Глава 6

— Я все сделаю, — горячей ладонью поглаживаю по пояснице. — Но сначала…

Опускаюсь на колени позади нее.

Мое лицо оказывается на уровне ее промежности.

Запах здесь сильнее.

Пахнет ею, шоколадом, возбуждением.

Облизываю влажные складки, и Вика вскрикивает, вцепившись в спинку кресла.

— Ты хочешь, чтобы я достал это? — спрашиваю я, не отрываясь.

Языком погружаюсь в нее.

Нащупываю пластиковый край, обвожу по контуру.

— Да! — выкрикивает она.

— А может, я сначала доведу тебя? — спрашиваю с такой мольбой, что меня самого переебывает.

И безжалостно жестко давлю на клитор.

Она вся дергается и стучит под моими пальцами.

— Ты же хочешь кончить, да? Хочешь кончить, пока мои пальцы внутри тебя, а мой язык лижет твою киску.

— Да, да, да, — тараторит, и в ее голосе уже нет стыда. Только желание. Чистое, животное.

Снова вожу в нее два пальца. Натыкаюсь на часть игрушки.

Но вместо того, чтобы вытащить, проталкиваю глубже.

Не сильно, просто чтобы она почувствовала.

— Ваня! — ее крик — смесь шока и удовольствия.

— Терпи, — говорю я. — Сейчас.

Работаю пальцами медленно, глубоко.

Каждое движение заставляет ее стонать.

Чувствую, как пластик двигается внутри нее, а шоколад тает, смешиваясь с ее соками.

Слизываю то, что вытекает.

И этот вкус самый порочный, сладкий, какой я когда-либо пробовал.

Вика уже не сдерживается и кричит.

Ее бедра двигаются в такт моим пальцам.

Она сама насаживается на них глубже, быстрее.

— Ты близко? — спрашиваю я.

— Да! Боже, да!

— Тогда кончай, — командую. — Кончай на мои пальцы, Вика. А потом я вытащу это из тебя.

Нажимаю на клитор, усиливая ритм.

Мои пальцы внутри нее двигаются быстро, глубоко.

И я чувствую, как ее мышцы начинают сокращаться.

Сначала мелко, потом все сильнее.

— Ваня! Ваня! Я… сейчас…

— Давай, — шепчу. — Давай, Вика.

Она кончает просто ошеломительно.

Это не тихий, приличный оргазм.

Это взрыв.

Ее тело выгибается, а крик разрывает тишину кабинета.

Ощущаю, как ее влагалище сжимается вокруг моих пальцев с такой силой, что мне кажется, они там застрянут навсегда.

Вика дрожит, сотрясается в конвульсиях.

А я держу ее, не давая упасть, пока последние волны удовольствия проходят через ее тело.

Она обмякает. Стоит на коленях, тяжело дыша.

Вся мокрая от пота.

Я медленно вынимаю пальцы, из-за малышка всхлипывает от потери.

— А теперь, — мой голос звучит пугающе спокойно для того, что только что произошло, — давай вытащим то, зачем мы здесь.

Дождавшись, пока бешеные сокращения лона пройдут, вновь ввожу пальцы.

Крепко цепляю пластик и осторожно извлекаю.

Шоколад почти полностью растаял, осталась только пластиковая часть.

Кладу инородный предмет на лоток.

Звук пластика о металл оглушает сознание.

— Готово, — говорю я.

Вика медленно поворачивается и садится на кресло.

Ее лицо раскрасневшееся, волосы растрепаны, глаза блестят.

Она смотрит на меня. На лоток с обломком.

На мои губы, которые все еще блестят от ее вкуса.

— Ваня, — говорит она тихо. — Что мы… что это было?

Гляжу на девушку, которую только что довел до оргазма на гинекологическом кресле.

На подругу моей девушки.

На ту, к которой у меня не должно быть никаких чувств, кроме дружеских.

И я не знаю, что ответить.

Знаю только, что мой член все еще твердый.

Что я хочу ее больше, чем хотел кого-либо за всю свою жизнь.

