34 глава

Появление герцогини Вассаго в «Магнолии» всегда было событием. Еще бы — мать одного из верховных демонов, очень уважаемая в свете леди!

Порция и Джулия всегда старались обслужить именитую клиентку по высшему разряду, а сама Вассаго не скупилась и покупала по пять ароматов из самых элитных и дорогих.

— Вижу, что приготовления к открытию салона вашей родственницы идут полным ходом, — заметила герцогиня, пробуя несколько новинок, которые создала Джулия.

Сквозь витрину действительно было видно, что в доме напротив идет бурная деятельность — рабочие заканчивали отделку фасада, в распахнутые двери вносили мебель.

И, как ревниво подметила Джулия, весьма оригинальную и дорогую.

— Ах, мы уже не знаем, куда деваться от этого ужасающего шума! — леди Порция Клэй заломила руки. — И подумать страшно, сколько денег там вбухано впустую!

— А действительно ли впустую? — задумчиво промолвила герцогиня. — В газете очень широко освещается предстоящее открытие салона и презентация нового аромата леди Лэверти. Там говорится, что она обладает очень сильным даром аромага. Общество заинтересовано и взволновано. Если дар ее угасает, зачем открывать магазин? Она просто не справится… К тому же, верховный демон не стал бы брать в жены бездарную девицу.

— Неужели никто не понимает, Ваша Светлость? — возмутилась Порция и зачастила. — Этот так называемый парфюмерный салон — всего-навсего каприз бедной Катажины, которая воображает, что к ней вернулся дар. И темный герцог потакает ей в этом глупом капризе, потому и оплатил помещение. Я более чем уверена, что магазин Катажины не продержится и пары месяцев! На следующий же день Катиж прибежит к Джулии за советом. Да что она может создать после своих навозных экспериментов? Вы не поверите, до нас дошли слухи, что она делает освежители для… клозетов! Даже говорить о таком неприлично! Вот моя Джул — настоящий аромаг и никогда бы не опустилась до такой низменной магии…

— Что-то до этого Лэверти ни разу еще к вам не прибежала, — перебила Вассаго. — А на презентации Джулии, наоборот, позволила себе критиковать ее аромат. Нет-нет, духи «Джулия» просто волшебны и я искренне ими восхищаюсь! Вы не подумайте, моя милая Порция, я останусь верна своей любимой «Магнолии». И ноги моей не будет в этой лавке! Освежители для клозетов, подумать только! Интересно, они действительно помогают устранить неприятный запах?

Герцогиня Вассаго и леди Порция еще какое-то время болтали в подобном духе, обсуждая открытие салона Лэверти, и недоумевая, чем она приманила темного герцога. Сошлись, на том, что «тем самым», после чего Ее Светлость Вассаго удалилась, так ничего и не купив.

Что, кстати, было впервые.

— Лгунья она, эта герцогиня! — зло сказала Джулия, лишь за Вассаго закрылась дверь. — Как только лавка Катиж откроется, побежит туда, роняя тапки!

Порция ничего не сказала, только вновь посмотрела на соседнее здание, где кипела бурная деятельность.

— Я ничего не понимаю, мама! — не выдержала Джулия и ее голос сорвался на визг, благо хоть покупателей не было. — Почему она открывает свой собственный салон, да еще и напротив нас? Как она будет делать ароматы, если ее магия истощена? Ты же говорила, что обо всем позаботилась!

— Разумеется, позаботилась! — не менее зло отозвалась Порция, которая и сама не понимала, что происходит. — Ее дар угасал, я в этом уверена! А потом что-то произошло…

Она задумчиво забарабанила пальцами по стеклу, припоминая, с какого момента все пошло не так. И ее тихая, забитая племянница, которая должна была продать свой магазинчик, и окончательно проститься с даром аромага и свободой, открывает свой салон?

— Ты говорила, она выйдет замуж за навозного барона, этого Педера по прозвищу Пудрет, и уедет с ним в деревню! — плаксиво продолжала Джулия. — Вместо этого Катиж выходит за самого Фораса Данталиона! И теперь в каждой подворотне кричат об этом, и о том, что Лэверти открывает свой салон! Все только об этом и говорят! Я должна быть единственным и неповторимым аромагом Инферно! Я! А не какая-то там Катиж!

