Глава 38.

Аркадий Платонович человек говорил так, словно протягивал мне спасательный круг… но сначала он же разрезал верёвку, на которой я держалась. А теперь уверен, что я скажу «да», потому что меня загнали в угол.

— Рита? — голос мамы вернул меня в реальность. — Слушай, ну если они действительно решат все эти… юридические вопросы? — она смотрела на меня с беспокойством. — Ну, чтоб без суда, без скандала?

— Мам, — я тихо усмехнулась, — такие люди не решают вопросы просто так. Если они что-то «решат», то взамен обязательно что-то попросят.

Мама вздохнула, но промолчала. А я не стала говорить ей о том, что благообразный Аркадий Платонович, выпив лишнего, приставал ко мне на конференции и лил в уши грязные намеки.

Чтобы не закрываться в собственных мыслях, я вывела Веру на прогулку, и мы вместе пошли забирать Соню из школы. Она выбежала, обрадованная тем, что пришла именно я, и с моего сердца спала ещё одна тень тяжёлого дня. Мы с девочками зашли в магазин, купили их любимые булочки с корицей, а дома мама уже готовила нам ужин.

Потом мы все вместе ели за одним столом, болтали, смеялись, спорили. Я поддакивала, улыбалась, старалась не выдать, что внутри всё ещё клокочет тревога — густая, вязкая, как туман, который стелется по полю и не даёт увидеть, что там впереди.

Но в голове крутились одни и те же вопросы: что делать дальше? Где искать работу? И смогу ли я вообще найти ее с такой испорченной репутацией?

Чай остывал, а я всё сидела, слушая, как тикают часы на стене, и чувствовала, как за этой хрупкой оболочкой тихого вечера растёт то самое тревожное, беспокойное завтра.

Мысли то и дело сбивались, перескакивали с одного на другое. С одной стороны — надо решать, что делать дальше, с другой — я до дрожи не хотела соглашаться на работу у конкурентов. Неважно, что положение у меня сейчас, мягко говоря, безрадостное — там, за их красивыми словами и «выгодными предложениями», слишком много лжи.

Я уткнулась лбом в ладони, пытаясь разложить в голове всё по полочкам, когда на столе, рядом с чашкой, снова завибрировал телефон.

«Выйди. Нам надо поговорить».

Я замерла. Сообщение было от Максима.

Зачем он здесь? Что он хочет сказать мне? После всего…

В смятённых, противоречивых чувствах я сказала маме, что мне срочно нужно за чем-то в магазин, накинула на плечи кофту и вышла. Сердце стучало где-то в горле, а ноги сами несли меня вниз по лестнице.

Прямо напротив подъезда стояла его машина. Дверца мягко щёлкнула и распахнулась, приглашая меня внутрь. И едва я успела закрыть за собой, Максим, не сказав ни слова, потянулся ко мне. Его ладони обхватили моё лицо так осторожно, будто я была чем-то бесконечно хрупким, и в следующее мгновение его губы накрыли мои.

Поцелуй был таким, будто Максим хотел через него выразить всё, что не мог сказать словами. Сначала — осторожные, нежные прикосновения, но с каждой секундой поцелуй становился всё более жадным, требовательным. И в этот момент весь мир будто растворился — не осталось ни тревог, ни боли. Только это невыразимо прекрасное ощущение тепла.

Его пальцы скользнули к моим волосам, запутались в них, а я сама прижалась ближе, ощущая, как этот поцелуй забирает у меня все тяготы прожитого дня.

Когда он наконец оторвался от меня, мы оба откинулись на сидения и часто задышали.

— Ну во-первых, — сказал он тихо, но с той самой хрипотцой, от которой у меня внутри всё сжалось, — я просто нереально соскучился. До безумия, Рита.

Я хотела что-то ответить, но он дал понять, что еще не закончил:

— А во-вторых, я рад, что теперь могу делать это без неприятных мыслей о том, что наши отношения слишком напоминают харассмент.

— Харассмент? — я засмеялась. — Ты серьезно?

— Более чем, — он посмотрел прямо в глаза, без тени шутки, — я же был твоим начальником, а ты моей подчиненной. И я… Добивался тебя. Ты неоднократно говорила мне «нет», а я настаивал… Но, к счастью, с сегодняшнего дня я больше не твой босс. Я вообще больше ничей босс. Теперь я счастливый безработный.

— Что?.. — только и смогла выдохнуть.

— Я уволился, — спокойно объявил он. — И да, я понимаю, что ты сейчас скажешь, но… я не мог там оставаться. Не после того, как тебя… — он замялся, но я поняла, что он имел в виду.

