Глава 21

Кирилл

Весь день провожу с Евой. Каждый час проверяю температуру, меняю повязки на голове, заставляю её пить воду и бульон, что сварила Маша. Не отхожу от неё дольше, чем на пять минут.

Почему-то мне кажется, что если я уйду, то могу пропустить момент, когда ей станет плохо, и она будет звать на помощь. А я далеко.

Нет! Этого я допустить никак не мог.

— Ещё немного, — говорю Еве, приподнимая её за голову и поднеся ложку с бульоном к её рту.

— Я и сама могу есть, — протестует она слабо, но поддаётся.

Знаю, что могла бы и сама, но я не мог.

Не мог допустить того, чтобы не сделать этого.

Видеть её слабое подчинение, ухаживать за ней, быть тем, без кого она не сможет. Стать для неё главным.

Мне были только в радость эти хлопоты, что было странно.

— Молодец, — хвалю её и вытираю губы салфеткой. Медленно провожу по ним и наслаждаюсь тем, как они мнутся. Мягкие, упругие и пухлые губы Евы так и манили поцеловать. Не знаю, в какой момент, но салфетка выпала, и я уже собственными пальцами ощупывал их, а Мицкевич молчала, смотря мне в глаза.

Этот момент был особенным для меня. В нём было что-то, что я не мог объяснить. Всё виделось иначе. Чувства были острее, а желание просто невыносимым, но я не брал того, чего хотел. Потому что мне были важны и её чувства.

— Я хочу… — говорю, как в тумане и непонятно что.

— Что? — спрашивает она тут же, не отводя взгляда от моих глаз.

— Поцеловать, — выдавливаю из себя.

Думал ли я когда-нибудь, что мне будет неловко говорить эти слова?

Что захочу получить её согласие?

Понять, что она тоже этого хочет.

Поднимаю глаза на её омуты и тону в эмоциях, что они выражают.

Желание и страх.

Ей определённо хотелось поцеловать меня. Но её страх определённо был сильнее. Она боится меня и это моя ошибка.

С Евой надо иначе.

Она другая.

Думаю, она из тех, кто не целуется на первом свидании и старой закалки, что не удивительно, ведь её воспитывает бабушка.

И раз уж она меня боится, то не надо заходить дальше.

Я хочу её поцеловать, но не настолько, что сделаю это без её согласия.

— Извини, — говорю я и отодвигаюсь от неё. Уже собираюсь слезть с кровати, как слышу в спину:

— Поцелуи, — произносит она на одном вдохе еле слышно.

В один миг разворачиваюсь и накрываю её губы своими. Целую нежно, что для меня не свойственно. Сила моего желания не равна тому, как я её целую. Я хотел бы съесть её целиком, но не делаю этого.

Почему?

Обхватываю Еву за талию и пересаживаю на свои колени. Припечатываю её тело к своему и брожу руками по её спине. Её спина то и дело выгибается, то на встречу моим рукам, то ко мне.

Она ни на секунду, не сидит спокойно, её всю трясёт и выгибает.

Ева отвечает на мои поцелуи чуточку неуверенно и неумело, будто бы не целовала никого раньше. И это заводит!

Чертовски заводит.

Чувствовать, как её спина вздрагивает каждый раз, когда я касаюсь её вновь.

Как её руки лохматят мою голову.

Как прижимается ещё ближе, хоть мы и так скоро срастёмся.

Как тихо стонет в мои губы.

Как щекочет слух её эти звуки и до боли в паху хочется услышать их громче и сильнее.

Отрываюсь от её губ и заглядываю в её слегка пьяные глаза.

— Ева, — тяжело дыша произношу я. — Как ты?

— Не знаю, — признаётся также тяжело дыша и начинает тихо смеяться. — Кажется, я схожу с ума.

— От любви ко мне? — спрашиваю её и подмигиваю.

— Конечно, — отвечает она и делает попытку слезть с моих колен.

— Куда? — спрашиваю её и возвращаю. — Я ещё не закончил. Решил дать тебе передохнуть, а то боюсь угробить раньше времени.

О да!

У меня большие планы на эту ночь. И нижняя часть моего тела это подтверждает.

— Я болею, — напоминает она. — Мне надо лежать.

Эти слова действуют как нейтрализатор, и я напрочь забываю о собственном желании и думаю теперь о самочувствии девушки, что сидит на моих коленях и скромно отводит взгляд.

— Что-то болит? — спрашиваю её и поднимаю руку к её лбу. Температура спала.

— Нет, мне лучше, — отвечает она и растирает раскрасневшиеся щёки.

— У тебя ещё тело не болит столько лежать? — спрашиваю её. — Может разомнёмся?

— Что? — восклицает она. — Отпусти меня!

О нет!

Ты не о том подумала, но я не прочь размяться и так, но сегодня у нас будут другие планы.

И поменялись они пару секунд назад… По твоему желанию.

Как ты это сделала?

Что ты со мной сделала?

— Я предлагаю прогуляться в саду, — спокойно предлагаю ей. — А ты, о чём подумала?

О да!

Я решил немного поиграть с ней.

А почему бы и нет?

— Я о… ну о… об этом же, — отвечает она и краснеет ещё сильнее.

— Пойдём прогуляемся?

— Но уже ночь, — произносит, взглянув в окно.

Смотрю на часы: 01:41.

Поздно, но что нам время, когда мы и так весь день в кровати.

Пропустили день, наверстаем ночь.

— И что? Люди ночью не гуляют? — спрашиваю её и провожу рукой вдоль её позвоночника, отчего Ева выгибается.

— Гуляют, — отвечает хрипло.

— Значит, пойдем, — подмигиваю и пересаживаю её со своих колен на кровать. — Одевайся, а я пока пойду на кухню и возьму чипсов. Ты любишь чипсы?

— Очень, — с улыбкой признаётся она. — Особенно с сыром.

— Будет сделано, — отсалютовал ей и направился прямиком на кухню.

Иду и думаю над случившимся: Я поцеловал Еву. Ева была не против. Я мог бы соблазнить её. Довести её до такого, что она сама бы набросилась на меня. Но не стал этого делать.

Почему?

Рядом с Евой у меня нестандартное поведение и реакции. И мне это нравится. Это как подсесть на новый наркотик. Получать наслаждение от общения с одним-единственным человеком.

Самому офигевать от своих действий и желаний. И тем более действий, которые противоречат желаниям.

Но вызывает ли этот наркотик привязанность? Вот в чём вопрос?

Что если у меня уже зависимость?