— Ну, моя милая, не расстраивайся! Ты самая лучшая и самая талантливая на свете. Не беспокойся и не хмурь свой хорошенький лобик, — елейным голосом пообещала Порция и потянулась, чтоб погладить дочку по голове.

— Ай, мама, отстань, ненавижу эти телячьи нежности, — Джулия топнула ногой и отвернулась. — Я не знаю, как ты это сделаешь, но моя дорогая кузина должна сесть в лужу, понятно? Иначе я просто этого не перенесу!

— Не переживай, солнышко — мамочка обо всем позаботится, — утешила Порция.

Тут к ней подошел слуга и что-то шепнул на ухо. Еще раз заверив дочурку, что все будет в лучшем виде, леди Клэй отправилась на кухню, где ее ожидала посетительница.

Это была девушка с усыпанным веснушками лицом в простом сером платье и чепце, который полностью скрывал ее волосы. Она с простодушным интересом крутила головой, чуть ли не заглядывая в котлы, чем вызывала недовольство поваров и их помощников.

— В этот раз платы не будет! — прошипела Порция, отведя девушку в сторону. — Ты опростоволосилась! Обманывала меня и не добавляла ей в пищу кастореум!

— Да проклянут меня верховные демоны! — захныкала служанка. — Я добавляю по капле в каждый прием пищи, как вы и сказали!

— Лгунья! — леди Порция не сдерживала ярости. — Если бы она так же получала кастореум, то ее дар должен был уже сойти на нет! А она открывает свой парфюмерный магазин! Ты понимаешь? Ты хоть это понимаешь?

— Госпожа… — девушка притворно зарыдала, утираясь передником. — Госпожа, я добавляла это средство из пузырька, который вы дали, каждый день добавляла. Все шло как надо, у нее убавлялось магии, правда, убавлялось… Но леди Лэверти… Она сама не своя, после того, как упала и ударилась головою…

— Упала и ударилась головою… — задумчиво повторила Порция. — А ведь ты права, Мэгги. Именно с того дня Катиж стала не похожа сама на себя. Именно с того дня герцог обратил на нее внимание… Вот что… Можешь больше не добавлять кастореум Катажине в еду. Я более не нуждаюсь в твоих услугах.

— Но госпожа… Я думала… Я еще не успела накопить на нашу свадьбу с Коди… Госпожа?

— Пошла вон, — равнодушно сказала Порция и махнула рукой слуге, чтоб выдворил зарыдавшую служанку.

У нее появилось неприятное, но нужное дело.

Вот только для этого нужно было дождаться ночи.

Когда дом погрузился во тьму и все уснули, леди Клэй проникла на половину, где находился магазин.

Сейчас он был темным, и только флакончики духов матово поблескивали в свете свечей от подсвечника, что она держала в руке.

В одной из обитых розовыми обоями стен находилась запечатанная охранными рунами дверка, которую можно было вызвать и открыть очень сложным заклинанием.

Что Порция и сделала. Нараспев проговорила заклинание и проход открылся.

Грубо вытесанные ступени вели вниз.

Было немного страшно, как в детстве, когда они с сестрой залезли в Затаенную Пещеру, о которой ходило так много слухов. Эвелина совсем не боялась. Наоборот, бросала вызов судьбе

Она всегда была такой… Смелой… Справедливой… Сильной…

— Мы — аромаги, Порция. Мы должны беречь и преумножать наш редкий дар.

— Но твой дар и дар твоей дочки сильнее, чем у меня и Джулии, Эв! — в голосе Порции явственно слышалась зависть. — Твой салон — лучший в городе, к тебе за парфюмом обращаются даже верховные демоны! Как нам приумножить наш дар? Сочинить такие модные ароматы, как у тебя?

— Техниками. Выполнением упражнений. Каждодневным трудом. Нужно изучать искусство ароматов, и тогда все получится.

— Получится, да… Скажи, Эв, Катажина, чья она дочь?