Я сидела, ошеломлённая, чувствуя, как в груди смешиваются благодарность, паника и какой-то невыносимый комок вины.

— Ты не должен был… — начала я, но он сразу же покачал головой.

— Это уже решённое дело, Рита. Даже если бы я не написал заявление сам, я знаю, что меня бы всё равно уволили. Просто чуть позднее, когда закончили бы служебное расследование.

— Но за что?.. — прошептала я. — Ты же… Ты же совершенно не при чем!

— За то, что вообще дал тебе заниматься этими проекты. Ты же была офис-менеджером, забыла? И твоя должность не предусматривала вообще никакого доступа к этим материалам. Но я… — он чуть улыбнулся, и в этой улыбке было столько тепла, что у меня защемило сердце, — я видел, на что ты способна. И хотел, чтобы ты показала все.

Я вцепилась пальцами в край сиденья.

— То есть… — у меня внутри всё похолодело, — получается, что это все равно моя вина… Это из-за меня все.

— Не надо так говорить, — отрезал он. — Это было моё решение.

Но в голове всё крутилось одно и то же: если бы я не полезла в эти проекты, если бы…

И ведь Максим предлагал мне повышение! Предлагал официально перейти в маркетинговый отдел. А я взяла паузу, потому что хотела оставаться ближе к нему. Хотела видеть, как он проходит мимо, как подходит ко мне за кофе, как задерживает на мне взгляд чуть дольше, чем положено…

И вот чем все обернулось.

— Максим… — начала я, но он поднял руку, останавливая меня.

— Нет, я даже рад, что так получилось.

Но я покачала головой, не веря, что он это всерьёз.

— Рад? Ты потерял любимую работу, на которую положил столько сил, из-за меня, и ты… рад? Не выдумывай…

Он кивнул, глядя на меня тем самым прямым, чуть упрямым взглядом, от которого я всегда теряла почву под ногами.

— Нет, я говорю правду. Потому что теперь у меня нет ни одной отговорки. — Его губы дрогнули в подобии улыбки. — Понимаешь, я давно хотел решиться на кое-что. Но сам… надо признать, никогда бы не решился. Всегда находил причину отложить, отступить, сказать себе, что вот сейчас не самое подходящее время. Но теперь… — он чуть пожал плечами, — судьба сама толкает меня вперёд.

— На что ты хотел решиться? — спросила я осторожно.

Он склонился ближе, его рука скользнула к моей щеке.

— Я давно хотел создать что-то своё. Своё, понимаешь? Но работа засасывала, проекты тянули силы, и я год за годом откладывал свою мечту. Но сейчас… Черт возьми, вот он — подходящий момент. Теперь у меня есть всё, чтобы решиться. Знаешь почему? Потому что у меня есть такой сильный напарник, что я готов идти в это с закрытыми глазами.

— И кто же этот… напарник?

— Ты правда не поняла? Это ты, Рита. Мой идеальный напарник — это ты!

— Ты хочешь, чтобы я…

— Чтобы ты стала моим соучредителем. Моей партнёршей, — он чуть усмехнулся. — Это так странно звучит. Почти как предложение руки и сердца. Только для бизнеса. Хотя… — его глаза вдруг мягко потеплели, — ты же понимаешь, что для меня это гораздо больше, чем бизнес. Это шанс для меня, Рита. На то, чтобы забрать тебя к себе, не отпускать и не скрываться ни от кого больше.

И в этот момент во мне смешалось всё — вина, страх, облегчение, тихая, горячая радость… и невозможное желание довериться ему. Он не просто предлагал мне работу, он предлагал мне жизнь, в которой мы будем создавать что-то вместе.

Его слова, его глаза, его решимость — всё это обрушилось на меня, как волна, и я просто не успевала дышать. Всё, что терзало меня сегодня, вдруг сложилось в один простой и ясный ответ. Я хочу быть с ним. Хочу строить что-то свое с ним. Хочу идти вперёд, а не выживать в одиночку.

Эмоции захлестнули так сильно, что я не могла держать себя в руках. Я потянулась к нему, обняла, прижалась, чувствуя, как сердце стучит у него в груди в том же бешеном ритме, что и моё.

Но он вдруг мягко отстранил меня.

— Рита, подожди. — Его голос был тихим, но в нём сквозила та самая непоколебимая твёрдость, которая всегда заставляла меня замирать. — Прежде чем ты скажешь «да», я хочу, чтобы ты рассказала мне всю правду. О том, что действительно произошло. Потому что я ни на секунду не поверил в ту чушь, что ты говорила в кабинете акционеров.