35 глава

О чем должна думать девушка в ночь, предстоящую перед свадьбой?

Явно не о том, чтобы сбежать из-под алтаря!

Но мысли о побеге последние несколько дней просто преследовали меня.

Нервы были на пределе, я очень много всего делала и очень мало спала.

День нашего с Форасом Данталионом бракосочетания был и днем открытия моего парфюмерного салона. Это он посоветовал так сделать для большей шумихи. «Все Инферно заявится, чтобы посмотреть», — сказал Форас.

И я не могла не признать, что это действительно хорошая идея. Провести два торжества разом, чтобы привлечь к ним максимальное внимание общественности — это было умно.

Беспечно предоставив Трисии Бренлис заниматься приготовлениями к моей собственной свадьбе, я с головой окунулась в приготовления к открытию салона.

Мы с господином Траффордом лично контролировали рабочих, которые занимались отделкой помещения, чуть ли не ночуя прямо там. Несколько раз они напортачили — например, с цветом стен, или с отделкой дверных порталов. Приходилось указывать на промахи и подгонять, чтоб не зевали.

Параллельно я наладила связи с двумя самыми лучшими садоводами страны, чтобы быть обеспеченной самими свежими и чудесными цветами во всем Инферно.

Форас и тут хотел мне помочь, но я сделала все сама. Господин Глэдис когда-то работал с магазином моей матери и был счастлив возобновить старые связи. С господином Ритчелом удалось подружиться, когда я преподнесла персональные цветочные духи в дар его жене.

Благодаря этим связям я разжилась новыми ингредиентами и создала духи, которые представлю на открытии своего салона. Я планировала, что они станут моей визитной карточкой.

Сложнее всего пришлось с поиском художника, который бы оформил мою вывеску, а так же этикетки для будущих духов.

Господин Траффорд указал мне самого лучшего художника в городе. Я сходила на выставку его работ и признала, что он действительно рисует красиво. Но… Увы, в жизни этот художник оказался настолько мерзким товарищем, который тут же напомнил мне Грегори Педера, что стало ясно — никаких дел я с ним вести не смогу.

Он выставил условие, что будет сотрудничать со мной, только если я буду позировать ему ню. Что меня, разумеется, не устроило, и наглец был послан далеко и надолго.

Благо, и с художником выручила умница Трисия: подсказала того, который трудился в их газете. Этот небогатый и приятный юноша страшно обрадовался возможности поработать на меня. А когда нарисовал мне вывеску и первую этикетку для духов, я поняла, что он намного более талантлив, чем тот избалованный известностью тип, с которым я попыталась договориться изначально.

В общем, по части магазина все шло по плану.

В отличие от моей предстоящей свадьбы с темным герцогом. Каждый раз, когда Форас пытался приблизиться ко мне, я убегала или отворачивалась, пытаясь не допустить этой близости.

Но так делать я могла только до свадьбы, а потом… первая брачная ночь и все дела.

Паника накатывала на меня, когда я представляла, что демон проникает через мою защиту и узнает мой секрет. Узнает, что я — существо из другого мира, которое несет в себе опасность для мира его собственного. А что делают с опасностью?

Правильно. Ее устраняют.

Единственным, кто мог успокоить меня в эти дни, был Дуайт Уолтон. Как официальная невеста темного герцога, я теперь не могла видеться с ним часто и наедине. Но наших прогулок по Вилберн-парку мне вполне хватало.

Я никогда не забуду глаза молодого целителя, когда мы с ним впервые встретились после объявления о моей помолвке.

Это был такой взгляд… Такой, что мне подумалось, что совершаю огромную ошибку и мне любыми способами нужно отменить эту свадьбу.

Однако спустя буквально пару мгновений Дуайт взял себя в руки. И это было достойно огромного уважения. Он поздравил меня, сдержанно и официально. А я не выдержала и заговорила с ним о побеге.

— Это то, чего я хотел бы больше всего на свете, — проговорил Уолтон негромко. — Сбежать с вами и оберегать вас. Но я не могу подвергать вас такому риску, Катажина. Я… не могу себе этого позволить. Это неразумно. Поэтому совершенно исключено — Форас отыщет вас, где бы вы не были.

— Не лучше ли выбрать из двух зол меньшее? Возможно, он все-таки не найдет меня… Если нет — при близком контакте почувствует, что я не та, за кого себя выдаю.

— Побег — больший риск, Катажина. Темный герцог испытывает к вам чувства. Это видно невооруженным взглядом. Я склонен считать, что это… застит ему глаза.

Дуайт смотрел на меня своими ясными серыми глазами. И я вдруг подумала, что он с трудом сдерживается.

Стоило мне только приблизиться к нему, прильнуть в объятии, сказать «Бежим вместе, прошу!», он сделает для меня что угодно. Пойдет хоть на другой конец Инферно, хоть в другой мир…

Но я не могла ответить на чувства молодого целителя. А значит, не могла унижать его таким поступком — бесчестной манипуляцией.

Теперь уже пусть будет, как будет.

Пусть будет так, как предрешено.

