36 глава

К поискам таинственного попаданца, который проник в Инферно, Форас приступил сразу же после разговора с Астаротом.

Основные приготовления к свадьбе пришлось поручить Нортону. Самое удивительное, что это даже вызвало в Форасе нечто вроде разочарования.

Раньше он и помыслить о таком не мог — что с удовольствием захочет заниматься устройством брака, к которому его принудил глава демонов.

Но эта девушка перевернула все.

Любовь к Катажине Лэверти изменила его, и Форас не мог до конца понять, приятен ему этот факт, или раздражает его.

Однако он осознавал, что назад дороги нет — теперь он крепко привязан к этой девушке, и, чтобы разорвать эту связь, должно случиться что-то совсем из ряда вон.

И так сладко загодя ныло сердце при мысли о их первой брачной ночи…

Скоро она будет его… Целиком и полностью его! Ждать осталось недолго.

А пока существовало дело не менее важное — отыскать источник активности в завесе, которая закрывала Инферно от других миров.

Форас очень подробно допросил смотрящих демонов, которые отвечали за завесу и следили за ее состоянием. Если где-то она начинала вдруг истончаться и должен был открыться портал, смотрящие тут же отправлялись в это место, чтобы обновить защиту.

И вот сейчас они в один голос утверждали, что совсем недавно завеса была тронута. Но, каким образом и в каком месте, сказать не могли.

Форас подумал, что, возможно, никакого попаданца и нет, так как смотрящим не было точно известно, открылся ли портал вообще. Однако, проверить нужно было в любом случае — слишком многое было поставлено на карту.

О том, что попаданцы истощают Инферно, было доподлинно известно с давних пор — тогда завесы не было, и они проваливались в их мир довольно часто. Вскоре верховными демонами было замечено, что с появлением в их мире «чужих», в Инферно стали происходить различные катаклизмы: ураганы, оползни, грозы, непроглядные, долгие туманы…

Мир как будто отторгал то, что изначально было создано не в нем — самих попаданцев… Тогда старым советом верховных было принято решение о создании завесы и… О том, что тех, кто просочится сквозь нее, нужно ликвидировать вместе со всеми вещами, которые были при них.

Правда, спустя много времени глава верховных демонов Астарот нарушил вековой завет. И Форас об этом знал…

Пару лет назад в их мир провалились два попаданца-мужчины, непонятно каким образом обойдя завесу. У одного из них обнаружилась техногенная штучка, настолько заинтересовавшая Астарота, что он под строжайшим секретом велел ее сохранить.

С попаданцами же поступили согласно уставу…

Их уничтожили.

И вот сейчас Форас стоял и смотрел на свою теперь уже жену.

Желанную жену. Любимую жену. Красавицу-жену, от которой он всю церемонию не мог оторвать глаз.

И которой прямо в лицо были брошены такие страшные обвинения.

Само собой, никакой попаданкой Катажина не являлась. Форас был в этом уверен на все сто процентов.

Он бы почувствовал, если с ней что-то было не так. Да и вообще, с ней не могло что-то быть не так априори.

Это были козни ее завистливой тетки и кузины, которые изошли ядом из-за того, что салон Катажины открылся прямо напротив их, и еще до открытия наделал столько шуму, что им и не снилось.

У него ведь мелькала мысль обезопасить злобных матушку с дочуркой, так как они способны на фортель. Но с этим попаданцем, ритуалу поиска которого Форас посвящал львиную долю своего времени и сил, он упустил этот момент и не отдал соответствующего приказа Нортону.

Слова Порции Клэй не значили и одного су. Он знал это, он это чувствовал.

Но они были брошены… Брошены напоказ и их услышало слишком много людей и демонов.

А главное, что их услышал Астарот.

Откуда не возьмись, к Катажине вдруг подступили два дюжих демона из охраны главы. Она так беззащитно смотрелась рядом с ними, хрупкая в своем роскошном свадебном уборе, что Форас рванулся к жене, намереваясь стереть с лица земли тех, кто посмел встать над ней.

Но был схвачен за руку цепкой рукой главы демонов.

— Не глупи, — негромко сказал Астарот. — Мы не будем принимать на веру это обвинение. Однако и оставить без внимания его не можем. Требуется небольшая проверка…

— Она чиста, как ангел. Вы не посмеете подвергать ее…

— Форас, Форас… Любовь к этой девушке застила тебе глаза. Но мы должны проверить, сам знаешь.

Личная охрана Астарота. Неприметные демоны в черном. Откуда на свадьбе взялось столько охраны?

Форас напустил на себя хладнокровный вид, хотя единственным его желанием было сейчас раскидать всех охранников и прорваться к своей жене, которую под локти куда-то уводили.

Но он знал, что это будет проявлением слабости. А слабость ему сейчас показывать никак нельзя.

Потому он с независимым видом двинулся за Асторотом.

