Часть 4

Кирилл

Думал, этот день станет для меня самым ужасным. Очередная куколка слетела в последний момент и ещё, как назло, кухарки в Подмосковном приюте отравились! А потом этот воришка, которого якобы спасла эта правозащитница. Думал, что еды в ресторане закажу на всех детей, а у них такие большие заказы нужно делать до двенадцати дня.

Можно было бы заказать у сестры, но тогда у неё возникнет слишком много вопросов, а о приютах я пока никому не рассказываю.

Ну сколько раз говорил кухаркам, чтобы не покупали у соседки молоко. Молоко, что доят у вонючих, немытых коров. При том что недалёко от приюта живёт пожилая пара, что продаёт прекрасное, вкусное и главное, безопасное молоко.

Сам часто покупаю его себе домой. Для себя и дочери, которую удочерил после того, как ей сделали операцию на сердце. Благо нашёлся в моём Алтайском приюте парнишка, что указал мне на то, что девочка больна, и мы успели спасти Любашу. А за время её лечения так привязался к девочке, что уже не мог вернуть её обратно. Сестра отлично помогает с ребёнком, и часто Любаша остаётся у них.

Теперь я в компании с правозащитницей еду в приют, чтобы приготовить ужин для детей. Мог бы не брать девчонку с собой, но она меня забавляет. Маленькая, борющаяся за правду куколка.

Не хотел её брать с собой. Думал только подальше от ресторана отвезти, но нет же… всё изменилось после поцелуя. Теперь не могу успокоиться и хочу ещё. Да, и девчонка будет не против.

— Как тебя зовут, напомни, — прошу её.

— Ева, — слегка заикаясь говорит девчушка.

— Ева, готовить умеешь?

— Умею, — отвечает, глядя на меня своими карими непонимающими глазами.

Необычная куколка.

— Боишься?

— Очень, — признаётся она. — Я не хочу быть убитой так рано.

— Ну зачем мне тебя убивать? — ухмыляюсь — Можно ведь в рабство взять, и ты будешь жива.

— Нет уж! Лучше умереть, чем рабство!

— Значит, смерть, — говорю ей, еле сдерживая смех. — Родителям перед смертью позвонишь?

— А можно? — с надеждой спрашивает она.

— Я же не изверг! Конечно, можно! Что скажешь им?

— Что люблю их. Сильно люблю! — произносит она, а на глаза наворачиваются слёзы.

— Эй, — найдя карман на дороге, останавливаюсь в нём и поворачиваюсь к девчушке. — Я пошутил! Не буду я тебя убивать!

— А что будешь?

— Мне просто нужна помощь в одном деле, — говорю ей и беру её аккуратные ручки в свои — Я не собираюсь убивать, бить, насиловать или как-либо издеваться над тобой. В километре отсюда есть деревня городского типа. Там детский приют полный голодных детей. Мы поедем, приготовим им поесть, накормим и я отвезу тебя домой.

— Правда? — поднимает на меня огромные испуганные глаза.

— Да, — отвечаю ей.

— И я ничего не должна за помощь в моём бегстве?

— Ну… пятьдесят поцелуев, — говорю ей.

— Пятьдесят поцелуев? — удивлённо смотрит на меня.

— Ага, — улыбаюсь ей и, заведя машину, еду в приют.

В приюте, как я и обещал девчонке, мы всего лишь готовим ужин. Как оказалось, не все красивые куколки умеют только улыбаться и строить глазки. Эта ещё и вкусно готовит. За готовкой, пока никого из детей не было на кухне, я получил девять поцелуев.

И каждый из них был слаще предыдущего. Увереннее и продолжительнее.

Я кайфовал от каждого и не знаю, как вообще мог отпустить Еву после них… Давно бы её на этот столе разложил, но не хотел! Мной управлял азарт и мне было интересно на каком поцелуе, я не выдержу и потащу в одну из свободных спален приюта. А ещё интереснее было, когда не выдержит она и сама накинется на меня.

Перед тем отвезти Еву домой, поцеловал её ещё раз в машине. Жарче и ненасытнее. И даже позволил своим рукам побродить по её ножкам.

— Десять из пятидесяти, — сказал ей.