— Я не могу тебе сказать, Порция. Для безопасности всех нас. Это должно остаться тайной!

— Конечно, Эв. Само собой, моя милая добрая сестренка Эв, пусть это будет в секрете…

Порция преодолела достаточно большое расстояние, опускаясь все глубже под землю. Тайный ход привел леди Клэй к каменному порталу, в котором висело старинное зеркало в замысловатой оправе.

Женщина поставила факел, который зажгла еще в самом начале своего пути, в специальное отверстие в стене и подступила к зеркалу.

От прошествия лет оно было, как пологом, занавешено паутиной, но она, не боясь испачкаться, протерла гладь ладонью.

Однако отразило зеркало вовсе не темный подвал с пляшущими по стенам отблесками пламени, а шикарно обставленную комнату.

За дорогим секретером сидела очень красивая женщина с длинными темными волосами и печальными фиалковыми глазами.

Словно не веря своим глазам, она обернулась, а затем подошла к зеркальной глади с той стороны, внимательно всматриваясь в то, что творится в подвале.

— Эвелина, милая моя сестренка, — на лице Порции обозначилось подобие улыбки. — Как поживаешь?

— Как поживаю? — высокий голос Эвелины Лэверти звучал отдаленно и был едва-едва слышен. — После того, что ты сделала, ты смеешь называть меня сестренкой и спрашивать, как я поживаю? Ты в своем уме, Ция?

— Условия у тебя более чем хорошие… — лицемерно вздохнула Клэй.

— Хорошие условия? Ты окончательно спятила! Ты разлучила меня с дочерью! Заточила здесь на тринадцать лет! То есть ты считаешь, что вот так запросто можешь со мной разговаривать? Из-за какой-то глупой зависти, ты пошла на такое страшное преступление…

— Это не глупая зависть! У тебя всегда было все! А у нас с Джулией ничего! Все восхищались твоим парфюмом, а мы вынуждены были быть у тебя на побегушках!

— Я никогда не унижала ни тебя, ни Джулию! Наоборот, всегда подчеркивала, что мы на равных, каким бы не был ваш дар! Это ты вся извелась, пытаясь что-то мне доказать… Но тебе не нужно было мне ничего доказывать…

— Почему же… — усмехнулась Порция. — Видишь, как теперь все изменилось. Твоим салоном теперь владею я и моя дочь. Джулия — самый известный и уважаемый парфюмер Инферно! В отличие от твоей дочурки, которая продает драконье дерьмо! Она даже элементарные духи сотворить не в состоянии!

— Катажина… — с болью проговорила Эвелина. — Мне было плевать на салон, если ты так хотела, я могла в любой момент отдать его тебе! Но ты лишила меня возможности видеть, как растет моя дочь. Это так жутко, что до сих пор не укладывается у меня в голове. Я думала, что монстром был ее отец, но… Настоящим чудовищем оказалась ты, моя родная сестра…

— Ты не понимаешь, Эвелин. Пока ты была жива и здорова, мы с Джулией никогда бы не стали тем, кем стали сейчас. Общество всегда бы помнило о тебе и сравнивало… Теперь о тебе, как о реальной женщине, все забыли. Ты стала мифом. А о твоей дочери говорят, что пошла она далеко не в мать.

— Дар Кататажины был очень силен. Сильнее моего. Ты… Что ты сделала с ней? Отвечай, мерзавка!

— Всего лишь добавляла ей в пищу катсориум. Каждый божий день, все тринадцать лет. Ты знаешь, что в таких малых дозах он лишает дара… Но мягко и безболезненно, без вреда для того, кто его принимает.

— Ты… Я не верю, что ты — моя сестра! — в глазах Эвелины Лэверти блеснули слезы. — Не могу поверить, что ты на такое способна…

— Поверь мне, я очень добрая и милосердная, — возразила Порция. — Я могла убить тебя, а твою дочурку отправить в приют… Или куда похуже. Вместо этого я стала ее патронессой. Так что на твоем месте я была бы благодарна.