— Это была врачебная помощь, — говорю я с кривой улыбкой. — Извлечение инородного тела из влагалища.

Она смотрит на меня. И я вижу, как ее губы трогает слабая улыбка.

— Врачебная помощь, — повторяет она. — С языком?

— Расширенный протокол, — пожимаю плечами. — Новые стандарты.

Мы смотрим друг на друга.

Тишина между нами густая, тяжелая.

Вика пахнет шоколадом, сексом и…

— Эй, Вань! — девчонка щелкает меня по носу, и я тупо моргаю.

Отшатываюсь от кресла, а перед глазами все плывет.

— Ты в порядке? — Вика беспокоится о моем состоянии.

А я, блядь, не врубаюсь!

Мне что, все это привиделось?

— Прием! — щелкает у меня пальцами перед лицом, чтобы вернуть в реальность.

Стою посреди кабинета, и мир вокруг меня рассыпается на осколки.

Моргаю несколько раз.

Вика сидит на кресле. Ноги сведены.

Ее выражение лица озабоченное, встревоженное.

На щеках легкий румянец, но не пунцово-стыдливый, который был секунду назад. Или не секунду? Я не понимаю.

Ее киска. Я же чувствовал ее вкус.

Ощущал пульсацию на своем языке.

Помню, как Вика кричала и выгибалась. Помню шоколад. Сладкий, горьковатый, с лесным орехом.

— Вань, ты меня пугаешь, — говорит она обычным голосом.

Не сорванный криком. Не хриплый от оргазма.

Смотрю на свои руки и разглядываю пальцы.

Они сухие.

Блядь!

На них нет ни капли влаги. Ни шоколада. Ни ее вкуса. Ничего.

Перевожу взгляд на лоток с инструментами. Неиспользованное зеркало Куско лежит на стерильной салфетке.

— Ваня! — Вика щелкает пальцами перед моим лицом, и я вздрагиваю. — Ты слышишь меня вообще? Ты как будто завис.

Не могу выдавить из себя ни слова.

Горло пересохло.

Язык кажется онемевшим.

Во рту нет привкуса ни шоколада, ни ее.

Ничего не было.

Мысль бьет под дых с такой силой, что я чувствую физическую боль.

Я не прикасался к ней.

Не лизал ее киску.

Не чувствовал, как ее влагалище сжимается вокруг моих пальцев.

И не слышал, как Вика кончает, выкрикивая мое имя.

Это все было в моей голове!

Сука, я конченый извращенец, который просидел в своих фантазиях неизвестно сколько, глядя на пациентку в гинекологическом кресле.

Меня накрывает волной стыда.

Такого жаркого, удушающего, что хочется провалиться сквозь пол.

Стою с каменным стояком в штанах, пока подруга моей девушки смотрит на меня с беспокойством и не понимает, почему я превратился в овощ.

— Вань, ты какой-то странный сегодня, — Вика начинает ерзать на кресле. — Может, не надо сегодня осмотр? Ты выглядишь… уставшим.

Вика быстро и ловко сползает с кресла.

Натягивает трусики, одергивает подол платья.

Смотрю на ее движения.

И каждое из них ножом по сердцу.

— Я потом, — говорит она, хватая сумочку. — Запишусь на другой день. К женщине, наверное. Тебе надо отдохнуть.

— Вика, — выдавливаю наконец чужим и хриплым голосом. — Подожди.

Она останавливается у двери и оборачивается.

— Что? — В ее глазах настороженность.

Хочу сказать что-то. Что именно — не знаю. Что представил, как довожу ее до крика? Что все еще чувствую ее вкус на губах?

И хочу, чтобы все произошло на самом деле?

— Ничего, — говорю я. — Забудь.

Вика рассеяно кивает и покидает мой кабинет.

Я остаюсь один среди запаха антисептика. И… шоколада.

Пытаюсь собрать себя обратно. Убрать эрекцию. Вернуться в реальность.

И почти справляюсь, пока не слышу голос Вики из коридора.

Переполненный шоком, ужасом.

И такой растерянностью, что у меня внутри все обрывается.

Она произносит всего одно имя:

— Рома?