Несмотря на то, что сама она одевалась очень консервативно, Трисия помогла мне подобрать роскошный и вычурный свадебный наряд.

Зауженный верх был украшен прозрачными кружевными вставками и искусным шитьем, которое сияло и искрилось, будто было создано из бриллиантовых нитей. Пышная юбка в пол была такой громоздкой, что шлейф тут же занял все пространство моей небольшой комнаты. Поверх шифона шла тончайшая паутинка, украшенная бриллиантиками, что переливались, как капли росы на солнце.

Довершали мой образ распущенные волосы, завитые в легкие волны, бриллиантовая тиара и пышная фата.

Бриллианты явно были любимыми камнями темного герцога. И сегодня на мне их было неприлично много.

Самым же последним аккордом в моем образе являлся мой аромат. Духи, которые я нанесла на запястья и шею в том месте, где бились точки моего нервно бьющегося пульса.

Флакон был белым и немного напоминал застывшие складки ткани. Крышку украшал широкий атласный бант. На самом флаконе была чудесно прорисованная этикетка с тонкими узорами и элементами.

«Белый плен» было написано красивым готическим шрифтом.

Белый плен — так я назвала свое создание. Звонкий и нежный аромат, отдающий белоснежной пудрой и снегом, пышный и переливающийся, как мое свадебное платье. Верхние ноты ему подарила тубероза и фиалка, в средних играли ландыш, лилия и каро-карунд, а базой стали сандал и пачули.

И, чуть ниже на этикетке мелкими буквами: «Духи Катажины Лэверти».

В этот день я сама должна была стать главной рекламой своих духов и своего салона.

В это утро в Инферно выпал первый снег.

Я шла по алой дорожке к алтарю, оставляя за собой шлейф платья и шлейф аромата, который раскрывался в холодном воздухе совершенно потрясающими нотами. Я видела лица гостей, которые втягивали воздух и поворачивали за мной головы, точно околдованные.

Среди сотен незнакомых лиц мелькнуло знакомое лицо Трисии и… Дуайта Уолтона. Он слегка улыбнулся мне, и от этой поддерживающей улыбки мне стало немного легче.

На передних местах восседали самые почетные гости — десять верховных демонов во главе с Астаротом и его супругой Лексией.

Я разглядывала гостей, наверное, чтобы не видеть главного.

А именно жениха, что ждал меня около алтарного камня.

Каждый раз я смотрела на него, и каждый раз, словно в первый поражалась совершенным линиям лица, холодной и мужественной красоте этого мужчины.

Его безукоризненный сюртук был черным, как сама ночь, с алыми вставками. Длинный плащ был сколот у горла брошью с кроваво-красным рубином. Камень ярко блеснул в слабых лучах восходящего солнца, и мне вдруг подумалось, что это не к добру.

Все и всё вокруг как будто отдалились. Перестали существовать.

Как во сне я произнесла брачное обещание. Что я делаю? Может, это сон?

Сбилась, по крайней мере, раза три, но Форас не обратил на это внимания.

Едва дождавшись, когда духовник договорит свадебные клятвы и свяжет своей магией, он впился в меня поцелуем.

Нашим первым поцелуем, который мог стать для меня роковым.

Наверное, он ждал, что я отвечу, и мне хотелось ответить ему со всей страстью. Ему, Форасу Данталиону — самому потрясающему мужчине из всех, кого я знала.

Моему мужу.

Вместо этого я сжалась, не отвечая ни на объятие, ни на ласку. Каждую следующую секунду ожидала, что вот-вот, сейчас он почувствует, увидит, обличит меня перед всеми…

— Твое сердце — лед, — негромко сказал он так, что это услышала только я, и в этих словах мне почудилась горечь. — Кажется, ты никогда не простишь меня за то, что я тебя принудил…

По крайней мере, сейчас я могла вздохнуть спокойно — после этого поцелуя моя защита не пала. Даст бог, не падет и в первую брачную ночь.

При этой мысли меня кинуло в жар.

— Считайте, что уже простила, Ваша Светлость, — так же негромко сказала я, пока мы рука об руку чинно шли к праздничному белому экипажу. — Вы очень много сделали для меня… с салоном.

— Возможно, раньше бы я и хотел… тебя купить, Катажина, — подбирая слова, проговорил герцог. — Но я делал это не ради выгоды. Мне просто хотелось помочь тебе осуществить свою мечту. Знаешь, я до сих пор не могу тебя понять, и это сводит меня с ума. Ты не отвечаешь на мой поцелуй, но я чувствую в тебе желание. Я вижу в твоих глазах нежность и страх, и не понимаю, чего больше и чем вызван последний. Воистину, ты самая загадочная девушка на свете. И разгадке твоей загадки я готов посвятить всю свою жизнь.

От этих слов мое сердце затрепетало, и я вдруг подумала, что никогда в своей жизни не была такой счастливой.

Сразу после брачной церемонии мы отправились на Соррель-авеню.

Мой магазин светился изнутри, как праздничный шарик на новогодней елке.

«Парфюмерный салон «Аромагия» было выведено замысловатым шрифтом на вывеске. Молодой газетный художник постарался, чего там говорить.

