Глава 6

Глава 6

Гладя Забаву по длинному костистому носу, Кирилл смотрел в разукрашенное морозными узорами окно. Борзая, обожающая хозяйскую ласку, замерла и лишь вытягивала от удовольствия длинные лапы.

— Что же делать, Забавушка? – ладонь князя накрыла собачий лоб. – Пойти разве сватать её?

Борзая скосила глаза.

— Представь только, что произошедшее было для неё простым приключением в отместку Репнину. У девиц вечно ветер в голове, по самому краешку прошла да не ожглась – вот ведь занятно как ей должно быть. Не хочу я, Забавка, жить с женой, что о другом думать станет да себя ругать за то, что за нелюбимого замуж пошла.

— Письмо от барона Энгальда! – вошедший слуга смотрел прямо перед собой, не обращая внимания на то, что князь сидит на полу, прислонившись к стене и гладит собаку, лежавшую мордой на его коленях.

— Подай!

Прочитав послание, Тумановский с усилием потер виски: на маскарад ему идти вовсе не хотелось, но и прятаться как нашкодившему щенку, не к лицу совсем. Кирилл дал поручение камердинеру, и через два часа уже стоял перед зеркалом в костюме флибустьера. Широкополая шляпа, темный плащ, деревянная шпага, выкрашенная черной краской, кожаные краги, раструбами доходящие чуть не до локтей, белая рубашка, завязанная на витые шнуры, широкий алый тканевый пояс, бахромчатыми концами свисавший вниз. Шут гороховый, а не пират. Князь вздохнул и подмигнул старому слуге.

— Что скажешь? Узнают меня нынче дамы?

— Кто ж знает, батюшка! Оно ведь дамы не глазами чуют, душа, сказывают, у них излишне чувствительна.

— Душа? Полно! Есть ли у них оный предмет? Один расчёт в головах, будто золотые рубли пересчитывают, того и гляди звон послышится.

Кирилл поправил завязки у плаща и подхватил полы бобровой шубы, заботливо накинутой на плечи слугой.

***

— Папенька меня вовсе тогда в монастырь сошлет, Ляля! Тебе ли не знать?

— Он едет играть в карты к Морозовым, а это, как ты помнишь, затянется до утра, если не до полудня!

— А мама?

— Маман я беру на себя, да и потом, разве он не сказалась больной на неделю и не заперлась?

— Вот уж не ожидала в тебе авантюрности этакой!

— Мы с Дмитрием будем все время рядом, Элиза! Я буду, муж отлучиться, но уж в моих руках не забалуешь! Да и костюм, взгляни – кто тебя в этаком узнает, ну? Мне скучно одной ехать, а Мите нужно во что бы то ни стало переговорить с Энгальдом по делу. Говорит, мол, в хорошем настроении и в веселье сговорчив станет. Ну же, Элиза!

***

Особняк барона Энгальда выглядел дворцом Креза, так хозяева постарались придать ему блеска. Фонари, свечные гирлянды, факелы освещали крыльцо с широкой ковровой дорожкой, расстилающейся по ступеням.

— Ляля, мне хочется вернуться! Ты иди, а уж я домой! – восточная красавица в пестром тюрбане с лимонными страусовыми перьями, прихваченными золотой с агатами брошкой, куталась в песцовый воротник бархатной теплой накидки. — Митя, скажи же ей!

— Угу, — кивнул Лемешев, вынувший из кармана какой-то листок с цифрами и пытающийся рассмотреть их в полумраке. — Ты совершенно права, Элиза! Совершенно права… да… Что?

Ольга улыбнулась, а Лиза фыркнула и отвернулась. Их карета подъехала к крыльцу. Лаке Энгальдов распахнули двери, ожидая, когда гости выйдут.

— Будь смелее, Элиза! Поверь, вечер будет незабываемым!

В роскошном вестибюле разом говорили, скидывали накидки и шубы на руки слугам с десяток гостей. Кто-то из них уже был в маскарадных костюмах и масках, кто-то же собирался подняться наверх, чтобы переодеться. Царило оживление, звучал пока еще весьма приличный смех. Маскарады на масленичной неделе барон всегда устраивал так хорошо, что о них ещё долго потом говорили.