— Расскажи мне о ней! Хоть что-нибудь, прошу! Какая она стала? Я бы все, все отдала за то, чтобы увидеть Катажину хоть на секундочку, хотя бы одним глазком!

— Серьезно? Ловлю на слове! — Порция засмеялась недобрым смехом. — Смотри!

И она достала из кармана платья газету. В колонке светской хроники была большая статья про то, как Форас Данталион и Катажина Лэверти посетили благотворительный бал с красочным изображением жениха и невесты. Леди Клэй свернула газету таким образом, чтоб была видна только Катажина.

На пять секунд поднесла к зеркалу.

Эвелина протянула к изображению руки, вбирая каждую черточку повзрослевшей дочери, но ее пальцы наткнулись только на холодную гладь зеркала, которое находилось в ее темнице.

— Ну вот, полюбовалась и будет! Теперь выполняй обещание, дорогая сестрица!

— Чего ты хочешь…

— Скажи мне, кто отец Катажины, и почему ты его так боялась?

— Ты хочешь навредить моей дочери! Я ничего не скажу.

— Скажешь. Во-первых, потому, что обещала. А во-вторых, потому что… Так у тебя хотя бы будет надежда, что твоя дочь останется в живых… А не выпьет вместо почти безобидного катсориума экстракт белладонны, например….

— Зачем тебе это знать? — устало промолвила Эвелина.

— Скажем так, мне всегда было интересно, с кем спуталась моя сестренка и от кого родила дочь вне брака, — притворно улыбнулась Порция. — Такая сестринская откровенность, знаешь ли…

На самом деле главной причиной было другое. С некоторых пор девчонку как подменили. И почему проверенное годами средство перестало действовать, и в ней внезапно проснулся дар?

— Говори, Эв, иначе я прямо сейчас пойду и отдам приказ, чтобы белладонна оказалась в ее вечернем чае!

— Отец Катажины — Олден Астарот, — бесцветным голосом проговорила женщина в зеркале.

— Глава одиннадцати верховных? Его Светлость, первый демон? — в голосе Порции послышалась зависть. — Так ты у нас могла стать первой леди Инферно?

— Не могла бы… Моя родословная для него недостаточно блестящая. Он никогда не женился бы на мне. Но я точно знала, что, узнай он о том, что я беременна, верховный демон тут же отнимет ребенка, чтоб воспитать его по-своему.

— То есть, Астарот не знает, что у него есть дочь…

— Астарот вообще не помнит, кто такая Эвелина Лэверти… Чтобы уберечь себя и своего ребенка я заплатила за очень сложную демоническую защиту, которую наложили на нее при ее рождении и… И сделала то, чего в нашем мире еще никто никогда не делал…

— И что же, интересно?

— Я… я раздвоила себя и Катю на два мира. На наш мир, Инферно, и на техногенный мир без магии. Два тела, две сущности, живущие своей жизнью, но, по сути, одно создание и одна душа. Все было продумано до мелочей — благодаря этой многоступенчатой магии я могла не заботится, что Астарот хоть когда-то найдет нас… Теоретически, эти два астральных двойника могли снова слиться в одно целое, однако, такая вероятность крайне мала. Я не учла лишь одного — что моя собственная сестра окажется чудовищем. Когда в Инферно ты заточила меня в это зеркало, на Земле, в том мире, часть меня погибла…

— Я всегда знала, что ты хранишь какую-то тайну, сестренка, но не подозревала, что такую… Две Катажины, значит, — Порция потерла подбородок. — Вот тебе и объяснение, что ее как подменили! И дар мог скакнуть как раз от этого — он же подпитался от своей второй части… А подскажи-ка мне, моя ненаглядная сестричка, при слиянии двух двойников в одно целое, в каком из миров окажется душа?

— В Инферно, конечно…

— Ве-ли-ко-леп-но! Значит, Катиж — иномирянка! — просияла леди Порция Клэй. — Ты сейчас рассказала мне просто великолепную информацию!

— Что случилось с Катажиной? Что ты собираешься с ней сделать?

— Ничего особенного, — хищно улыбнулась Порция. — Абсолютно ничего особенного!

— Если ты хоть пальцем прикоснешься к моей дочери!

