Глава 7

Глава 7

— Никак не пойму вас, Елизавета Николаевна, — Тумановский с облегчением снял с головы шляпу и парик, отбросил в сторону. — То ли вы гордячка, то ли искательница запретных развлечений, уж простите.

Он словно не чувствовал холода, тогда как Лизу просто скручивало и трясло даже под двойным меховым пологом. Она смотрела на князя, и ей хотелось заглянуть глубже, за ту маску, которую он ещё не снял перед ней и вряд ли снимет. Так поступали все известные ей мужчины, за исключением разве что отца. Он всегда был одинаково искренен в проявлениях своих чувств – что с детьми, что с прислугой, что с друзьями или гостями.

— Расскажите про Амура… пожалуйста! — вымолвила девушка и заметила быструю перемену в лице Тумановского.

— С чего такой интерес? Разве вам жаль моего жеребца?

— Да. Вы, разумеется, не поверите, но не было и ночи, чтобы я не думала о его страшной кончине и том выстреле. У меня есть кобылка, вы её, должно быть, видели на охоте. Хотя едва ли запомнили. Так вот, не представляю, что стала бы делать, если бы она так же сломала ногу. Я бы не смогла добить её. Нет. Но в вашем случае ведь это было милосердие? Милосердие к тому, кому нельзя оказаться беспомощным, так ведь? Анюта, моя горничная, говорила, что ваш конь бил французов, так сказали, мол, дворовые мужики, что копали ему могилу. И вы ее копали, князь.

Лицо Лизы, когда она говорила с ним вот так, открыто, просто и воодушевленно, завораживало Кирилла. Сладкое томление, что испытал он в поцелуе с мадемуазель Протасовой, тотчас напомнило о себе.

— Вы правы, Амур не просто конь, возящий на себе седока, он товарищ мой. Верите ли, в первый раз он спас мне жизнь смешно…

Карета не спеша подкатывала к парадному крыльцу особняка Протасовых, лакей соскочил с задка и бросился открывать двери.

— Как жаль, что до нашего дома так быстро ехать, — Лиза словно и не замечала руки слуги, ждущего, когда она выйдет. — Я могла бы говорить с вами, кажется, всю жизнь.

— Полноте, Елизавета Николаевна, ежели бы умение рассказать небылицы считалось у нас за добродетель, актеры, пииты и романисты жили бы куда как припеваючи!

— Вы не лгали про Амура и ваши приключения. Знаю это наверное, потому что видела в ваших глазах слёзы. Простите меня, я нанесла такую глубокую рану вашему сердцу, что и не знаю теперь, как залечить её, и примети ли вы мое лечение! — Лиза коснулась нагнулась вперед и дотронулась до руки Тумановского. — Спасибо!

Выпорхнув их кареты, девушка быстро прошла к крыльцу, и у князя засосало под ложечкой. Ему было удивительно легко, покойно и тепло на душе. Лиза согрела его одним только касанием. Лиза…

— Трогай! — стукнул князь в крышу кареты и до самого дома обдумывал важное решение, хотя изрядное количество выпитого вина клонило его в сон.

***

Лиза задумчиво стояла перед большим зеркалом в вестибюле, по бокам которого горело всего две свечи. Отражение возвращало ей и лихорадочный румянец, и странный блеск в глазах, и смятение всей позы. Кирилл Тумановский безраздельно и навсегда засел занозой в ее мыслях, так она решила и тут же смирилась. Да, она не пара князю, как бы не велико было её приданое. Род Тумановских длился уже который век, а она что? Кто?

— Это как же назвать, душа моя?! Это что же за наряд?!

Голос отца прогрохотал громом небесным, и Лиза разве что не подпрыгнула от страха.

— Папенька?

— Да уж не маменька! Ты где была? Одна? С кем? Кто позволил?

Наверху затопали горничные и слуги, хотящие быть готовыми к возможной выволочке.

— Я… — Лиза вдруг поняла, что не хочет оправдываться, глаза Кирилла стояли перед ней так явственно, что не хотелось унижать себя даже перед мысленным его образом. — Я ослушалась вас, папенька. Оступаться не буду. Виновата, приму ваше наказание смиренно.

— Да ты не пьяна ли? — озадаченно протянул Протасов. — Поди-ка сюда!

Неловко качнувшись, Лиза подошла к отцу, но глаз не опустила.

— Протасовская порода! — с нотками довольства в голосе заключил тот и неожиданно привлек дочь к себе. — Идем-ка в кабинет, расскажешь все как на духу!

***

Рассматривая выгравированный на изящной серебряной ложечке цветок шиповника – символ, изображённый на родовом гербе Протасовых, Дмитрий старался сдерживать желание резко ответить тестю. Тот уже четверть часа выражал своё недовольство и требовал, да, именно требовал от зятя решительных действий в отношении устройства судьбы Лизы.

— Вы, Николай Сергеевич, – решился граф наконец, – ужели полагаете, что счастье Элизы для меня безразлично? Да, в имении моем все вышло дурно, на маскараде упустил, и тут отпираться не стану – не доглядел!

— То-то же! – торжествующе воскликнул Протасов.