Вырядившаяся в костюм пастушки, Ольга выглядела так ослепительно, что Дмитрий, наконец внимательно рассмотревший жену, вдруг что-то замямлил про фривольности, старость, скорый отъезд с маскарада, но его красавица-супруга лишь усмехалась, дожидаясь, пока Лиза завяжет бархатные ленты маски на затылке.

— Теперь давай я, — старшая сестра развернула девушку к себе спиной и заправила под тюрбан шелковые шнуры. — Ну вот, теперь нас никто не узнает, ручаюсь! — она ухватила Лизу за ладонь и повела в сторону большой бальной залы, где встречали гостей барон и баронесса Энгальды.

— Танюша, душа моя! — приложившись щекой к щеке хозяйки – своей близкой подруги, Ольга Лемешева громко шепнула: — Всё, как условились?

Молодая шатенка в наряде Коломбины кивнула.

— Разве я подводила тебя когда-нибудь, мон ами? Ах, Елизавета Николаевна, какова же вы нынче вечером! Бьюсь об заклад, вы затмите всех! Не так ли, Сережа?

Сергей Энгальд сузил глаза, осматривая молодую Протасову, что уже третий сезон никак не может выйти замуж.

— Полагаю, нам нужно приставить к вам лакея, дабы охранял вас от посягательств кавалеров.

— Фуй, Серж! Умеешь ты подпортить настроение! – засмеялась Татьяна и хлопнула мужа веером по плечу. — Прошу вас в залу, милые мои!

Танцы еще не начались, и по обыкновению, заведенными хозяевами, сейчас гости прохаживались, показывая себя, и выбирали лучшую маску. У большой серебряной чаши, выставленной на низкую мраморную колонну, вытянулся в струнку слуга, держащий на подносе письменный прибор. Каждый желающий мог написать название костюма, лучшего, по его мнению, чтобы в конце вечера победитель получил из рук барона памятную безделицу.

Кирилл наблюдал за прибывающим гостями с нарастающим раздражением. По какой-то странной прихоти он искал в каждой даме черты Лизы Протасовой, но, не обнаружив, расстраивался.

Пестрая компания все увеличивалась, голоса звучали громко, отовсюду слышался смех, и Тумановский поморщился: зачем он поддался на уговоры? Разве что у барона всегда шла хорошая игра и подавали отличное бургундское. Вздохнув, корсар перестал подпирать колонну и направился к хозяину дома.

***

Поискав глазами сестру, Лиза схватила со стола высокий стакан с лимонадом и с жадностью осушила ровно треть. В зале, где танцевали и говорили разом несколько десятков людей, было невыносимо душно. Сейчас же в центр бальной залы вышли циркачи, выписанные Сержем Энгальдом из Европы. Сперва крики ужаса, смешанного с восторгом, вызвал смуглый шпагоглотатель, затем три акробата, выкручивавшие свои тела невероятным образом и оставляющие живые фигуры, а после появился человек, в вытянутых руках которого находились чаши с зажжённым огнём.

— Вашу царскую осанку не скрыть никакими шелками, мадемуазель Протасова, — проговорил за спиной Лизы знакомый голос. — Однако же костюм восточной принцессы вам необыкновенно к лицу!

— Вы меня так сразу узнали?

— Да.

Владимир Репнин дохнул на шею девушки, и она почувствовала, что он уже изрядно выпил вина.

— Не ожидал, что вы почтите своим вниманием столь свободное общество. В отчаянии найти жениха куда только не заводит благопристойных девиц судьба. Что, Тумановский отверг ваши настойчивые ухаживания? — мужчина негромко и издевательски засмеялся, и у Лизы по коже пошли мурашки.

Хотелось убежать, и она было сделала шаг, но почувствовала, что Вольдемар прихватил ее за юбку и крепко держит. Чаши с огнём выписывали в воздухе замысловатые узоры, и вся толпа следила за ними, не отрываясь.

— Пустите!

— Отчего же, свет мой? Вы перешагнули через мнение света, а мне отказываете в том же самом? Пожалуй, я буду требовать от вас поцелуя! Разве не справедливо?

— Пустите же! — Лиза в панике схватилась за ткань и принялась вырывать её из рук Репнина. — Иначе…

— Иначе что? Станете кричать? Извольте! Все только и ждут, когда смогут откровенно бросать вам в лицо обвинения в распущенности. Что же вы? Молчите? Тот-то же! — Владимир рывком притянул к себе девушку и попытался убрать закрывающую рот и подбородок густую вуаль. Лиза отбивалась, помня при этом, что в любой момент может быть узнана кем-то из гостей.

