Глава 39.

— Максим, — начала я, но голос предательски дрогнул. — Это все уже совершенно не важно. Все закончилось.

— Нет, не отводи глаза, — он чуть подался вперёд, не давая мне возможности спрятаться. — Мне важно знать. Рита, если мы собираемся… — он сделал паузу, будто подбирал слова, — идти вместе дальше, то я хочу знать, что там было на самом деле.

Я чувствовала, как в груди поднимается волна паники — горячая, липкая. Сказать правду? Тогда Максим узнает, как глупо я попалась, нарушив корпоративный запрет выносить документы. Но с другой стороны…

— Все было не так, как я рассказала, — выдохнула я наконец, чувствуя, как сердце ухает куда-то вниз.

Максим слегка кивнул, давая мне знак продолжать.

— Я… приносила документы домой, — начала я, чувствуя, как внутри всё сжимается. — И рабочий ноутбук тоже. Не могла задерживаться в офисе, как задерживались абсолютно все, потому что сад закрывается в шесть, и я каждый день бежала забирать Веру. Потом укладывала девочек спать и садилась работать…

Максим нахмурился. Он слушал молча, не перебивал, но я видела, как на его лице медленно меняется выражение — от сосредоточенности к чему-то более жёсткому.

— Ну а когда мы с тобой уехали в командировку, — продолжила я, стараясь говорить ровно, хотя голос всё равно дрожал. — Я попросила маму остаться с девочками. Мы с тобой задержались, ей одной было нелегко. В общем, объявился Денис, который якобы хотел помочь. Документы лежали на столе. А он хорошо разбирается в этом бизнесе, он сам работал в этой же сфере. Он точно знал, как мне навредить… Когда я вернулась и сказала, что настаиваю на разводе, он начал мне угрожать. Я не испугалась, потому что мне даже в голову не могло прийти, что он поступит вот так… Но… — я глубоко вдохнула, — он поступил. Сфотографировал всё и слил конкурентам.

— Мерзавец, — процедил Максим сквозь зубы. — И не подумал на что ты будешь содержать ваших детей, когда тебя уволят… Он-то точно не собирался на себя эту ответственность брать.

Я опустила глаза, чувствуя, как на языке осталась горечь от высказанных слов.

— Подожди… — Максим слегка приподнял брови, словно только сейчас до конца понял сказанное. — Ты все это время работала по ночам?

Я кивнула, стараясь не смотреть ему в глаза.

— Когда же ты спала? — в его голосе не было упрёка, только удивление, смешанное с какой-то растерянностью.

Я чуть пожала плечами.

— Иногда вообще не спала. Главное было — успеть сделать всё, пока дети спят. Ты же требовал результата. Я должна была его показать. Любой ценой.

Он тихо выдохнул и, опустив взгляд, провёл рукой по лицу, будто пытаясь осознать, сколько всего я несла на себе всё это время.

— Господи, Рита… — сказал он уже совсем тихо, и в этих словах не было ни злости, ни раздражения — только жалость и боль за меня. — Бедная ты моя девочка…

Я почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Он просто смотрел на меня так, будто ему хотелось забрать у меня всю эту тяжесть и оставить только тёплый свет.

Максим наклонился вперёд, его рука легла поверх моей — тёплая, тяжёлая, как якорь, возвращающий меня из неприятных воспоминаний в реальность.

— Ты столько тащила на себе, — сказал он негромко.

Я слабо усмехнулась, опустив взгляд.

— У меня не было выбора, — ответила честно. — Мне нужно было вылезать из той ямы, в которую я сама себя загнала своими ошибками. И мне нужно было доказать, что я чего-то стою. В первую очередь самой себе. Ну и мои девочки… Ты не представляешь на что только ни способна мать ради того, чтобы ее дети ни в чем не нуждались.

Он смотрел на меня ещё какое-то время — пристально, но мягко, как будто пытался увидеть не только то, что я говорю, а всё, что за этим стоит.

И вдруг — без лишних слов — осторожно притянул к себе. Я уткнулась ему в грудь, чувствуя, как натянутая до предела пружина внутри меня начинает медленно, но верно разжиматься. Запах его парфюма, приглушённый стук сердца, тепло — всё это обволакивало меня так же надёжно, как и его руки.