— Репутация Лизоньки висит на волоске, мы уже получили несколько отказов от приглашенных на воскресный ужин. Думаю, и говорить не стоит, что сие означает. Но вот захочет ли дочь моя пойти под венец, ежели князь выскажет намерение жениться на ней? Да и выскажет ли? И все с твоего попустительства!

— Не отрицаю того, что протежирую другу своему, Кириллу Тумановскому, однако не попустительствую, тут вы неправы! Баронесса была в сговоре с Лялей, вместе они решили устроить встречу… Женские хитрости, да бог с ними! Я уже написал князю и вызвал для разговора о женитьбе.

— И где же Ольга? Напроказила и в кусты?

— Ей дурно. Расстроена из-за скандала.

— Расстроена она! — Протасов с силой хлопнул по столу. —Ты сам знаешь, Дмитрий, что не в мох правилах жестоко принуждать дочерей к чему бы то ни было, однако положение таково, что нам либо из столицы съезжать и года три пережидать, пока забудется, да и забудется ли, либо замуж Лизавету отдавать немедля! Хоть за первого встречного!

***

«Мой дорогой друг Лиза!

Cпешу уведомить и горячо уверить тебя в искренней своей дружбе! Но все кругом только и делают, что сплетничают о вас с князем, и маман строго запрещает мне даже думать о визите к вам. Сейчас только г-жа Суржевская за чаем передала все самые гадкие измышления относительно твоего, как она говорит, совершеннейшего бесстыдства. Говорит даже, что тебя видели выходящей ввечеру из его спальни! в доме Левашовых, что ты ехала одна, без сопровождения с ним в карете, а до того уединялась в галерее! И вас видели! Ах, я не верю, разумеется! Только подумай, каковы наглецы! О, Лиза, когда бы я могла защитить тебя от этих несправедливых нападок, но скажи мне, правда ли, что говорят, и как такое могло произойти? С нетерпением жду о тебя ответа!

Остаюсь твоя верная М.»

Лиза скомкала письмо подруги и кинула его со злостью в сторону. У Мари не хватило смелости даже подписаться полным именем! Получив за утро уже третью записку со сходным содержанием, девушка все глубже погружалась в отчаяние. Её горячность и порывистость сослужили плохую службу, теперь всем родным придётся держать ответ перед светом за её, Лизы, промахи. Вот уже и началось с Мити, что сейчас с отцом беседует. Открывши книгу на странице, что читала уже раз, пожалуй, в пятый, девушка вдруг стала прислушиваться к нарастающему в коридоре шуму: пробегала мимо и переговаривалась возбуждённо прислуга. Любопытство подтолкнуло девушку к дверям, она прислушалась и с изумлением, перемешанным со страхом, поняла, что едет князь Тумановский. Тут же, чуть не снеся дочь, в комнату ворвались графиня Протасова и Ольга, чудесным образом разом избавившиеся от головных и сердечных болей. Лизу принялись переодевать, вертеть и крутить, одновременно наставлять и щипать за щёки для большего румянцу.

За час до этого в своем доме Кирилл сломал печать и развернул послание от друга.

– Ну, Забавка, вот и на мою шею аркан примеряют. Одеваться! – гаркнул князь, почесал борзую за ухом и легко поднялся на ноги.

Счастье переполняло его, глупое мальчишечье счастье, когда маменька с папенькой приказывают бежать в детскую и искать под кроватью подарок на именины, намекая, что выбирали его, следуя желаниям сына, а не доводам практичности. Кирилл ругал себя за то, что сам не явился к порогу Протасовых рано утром и не стал просить руки Лизы.

– Струсил. Как есть струсил! – улыбался он своему отражению. – И как не струсить, Забава? Она молода, хороша, умна чертовски! Я для неё стар, ну согласись же!

Борзая с обожанием смотрела на хозяина.

– Эх ты! Толкового ответа не дождешься! А ну как откажет, а? А ведь откажет! Или нет?

***

Не чувствуя ног, не слыша слов, Лиза вошла в гостиную

Повернувшись от Николая Сергеевича и Дмитрия, князь чуть улыбнулся и протянул Елизавете руку, а затем, получив одобрительный кивок хозяина дома, отвёл её в самый угол.

— Я имел честь просить руки вашей, Елизавета Николаевна. Меж нами не было уговоров и объяснений, но ежели вы откажетесь связать судьбу свою с моею, я покорно приму вашу волю и отступлю. Поверьте, и в мыслях не было заставлять вас. И пенять на обстоятельства или принуждения я не желаю. Решение мое идет от сердца. Так что же ответите?

С удивлением смотрела Лиза на крепко сомкнутые свою и князя руки и чувствовала, как тепло от этого пожатия распространяется по всему телу. Она всегда мечтала выйти замуж, как в любимых романах – с долгими и красивыми ухаживаниями с тайными встречами под сенью вековых деревьев, с героическими подвигами со стороны возлюбленного. А здесь пара разговоров, четыре танца – и вот она уже почти просватана.

— Так что же, Елизавета Николаевна?

— Я согласна! – выдохнула девушка, и сразу же в душе её улеглась буря, и уверенность в правильности принятого решения позволила высоко поднять голову.

— Благословите! – обратился Кирилл к вставшим рядом супругам Протасовым, ничуть не сомневаясь, что обретает счастье.