— Я — не прикоснусь. Прикоснутся другие. Но ты не беспокойся, сестричка. Есть один шанс из ста, что она все-таки останется в живых.

С этими словами Порция взяла факел и, не обращая внимания на то, что Эвелина Лэверти отчаянно закричала и заколотила руками в зеркало с той стороны, начала свой подъем наверх.

Баронесса Мониса Вариен находилась в своей спальне.

Но о том, чтобы спать не было даже и речи.

Она нервно расхаживала из одного конца комнаты в другой, так, что полы ее ярко-красного шелкового пеньюара развевались, как крылья.

— Ненавижу тебя, наглая, подлая, мерзкая дрянь! — бормотала баронесса, не отрывая взгляда от зеркала. — Чтоб ты сдохла в жутких мучениях, Катажина Лэверти!

Зеркальная гладь была полностью закрыта огромным газетным разворотом, на котором в полный рост была изображена девушка в синем платье с темными волосами и фиалковыми глазами. Так как тема предстоящей свадьбы темного герцога и леди Катажины была необыкновенно популярна, в газете придумали напечатать отдельные магические плакаты с изображением жениха и невесты.

Едва раскрыв тот номер, из которого практически в полный рост развернулось изображение ненавистной навозной девки, Мониса поперхнулась утренним чаем и тут же пришла в дикую неконтролируемую ярость.

И вот сейчас на месте глаз Катажины на плакате красовались рваные дыры, которые Вариен выцарапала собственными ногтями.

Она совершенно не предполагала, что Форас способен зайти с этой девчонкой из лавки так далеко!

Что угодно, только не свадьба!

Это она должна была быть невестой! Она! Мониса!

Про нее сейчас должно было судачить все Инферно, обсуждая, в каком платье она появится у свадебного алтаря!

До того, как Форас объявил на Самайне Лэверти своей невестой, у Монисы еще теплилась какая-то надежда, что темный герцог одумается и вернется к ней.

По правде сказать, в глубине души она вообще предполагала, что шестой верховный демон подойдет к ней на балу… В какой-то момент так и показалось — Мониса затрепетала, думая, что Форас идет к ней…

Но он прошел мимо, даже не взглянув на баронессу!

Проклятая навозная девка! Все, все, все из-за нее!

В этот момент неприметная дверка черного хода открылась, и в спальне показался поверенный Монисы. Демоница набросилась на молодого человека, как разъяренная тигрица.

— Ты! Обещал все устроить, а тем временем свадьба уже через два дня! Обманщик!

— Не нужно нервничать, госпожа. Я с хорошими новостями. Я нашел людей и обо всем договорился.

— Ты столько времени кормишь меня обещаниями, а эта поганка тем временем радуется в объятиях моего герцога!

— Разве вам не нравятся мои объятия, госпожа?

Вне себя от злости, Вариен хотела закричать, что в любовных утехах этот болван и в подметки не годится Форасу, но решила действовать хитрее.

— Очень нравятся, — томно ответила баронесса и приобнажила линию декольте. — Но понравятся еще больше, когда эта подстилка будет примерно наказана!

Засмотревшись на грудь баронессы, молодой человек захотел прижать ее к себе, но Вариен не далась.

— Это будет платой за проделанную работу.

— Условия изменились, госпожа, — ухмыльнулся слуга. — Ставки повысились — Лэверти теперь невеста самого верховного демона и он наложил на нее свою персональную защиту. Провернуть задуманное вами будет непросто!

— Ты должен это сделать!

— А вы должны мне ласку. Я столько времени скитаюсь по злачным местам и общаюсь с темными личностями, что совсем от нее отвык…

Хитрый сукин сын! Вариен готова была рвать и метать от подлой наглости парня. Но ради того, что она задумала, она была готова на все.

Поэтому она распахнула пеньюар и приглашающим жестом указала на свою постель. Куда ее поверенный и нырнул с огромным удовольствием.

Полностью удовлетворив все его прихоти, Вариен спросила только одно:

— Когда?

— Очень-очень скоро, — был ответ.

И женщина не сдержала счастливой злобной ухмылки.