Вокруг магазина уже собралась целая толпа, которая восторженно загалдела, когда я перерезала белую атласную ленту и пригласила всех вовнутрь.

Я правда не ожидала, что будет столько народа. Правда! Форас был совершенно прав — в этот день на Соррель явился весь бомонд Инферно.

Что ж, мне было чем всех их удивить!

Гости ахнули от восхищения.

Я и сама не могла до конца поверить в то, что практически идентично воссоздала его по изображению в старой газете.

Интерьер парфюмерного салона моей матери.

Здесь не было никаких кричащих розовых цветов, как в «Магнолии». Все было белым или кремовым.

Роскошные мраморные полы с узором, хрустальные люстры и подсвечники в витиеватых канделябрах, а так же узорные белые кованные стеллажи. Ради того, чтобы оформить интерьер с таким шиком, я продала свои «Удобрения и бытовые эликсиры» на Рутной улице.

Было очень жалко расставаться со старой лавкой. Особенно по ней горевал, как ни странно, Дарси.

К тому же Форас сказал, что все оплатит. Но я отказалась — я не должна была получить это чудо на блюдечке с голубой каемочкой. Мне тоже нужно было чем-то пожертвовать. А так, как жертвовать больше было нечем, то…

На вырученные от продажи лавки деньги я купила антикварную мебель, которая когда-то принадлежала одному из верховных демонов старого состава.

Она вписалась идеально. Она того стоила!

На прилавке в специальной плетеной корзиночке восседал Дарси, по торжественному случаю принаряженный в белый атласный бант. Скоттиш, разумеется, пожелал присутствовать на самой церемонии, но я побоялась, что с ним что-то случится или он потеряется, потому не взяла котика.

— Можно тебя поздравить, предательница? — поинтересовался мой фамильяр, щуря апельсиновые глаза. — Он понял, что мы не здешние, или казнь отменяется?

Я мысленно ответила, что пока все в порядке, и прикоснулась к пушистой шерстке, что, как всегда, наполнило меня энергией.

— Дорогие гости, сегодня я счастлива вдвойне! — привлекая всеобщее внимание, сказала я. — Во-первых, я стала женой темного герцога Данталиона, что априори делает меня счастливейшей из смертных. А, во-вторых, сегодня я открываю свой парфюмерный салон, как дань памяти моей любимой матери. В честь этих двух событий я создала новые духи, которые назвала «Белый плен». Они сейчас на мне. Можете не стесняться и подойти, чтобы понюхать!

Мое предложение ожидаемо вызвало бурную реакцию, а Теодор Вассаго, который, конечно, был первым в списке гостей, задорно сказал:

— И навлечь на себя гнев темного герцога? Нет уж, леди Катажина, дураков нет!

На самом деле эта акция у меня была заранее согласована с Форасом, хотя и было понятно, что, конечно, никто не пойдет меня нюхать.

— В таком случае сейчас я прямо при вас покажу процесс создания этого аромата! — громко сказала я.

Заинтересованное общество подтянулось ближе. Похоже, Джулия никогда не устраивала для них таких представлений. А да, судя по ее кислой физиономии, действительно не устраивала. Тетя Порция и Джулия присутствовали на торжестве, но вели себя так тихо, чтоб это было даже странно.

Впрочем, сейчас мне уж точно было не до них!

Слуга принес на стеклянных подносах ингредиенты, и я приступила к извлечению эфиров. Я была на волне и меня даже не смутило, что столько глаз внимательно наблюдают за мной.

Вскоре салон замерцал разноцветными сияниями, которым я мастерски управляла мановением кончиков своих пальцев.

За что особенно люблю свою магию — так это за красоту!

Белое, розовое, фиолетовое, нежно-зеленое пузырились мерцающими крупицами, и я жонглировала этими облачками под чарующие звуки музыкального квартета.

Случайно я поймала взгляд Фораса, и в нем было столько восхищения, что трудно было в это поверить.

И вот я сливаю все сияния в единое целое и достаю из них белый флакон, напоминающий складки ткани. Услужливый слуга тот час протягивает мне нарисованную художником этикетку, и вот он — «Белый плен».

— Прошу попробовать, дамы и господа! — чарующе улыбаюсь я, и в моих пальцах возникают загодя приготовленные узорные полоски бумаги.

Это Джулия предлагала всем нюхать одну и ту же крышечку, но я решила, что будет гораздо эффектнее нанести аромат на полоски и раздать всем.

Я чувствую, что все идет как надо. Вижу восторженные и заинтересованные лица и заранее ликую, как вдруг…

Вдруг вперед выступает тетя Порция.

— А я прошу вас этого не делать, уважаемое общество! — громко говорит она. — Это может быть опасно. Неизвестно, что эта особа там наколдовала, может и навредить…

— Что вы несете, леди Клэй? — сквозь зубы цедит Форас, вмиг оказавшись рядом со мной, и словно желая заслонить меня собой.

— А то, Ваша Светлость, что перед нами не моя племянница Катажина Лэверти, а попаданка из другого мира, принявшая ее облик! Она всех нас обманула, заморочила… Не верьте ей, она опасна!