Глава 5

Языком касаюсь ее клитора.

И это как удар током.

Не только для Вики. В первую очередь для меня.

Потому что в ту секунду, когда я чувствую ее чистый и настоящий вкус, не разбавленный шоколадом, у меня сносит все барьеры.

Мои отношения и врачебная этика — все это превращается в белый шум на периферии сознания.

Она соленая. Сладкая. Живая.

— А-ах! — Вика выгибается на кресле.

Ее бедра смыкаются вокруг моей головы, чтобы удержать.

Пальцами впивается в мои волосы, и это не попытка остановить меня.

Это приказ не останавливаться!

А я, сука, и не смогу уже!

Смакующе медленно провожу языком от входа до клитора.

Собираю влагу, которая там скопилась. Слишком много для простого осмотра. Слишком много и до одури правильно для женщины.

— Ваня… — мое имя на ее устах — это мольба.

Стон, который она пытается сдержать, но не может.

Возвожу взгляд на девушку и вижу ее раскрасневшееся личико.

Прикушенную нижнюю губу и закрытые глаза.

Вика не смотрит на меня. Боится.

Боится увидеть в моих глазах то, что разрушит остатки приличий.

Но они уже разрушены!

Мягко и аккуратно обхватываю ее клитор губами.

Всасываю, чувствуя, как этот маленький набухший узелок пульсирует на моем языке. Вика громко вскрикивает, уже не сдерживаясь.

Ее бедра дергаются, прижимая меня ближе.

— Расслабься, — шепчу прямо в ее плоть, и от вибрации моего голоса она вздрагивает снова.

— Это… не осмотр, — выдыхает она, и в ее голосе последняя попытка сохранить видимость нормальности.

— Нет, — соглашаюсь, не отрываясь от нее.

Языком вырисовываю круги вокруг клитора. То ускоряясь, то замедляясь.

Чувствую, как ее тело реагирует.

Мышцы бедер напрягаются.

Живот поднимается и опускается в рваном ритме.

— Это уже не осмотр, — вторю ее словам.

— Тогда… что это?

Отрываюсь на секунду от истекающей киски и смотрю на Вику снизу вверх.

Мои пальцы все еще внутри нее.

И я тактильно ощущаю, как пульсируют ее стенки.

Как они сжимаются в предвкушении.

— Это то, что ты на самом деле желаешь, — говорю я. — Скажи мне, Вика. Скажи, что ты хочешь, чтобы я сделал с тобой дальше.

Она открывает глаза.

В них — паника. Желание. И капитуляция.

— Я не могу… — шепчет она.

— Можешь, — слегка сжимаю пальцы внутри нее, надавливая на переднюю стенку.

На то самое место.

Ее тело выгибается, и из горла вырывается звук, который не спутать ни с чем.

— Ты уже сказала «да», когда не остановила меня. Когда не встала и не ушла. Когда сжала мои волосы, чтобы я не отстранялся.

— Лена… — она смотрит на меня, а ее губы дрожат.

— Не надо, — мой голос становится жестче.

Не потому что я злюсь, потому что имя моей девушки сейчас действует как ледяной душ. Но я не позволяю этому холоду остудить меня.

— Сейчас не надо о ней.

— Но она…

— Она не здесь, — перебиваю я. — Здесь только ты и я. И то, что застряло у тебя внутри. И то, как сильно ты хочешь, чтобы я это достал. Или не достал.

Снова наклоняюсь и языком возвращается к клитору.

Но действую иначе: медленно, лениво, дразняще.

Обвожу упругую бусинку кончиком языка.

Спускаюсь ко входу, где мои пальцы раздвигают ее.

Пробую свои пальцы, покрытые ее смазкой.

Вика смотрит на это, не в силах отвести взгляд.

— Ты с ума сошел, — выдыхает она.

— Да, — соглашаюсь и улыбаюсь.

Той самой коварной, маньячной улыбкой, от которой она, кажется, готова провалиться сквозь землю. — Но ты тоже.

Растягивающе вытаскиваю пальцы и языком проникаю в пульсирующую дырочку.

Вика несдержанно вскрикивает.

Чувствую, как ее мышцы сжимаются вокруг моего языка.

Боже, это сводит меня с гребаного ума!

На языке ощущаю вкус шоколад.

Сладкий, горьковатый привкус, смешанный с ее кислотой.

Слизываю его со стенок и углубляюсь, насколько могу.

— Ваня! — ее крик уже не похож на голос. Это какой-то животный звук.

Активно двигает бедрами все быстрее.

Она трахает мой язык. Мое лицо.

Но я внезапно отстраняюсь и выпрямляюсь. Она стонет от потери контакта, но я не даю ей времени на протесты.

— Повернись, — командую я.

— Что?

— Повернись, Вика. На живот. Я достану то, что там застряло. Но мне нужен другой угол.

Она смотрит на меня с секунду.

Вижу, как в ней борются стыд и желание. И она сдается.

Медленно, неловко переворачивается на кресле.

Это дурацкое гинекологическое кресло не предназначено для такой позы, но Вика умудряется встать на колени, ухватившись за спинку.

Ее задница аппетитно выставлена мне на показ.

Раскрытая, влажная, пульсирующая киска смотрит на меня.

У меня перехватывает дыхание.

— Так лучше? — спрашивает она, и в ее голосе вызов. И ожидание.

Не могу заставить себя говорить.

Просто смотрю на изгиб спины, округлость ягодиц. На влажный блеск между ними.

На пластиковый край, который виднеется из ее влагалища.

Член пульсирует так, что кажется, еще секунда, и я просто сорву штаны.

И войду в нее. Здесь. Сейчас. Не спрашивая.

Но я держусь из последних сил.

Кладу руки на ее ягодицы.

Кожа горячая, влажная.

Вика вздрагивает от прикосновения, но не отстраняется.

Наоборот, прогибается сильнее, подставляясь.

— Викуся, — мой голос — это хриплый шепот у ее уха. — Ты представляешь, как это выглядит? Ты, готовая, раздвинутая, ждешь, пока я достану из тебя кусок дилдо, которым ты траха себя прошлой ночью.

— Ваня, пожалуйста… — она не заканчивает. Не знает, о чем просить.