— Я с тобой, — сказал он негромко, почти на ухо. — Поняла? Я теперь всегда буду рядом. И очень хорошо, что ты рассказала мне о том, как все было на самом деле. Потому что теперь у нас есть козырь в рукаве при переговорах с твоим бывшим мужем. Думаю, он отдаст тебе все и подпишет все, что нужно. Главное, грамотно разыграть карту. Ты позволишь мне заняться этим самому?

Я кивнула.

— Хорошо. И еще одно — насчет судебного разбирательства с компанией…

Я вся сжалась в ожидании того, что именно он сейчас скажет.

— Тут я не стал спрашивать твоего разрешения, а сам принял решение предложить им другой путь.

— И какой же? — я отпрянула от его груди, подняла голову, заглянула ему в глаза.

— Я полностью компенсирую компании потери от сорванной сделки, а они закрывают дело. Ты можешь дышать спокойно. Они оставили тебя в покое…

Я зажмурилась, как будто не веря в то, что проблема решена.

— Но это же огромная сумма… — прошептала я.

— Да, но и я все эти годы зарабатывал немало…

— Но как же…

— А тратить мне было некогда, так как я все время торчал на работе, зарабатывая миллионы для чужого бизнеса. Вот сейчас нашелся достойный повод для трат. Все хорошо, Рита. Все хорошо. Это осталось позади. Забудь об этом…

Я медленно начала приходить в себя после шока, вызванного его признанием. Мне сложно было представить, что кто-то способен сделать такое для меня. Одним смелым поступком решить все мои проблемы.

Денис когда-то сказал, что я, со своими проблемами и детьми, могу быть только обузой для нормального мужчины. Что я гожусь только на то, чтобы со мной развлеклись…

Но сейчас ради меня мужчина ломает всю свою привычную и устроенную жизнь. Как мне выразить ему свою благодарность?

Я провела ладонью по лицу, стерла подступившие слёзы.

— Хочешь зайти ко мне? — тихо произнесла я. — На чай…

Мне казалось, что Максим должен хорошо понимать: это приглашение значило гораздо больше, чем просто кружка чая. Это допуск в мою жизнь, в ту часть моего мира, где были самые дорогие для меня люди. Это означало, что и Максим теперь становился одним из них…

— Неужели? Я не ослышался? — переспросил он с усмешкой. — А ведь раньше мне даже подъезжать к твоему подъезду было нельзя.

— Не обижайся. Ты же должен понимать, — начала я медленно, подбирая слова, — у меня девочки. Я не могу так просто впускать в дом... Но теперь ты — не просто...

— Я понимаю, — сказал Воронцов тихо. — Ты абсолютно права. С детьми нельзя так — нельзя допускать чужих людей в их пространство, нельзя создавать лишние риски. Нужно быть осторожнее. Ты — чудесная мама.

— И ещё… — я замялась и посмотрела в сторону, — дома сейчас их бабушка. Придется тебе и с ней познакомиться. Я понимаю, что ты не был готов…

— Еще лучше, — он улыбнулся. — Я готов.

— Прямо сейчас? — переспросила я, хотя и так знала ответ.

— Прямо сейчас, — подтвердил он. — Если ты этого действительно хочешь?

Конечно же, я хотела. Я и представить себе не могла, что вот сейчас он уедет, и мы расстанемся. Нет, мне хотелось как можно дольше пробыть с ним рядом в этот особенный вечер.

Мы вышли из машины. Я взяла его за руку — и мы пошли к подъезду. Внутри у меня всё замирало от предвкушения и лёгкой тревоги. Сердце колотилось как бешеное, хотя я сама же настояла на этом. Ключ в замке щёлкнул, и в ту же секунду из прихожей выглянула мама.

— Ой, ты не одна, дочка… — в первую секунду мама растерялась, но потом улыбнулась приветливо и шагнула назад, пропуская нас. — Заходите, не стойте на пороге!

Максим переступил порог квартиры, оглядываясь вокруг.

В этот момент из гостиной, как маленький вихрь, выскочила Верочка. Она сразу же бросилась к Максиму с широкой улыбкой. Она его узнала.

— Привет! — воскликнула она, протянула руку и хлопнула в ладоши, словно давая ему «пять».

А Максим застыл, поражённый тем, что она заговорила, и перевел вопросительный взгляд на меня. Я кивнула.

— Так ты, оказывается, болтаешь! — сказал он Верочке, которая радостно захихикала, и опустился на корточки перед ней. — Ну привет! Будем дружить?