куда делась сама?
Но сабельники… А ведь я в нежном возрасте тоже мечтал стать военным! Грр-р! Поднёс два пальца ко рту и резко свистнув. Весь двор подпрыгнул, завертел головами, а потом уставился на нас с Тьери. Пусть смотрят. Руку я сразу же опустил вниз, так что зрители однозначно сделают закономерный неправильный вывод по поводу свистуна.
Но теперь нас заметили. Меня принялись усаживать, поднесли холодной воды и послали за местным костоправом. Ну и, естественно, отправили гонца к герцогу с известием о том, что леди нашли. Угу — леди нашлась. Сама. И сейчас очень-очень сердита.
Тьери оттёрли в сторону, но тот совершенно не возражал. Молча поклонился и похромал к конюшне. А меня под руки сопроводили в свободный номер, где я с холодным компрессом на лбу и расположился на оттоманке.
Эта поездка в поместье вылилась во что-то несусветное. Обычно, когда происходит что-то, ты сразу же можешь оценить, к добру или к худу случившееся. А тут результаты были неоднозначны. Чем всё закончится и как поведёт себя герцог — предсказать было трудно.
С одной стороны, всё решилось помимо меня. Случай распорядился так, что я не добрался до герцогского гнезда. И фиг он меня туда теперь заманит! На красоты горных склонов, закаты и водопады я налюбовался по самое не хочу, драный подол моего любимого персикового платья тому свидетель! Буду, пока не улажу свои проблемы, сидеть в Кентаре, так что пусть не рассчитывает на тет-а-тет на зелёном лоне девственной природы. Ничьё лоно мы трогать не будем!
С другой стороны, Кабан и без меня уже зол. Он примчался сюда на четвёрке золотых коней искать и спасать леди, только вышло так, что сначала пришлось выручать само их свинячество. Кучер не справился с лошадьми, и задняя пара, чего-то испугавшись, разнесла передок кареты так, что ремонту тот не подлежал. Кстати, Тьери, услышав рассказ о происшествии, радостно осклабился и довольно протянул:
— А я предупрежда-ал!
Хотя совсем без транспорта Кабан не остался, потому что сабельникам удалось вернуть угнанную у нас карету. И, что удачно, мой сундук с платьями тоже уцелел.
Но всё же выходило, что на Кабанью голову вывалился целый ворох неприятностей, отчего мерзавец наверняка разозлён, недоволен, раздражён и — главное — ищет виноватого. Если я попытаюсь сейчас закатить скандал и предъявить претензии — результат может оказаться непредсказуемым. Вдруг Кабан решит, что рыжих в Сорренте не так уж мало и, если с данной конкретной хлопот не оберёшься, стоит обзавестись другой. Как говорится, «если лорд постоянно называет леди „моя дорогая“, значит, он раздумывает, не поискать ли леди подешевле».
Следовательно, придётся устраивать скандал порционно, добавляя по мере возможности…
Кабан явился десять минут спустя.
— Сейсиль, дорогая, я так рад, что с тобой ничего не случилось!
Вот же, а ведь кажется, что он действительно рад. Несорванное яблочко выглядит вдвое аппетитнее?
— Ничего не случилось? — Голос я не повышал, стараясь держать мелодичным и не допускать визгливых ноток — Ваша охрана, герцог, бросила меня с мальчишкой-кучером в лесу. Посмотрите на моё платье! — поднял изодранный грязный край подола, одновременно демонстрируя истыканный ежевикой дырявый рукав. — Взгляните на мои пальцы! — предъявил исцарапанную руку со сломанными ногтями. — Меня чуть не изнасиловали какие-то бродяги, я повторить не могу, какие слова они говорили, когда нас заметили! Вы не представляете, насколько это было страшно! Одна, с зелёным юнцом, против банды разбойников! — Герцог побледнел. — Я еле избежала ужасной участи. А потом пришлось два дня идти по горам через лес — видите, во что превратились мои туфельки? — ночевать в какой-то яме, всё это время ничего не есть… Если бы не этот Тьери, я бы вообще не выбралась, так и умерла бы в этой чаще. А когда вернулась сюда, как думаете, что я увидела? Оказалось, что никто меня не ищет. Ваши сабельники пьют во дворе сидр. Выходит, я никому не нужна. Так что позвольте мне, ваше светлость, отбыть назад в Кентар. Надеюсь, после перенесённых страданий и лишений я могу рассчитывать на то, что вы предоставите мне карету. А сейчас я хотела бы отдохнуть и переодеться. Негоже леди показываться в таком виде.
Тон я выдержал до конца. А закончив — отвернулся.
Через минуту хлопнула дверь.
Всё ли я правильно сделал? Если да, то сейчас Кабана понесёт во двор давать нагоняй доблестным любителям сидра в синих мундирах. Если нет, то, возможно, я видел этого мерзавца в последний раз и дальше смогу рассчитывать только на Тьери. Правда, дослушал Кабан мой рассказ до конца. Это же хороший признак?
Со двора донёсся ор…
Отлично. Кажется, я сделал всё как надо.
Эльма Тьери Эл'Сиран
Герцог устроил мне настоящий допрос, заставив шаг за шагом описать всё, что с нами происходило. Я держалась согласованной с Сейсиль версии. Врать почти что и не пришлось, мы лишь удлинили продолжительность пути.
— Да, жуткие здоровенные мужики! Сами бородатые, в каких-то обносках, а как заметили леди Сейсиль, так у них прямо глаза загорелись. «Баба, — кричат, — баба!» — и к нам вверх по склону лезут. Ну, — потупилась, — они не только это говорили.
Не знаю, о чём подумал герцог, только он отчего-то заскрежетал зубами и побагровел.
— Что было потом?
— Одна лошадь убежала, но мы успели сесть на вторую и поскакали прочь. Правда, далеко не уехали, кто-то засвистел, конь нас сбросил и помчался назад. А мы полетели со склона вниз!
Теперь герцог побледнел.
— Что случилось дальше?
— Мы свалились в заросли ежевики, потому и живы остались. Пока выбирались, все руки и ноги исцарапали. И не только…
Герцог снова покраснел.
— Диких зверей не встретили?
— Да, леди очень испугалась, когда чуть не наступила на змею. Госпожа же в лёгких туфельках, укусят — и конец!
Герцог побледнел.
— А что после?
— К ночи дождь начался, туман пополз, потом похолодало так, что зубы стучат. Огня у нас не было, так что влезли в какую-то яму и там до утра сидели…
Герцог снова покраснел и уставился на меня подозрительным взглядом. Мой ответный взор был кристально чист.
— Рассказывать дальше?
— Хватит. Упряжкой править можешь?
— А то! А что с каретой, которая во дворе, стряслось?
Кабан не ответил. Круто развернулся и вышел с конюшни вон.
Вообще-то, о карете мне уже наябедничали, просто хотелось лишний раз подколоть и позлить. Вышло.
Гм, пустячок, а приятно.