Вдруг все переменилось. Кто-то взял ее за руку и дернул к себе. Репнин, не ожидая такой силы сопротивления, покачнулся и упал на колени, чуть не прошибив лбом стоящее рядом изящное канапе с бархатной обивкой. Незнакомец же не замедлил шага и не подал руки сраженному отвергнутому ухажеру.

Лиза едва поспевала за молчаливым флибустьером, чуть не путаясь в своих юбках и его широком, развевающимся за спиной широком плаще.

— Милостивый государь?! — негромко спросила она, когда мужчина вывел её на лестницу и зашагал вверх, к анфиладе жилых комнат. — Умоляю, остановитесь! Вы хотите погубить меня?

Пират резко остановился, и Лиза воткнулась ему в спину лицом, не смея даже поднять голову или вырваться.

— Господь с вами, Елизавета Николаевна! — Тумановский стянул маску и повернулся к девушке, ожидая увидеть испуганное личико.

Однако Протасова была не просто не напугана, ее глаза метали молнии и разве что не поджигали воздух вокруг.

— Вы?!

— Великодушно прошу простить, счел за долг вырвать вас из рук Арлекина. Или же я неправильно сделал выводы.

— Нет. Да. Я…

Тумановский вскинул руки вверх.

— Вот как… Не смею больше удерживать вас, можете возвращаться к своему кавалеру!

— Постойте! — сдавленно попросила Лиза. — Прошу вас.

Остановившись на половине шага, князь вопросительно выгнул бровь.

— Если хотите знать, я вовсе не поощряла Вольдемара и… и… Спасибо!

— Не на чем, Елизавета Николаевна! — голос Тумановского стал заметно теплее. — Хотите, я провожу вас к Дмитрию? Они с бароном в кабинете. Вам стоило бы отправиться домой, я полагаю. Правда, есть одно затруднение – ваш костюм несколько… э… потрепан.

— Что вы имеете в… О-о-о!

Нащупав оторванную от маски вуаль, Лиза попыталась приладить её на место, но руки дрожали и от злости, и от близости Тумановского, и от невозможности унять рвущееся из груди сердце.

— Позволите? — Кирилл дождался согласного кивка и протянул руки.

Там, где пальцы его касались кожи, Лиза чувствовала мгновенные ожоги, вздрагивала и чуть не срывалась с места.

— Ну вот, теперь лицо ваше прикрыто, и мы можем идти. Так что? Спускаемся?

— Спускаемся, но сперва я хотела бы разыскать Лялю.

— Лялю?

— Олю.

— Взглянем с балкона, внизу, в этакой толпе не разыскать. Идёмте!

Они вышли на балкон, нависающий над бальной залой. В этот миг музыканты кончили играть и среди шума веселящейся толпы вдруг громко раздался чей-то голос:

— Взгляните, уж не младшая ли Протасова флиртует с корсаром?

Лиза похолодела и подалась назад. Выкрик породил несколько мгновений полнейшей тишины, которая тотчас сменилась смешками и шушуканьем. Кирилл не препятствовал ей в отступлении, девушка сбежала по ступеням широкой лестницы и бросилась в вестибюль.

— Что стряслось? – внезапно обратился к ней Репнин, который, вопреки обыкновению, собирался уже домой. — Вас кто-то обидел?

Следом за девушкой размашисто шагал Тумановский, и Владимир хмыкнул, а потом и вовсе отвернулся к дверям.

— Елизавета Николаевна, позвольте, я довезу вас до дому?

Лиза кивнула, и Кирилл помог ей надеть накидку.

— Обождите! — попросил он и приказал слугам подать карету.

Когда Ольга Левашова выбралась-таки из толпы и выскочила в вестибюль, никого кроме прислонившегося к стене пьяного и готового ехать Репнина уже не увидела.

— Хороший выбор, Ольга Николаевна! — проговорил он с пьяной горечью. — Князь! Деньги к деньгам, род к роду. Когда же свадьба, позвольте узнать?

Несколько вышедших из бальной залы гостей с любопытством наблюдали сцену, всем натерпелось узнать подробности, и Ольга сдержалась от грубости.

— Тумановский старинный друг моего мужа, Владимир. Не думаю, что нужно приписывать их с Лизой общению ненужного содержания!