Глава 18.

Некоторое время я молчала, подбирая слова, собираясь с духом. Воронцов терпеливо ждал, когда я наберусь смелости, и я наконец решилась.

— У меня дома сейчас всё очень сложно, — начала я, понизив голос. — Бывший муж вернулся и... Он не хочет уходить. Просто заявился без предупреждения, забрал у соседки старшую дочь. Ведёт себя так, будто не было этих нескольких месяцев… Будто он снова глава семьи. А я… я просто… не понимаю, что делать. Я хочу развода, а он угрожает, что расскажет в суде, будто я оставляю детей одних и… шляюсь. Да и с квартирой всё непонятно. Он утверждает, что имеет право на нее.

Лицо Воронцова застыло. Челюсть напряглась. Он не перебивал, слушал меня очень внимательно.

— Всё не так страшно, — попыталась я разрядить обстановку, почувствовав что слишком сгустила краски. — Я не должна была вас этим грузить. И это не должно влиять на мою работу. Просто вы сами спросили…

— Он угрожает вам? — спросил Воронцов тихо, но в его голосе было что-то такое, что заставило меня напрячься.

— Нет, я, наверное, не правильно выразилась, — уточнила я. — Он просто хочет, чтобы все было…по-прежнему? Не понимая, что по-прежнему уже никогда не будет. И говорит, что, если я затею развод, то он заявит свои права на детей и квартиру…

— Этого уже достаточно, — проговорил Воронцов, глухо. — Этого более чем достаточно...

Я смотрела на него — и не понимала. Почему он так взвинчен? Почему моя история вызвала в нём такую реакцию? Будто это касалось не просто подчинённой. Не просто женщины, с которой он работает. Будто речь шла о ком-то… гораздо большем.

— Простите, — выдохнула я. — Я не хотела… Я понимаю, это не ваше дело…

— В том-то и дело, — отрезал он, — что теперь уже моё. Пойдемте к юристу.

Он рванул по коридору, и мне пришлось поспешить за ним.

Воронцов постучал, приоткрыл дверь кабинета.

— Можно к вам?

— Конечно. Вы насчет дела Кузнецовой?

— Именно, — кивнул Воронцов. — Мы хотим узнать, насколько обоснованы претензии её мужа.

Он заставил меня повторить все то, что я уже ему рассказала, после чего юрист ненадолго задумался.

— Квартира же была приобретена в браке? — начал он осторожно.

— Да, — ответила я. — Но оформлена только на меня.

— Это не имеет значения. Если покупка была совершена во время официально зарегистрированного брака — значит, имущество считается совместно нажитым, независимо от того, на кого оформлено. Даже если вы платили из своих средств, если только это не были документально подтверждённые личные деньги, полученные, к примеру, по наследству.

— Да, это было наследство, полученное от моей бабушки, — сообщила я. — Маленькая квартира в моем родном городе. Мы продали ее и деньги использовали как первоначальный взнос.

— Это будет учитываться, но не отменяет его формального права на долю, — отметил юрист. — Кроме того, у него действительно есть право находиться в квартире. Тем более он там зарегистрирован. Без решения суда выписать его невозможно.

Я почувствовала, как от этих слов у меня подкосились ноги.

— И он может вот так приходить? — выдавила я.

— Формально — да. Если нет ограничительного постановления или заявления в суд.

— А что насчет детей? — снова вступил Воронцов.

— У него равные родительские права, он в них не ограничен. Он определенно может претендовать на участие в воспитании. Даже если он на какое-то время исчезал, это не отменяет его родительских прав.

— Но он оставил своих детей без средств к существованию! — возмутился Воронцов.

— Судья не будет смотреть на то, что он исчезал, если нет официальных подтверждений, — развел руками юрист. — А вот если он начнёт собирать компромат на мать — пренебрежение, небезопасность условий, ненадлежащее поведение — это может стать проблемой. Особенно если старший ребёнок скажет, что хочет быть с отцом.

Я побледнела. Слова Дениса оказались не просто эмоциональным шантажом. Он действительно мог это провернуть. У него были все шансы.

— Что же делать? — прошептала я.

Воронцов посмотрел на юриста.

— Нужно добиться развода с разделом имущества и с отстаиванием прав на детей. Как быстро мы можем подготовить документы?

— У меня уже есть часть…

— Тогда ускорьтесь, — процедил Воронцов. — Самое позднее завтра все должно быть готово.

И он вывел меня из кабинета, не сказав больше ни слова. А я шла рядом и думала только об одном — неужели я и правда могу потерять всё, что у меня осталось?

Я прижала ладонь ко лбу. Боль начинала пульсировать.

— Извините, — тихо сказала я. — Я правда не хотела вас этим грузить. Это не ваша проблема.

Он резко остановился и посмотрел на меня.

— А чья же?

Я уставилась на него. Этот Воронцов — прямой, решительный, немного гневный — был мне хорошо знаком.

Но то, что он сделал дальше, выбило у меня землю из-под ног.

— Переезжайте, — бросил он. — Сегодня же.

— Что... Куда?

— У меня есть апартаменты в соседнем здании. В шаге от офиса. Там спокойно и тихо, есть охрана, консьерж. Детям там будет безопасно. Вам — ближе на работу. И главное — без сюрпризов в виде визитов «отца семейства».

Я моргнула.

— Подождите. Вы… серьёзно?

— Абсолютно.

— Вы хотите, чтобы я с детьми… переехала в вашу квартиру?

Он с силой выдохнул, провёл рукой по волосам и пояснил, уже спокойнее:

— Это не прямо ко мне домой. Это квартира, которую я снимаю, чтобы иногда там ночевать, если поздно задерживаюсь на работе. Вы можете временно там пожить. И я, разумеется, не собираюсь приходить к вам в гости.

Я не знала, что на это сказать. Это предложение было... слишком. Слишком неожиданным. Слишком личным.

— Я не могу это принять, — наконец выговорила я. — Это неправильно.

— Но почему...

— Потому что это неправильно — принимать такие предложения от начальника! — резко перебила я Воронцова. — Неужели вы не можете этого понять? Это просто неприлично…

— Чего тут неприличного? — разозлился он. — Я же хочу помочь!

— Спасибо за предложение, но это невозможно, — я покачала головой. — Соня ходит в школу рядом с домом. Я не могу отрывать ее от учебы.

Воронцов смотрел на меня какое-то время. Его лицо словно застыло. Все сильные эмоции, которые только что отражались на нем, вдруг исчезли. Оно снова стало непроницаемым.

— Понял, — коротко бросил он. — Значит, будем действовать иначе.

— Что? — я прищурилась. — Что значит — «иначе»?

Он отвернулся и пошёл к своему кабинету, не удостоив меня ответом.