— Ты считаешь? — спросила удивлённо и притянула меня за ворот к себе для ещё одного поцелуя.

Нежного, ласкового и игривого, как сама Ева.

Поняв, что не собираюсь её обижать, она расслабилась в моей компании и стала ещё смешнее и милее.

Меня привлекла милая девчушка… Не наряженная кукла, а милая девчонка…

— Ева, расскажи о себе, — попросил я её и всю дорогу мы болтали. Девчушка рассказывала о том, как переезжала из одной страны в другую, о её семье, о жизни в разных странах и менталитете этих стран, а затем мне рассказали о Томасе.

— И ты готова выйти за него? — спросил её.

— Нет, но наши родители очень этого хотят. Меня душит всё это! Все хотят этой свадьбы, но не я!

— Ну так откажи ему!

— Не знаю… Родители расстроятся…

— Прежде всего думай о себе, а не о родителях.

— Говоришь так будто родителей у тебя нет или ты их не любишь, — смешно хмурится она.

— Для меня есть только один родитель — отец!

— Но в интернете пишут и про маму.

— Читала обо мне? — бросаю на неё насмешливый взгляд — Влюбилась?

— Грешна! Искала! Любопытство не порок! Но не влюбилась! Так что насчёт мамы?

— Она для меня как приложение к отцу, — честно отвечаю ей.

— Ты совсем? Она тебя родила! Носила под сердцем! Фигуру из-за тебя портила. А ты о ней так? Что она тебе сделала?

— Бросила нас. Меня, сестру и отца.

— Просто так?

— Долгая история, — печально улыбаюсь ей.

— А у нас есть время! Рассказывай!

И я рассказываю всё! Не скрываю ничего!

Доверяю свою историю той, что знаю меньше суток.

— Ты понимаешь, что она хотела, как лучше? Она твоя мама! Прекрати строить из себя обиженного ребёнка! Посмотри на это с её точки зрения! Все мы совершали ошибки! Главное, вовремя их исправить! Она ведь вернулась и любит тебя!

— Любит… — соглашаюсь с ней.

Возможно, эта девочка права, но я пока не готов к таким изменениям. Это всё надо обдумать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ — А вот и мой дом, — говорит Ева, указываю в окно моего автомобиля на одну из многоэтажек.

— Поцелуешь на прощание? — спрашиваю её.

— Конечно! — улыбается она и придвигается ко мне для серии поцелуев.

Должен признать целуется она капельку неумело, но у неё такой стиль поцелуев, что сводит с ума. Поцелуи мягкие, но чувствуется напористость Евы. Поцелуи аккуратные, но в них нет порядка! Ритмы меняются каждую секунду. Она будто бы что-то говорит.

Знаете, болтушек, которые говорят без остановки и очень много, а пытаются сказать ещё больше? Вот! Примерно там Ева меня целует.

— Прощай, Кирилл Воронцов, — произносит она — Больше мы наверно никогда не встретимся! Спасибо за этот день!

— Встретимся, — заявляю ей — Ты должна мне ещё тридцать три поцелуя. Тридцать три!

— Будь счастлив! И поговори с мамой! — говорит Ева, рассмеявшись и как птичка улетает из моей машины.

Всю ночь не могу уснуть и думаю о сегодняшнем дне. Как всё изменилось! Мои мысли заняты Нинель и девчушкой.

— Мам, привет! Спишь? — звоню Нинель рано утром.

— Привет, Кирюш, — радостно лепечет Нинель — Нет, не сплю! Что-то случилось?

— Нет, — отвечаю ей — Звоню узнать, как дела?

— Всё хорошо, — отвечает слегка насторожённо.

— Мы скоро с Любашей приедем к вам! — говорю ей.

— Приедете? Но отец уезжает на месяц в Штаты.

— Знаю. Мы приедем к тебе, — говорю ей — И мам, извини меня за всё! Возможно, я тот ещё засранец, но и ты не ангел!

— Знаю, Кирюш, — говорит мама с такой теплотой в голосе, что я не могу не улыбаться.

И если мысли о маме я могу выкинуть из головы, то мысли о тридцати трёх поцелуях не даёт мне покоя, как и мысли о той, кто должна мне их.