Черт побери, ему даже не разрешили ехать в одном экипаже с ней!

А когда понял, куда ее везут, сердце дрогнуло.

Это было Тайное управление, которое находилось под особым контролем Его Светлости Астарота. Проще говоря, застенок.

Все архиважные и секретные дела, которые касались безопасности страны, решались именно здесь. Здесь принимались судьбоносные и, подчас, жестокие решения. И здесь проводились в исполнение смертные приговоры.

Форас всегда с неприязнью относился к этому стоящему на отшибе мрачному замку, над кровлями которого вечно кружилось воронье.

Сюда ее привезли, его-не его сокровище в ее пышном белом платье, подол которого очень быстро испачкался в грязи на каменных полах.

— Ты знаешь правила, — негромко сказал Астарот, который следовал рядом с ним. — Если она из чужого мира, то оно… откликнется ей. Почувствует в ней свою. Тогда уж не обессудь, мой мальчик…

Под замком находилась разветвленная система подземелий. В одно из них ее и привели.

В самом центре застенка стоял огромный камень, накрытый куполом из переливающегося магического стекла, на которое были нанесены все мыслимые и немыслимые магические защиты.

На самом камне, накрытый этим стеклом, лежал небольшой прямоугольный кирпичик. Он и сам был из темного стекла — с одной стороны. С другой имел закругленный металлический корпус.

Форас знал, что при нажатии на маленькую кнопку сбоку, это темное стекло могло загораться чудесными картинками, которые менялись по мановению пальца по этому самому стеклу.

Мало того, тот предмет мог издавать колдовские мелодичные звуки, непривычные ни уху демона, ни человека. А еще воспроизводить реальность.

Форас был за то, чтобы уничтожить изъятую у попаданца чужеродную шутку, которая несла в себе такую силу.

Но Астарот был совершенно ей очарован… Мужчина, у которого ее изъяли, назвал этот прямоугольник диковинным словом «телефон».

И вот сейчас глава верховных демонов хотел с помощью него проверить Катажину…

Его новоиспеченной жене объяснили — она должна прикоснуться к этому предмету.

Просто прикоснуться. Всего-то!

Но Форас видел, как что-то мелькнуло в ее фиалковых глазах.

Страх… Неужели страх? Она боится…

Конечно же, она боится того, что сейчас происходит, и того, что должна испытать на себе силу этого чужеродного устройства.

Только за один ее страх Форас готов был положить всех, кто находился сейчас в этом подземелье — от молчаливых охранников до самого главы верховных демонов!

Но не успел он вскинуть руки, чтобы выплести разрушительную магию, как Катажина коротко взглянула на него и сунула кисть под купол.

Тонкие пальчики девушки прикоснулись к гладкой зеркальной поверхности кирпичика.

Астарот хищно подался вперед.

Форас знал, что он не откликнется. Он был уверен в этом, как никогда. Жизнь был готов поставить на это…

И все-таки с трудом сдержал выдох облегчения, когда… ничего не произошло.

Стеклянный купол, который защищал Инферно от воздействия чужого предмета, и за столько лет по-любому впитал его ауру остался глух так же, как и сам чертов прямоугольник.

Не вспыхнул, не загорелся, не дал понять, что чувствует в Катажине часть иного, нездешнего мира…

Она продержала руку под куполом минуты три, но это время показалась Форасу вечностью. Он подошел к жене и, взяв ее за талию, повел, увлекая из этого неприятного места.

Их никто не удерживал…

— Приносим свои извинения, Ваша Светлость, герцогиня Данталион, — проговорил Астарот, когда они уже почти скрылись за поворотом коридора. — Но мы должны были проверить…

— Что вы, это ваш долг, — Катажина присела в вежливом реверансе. — Я все понимаю.

Потрясающая девушка!

Дальнейшее было как в каком-то сне. Впервые на памяти Фораса.

Он чувствовал опьянение и какую-то странную дрожь. И выпитый бокал ягати был тут совершенно не причем.

Его дворец был в эту ночь абсолютно пуст от слуг. Только свечи горели и благоухали гирлянды белых роз сорта аваланж, которыми он был убран сверху до низу.

Ранней зимой аваланж были в дефиците, но Форас не поскупился и отдал за них тройную цену.

Все лишь для нее. Для нее одной.

Кажется, после событий этого дня Катажина с трудом держалась на ногах. На парковой дорожке она запнулась о шлейф своего платья и точно грохнулась бы, если б он ее не придержал.

Вспомнив старинные традиции, Форас ухватил ее за талию и поднял на руки. Девушка слабо отнекивалась, но положила тонкую руку в перчатке на его плечо.

Неужели она не понимала, что даже в своем пышном свадебном наряде, шлейф которого занимал всю карету целиком, она все равно была для него не тяжелее пушинки?

Шлейф. Этот пышный шлейф волочился по парадной лестнице, когда он нес ее на второй этаж.

В спальню. В свою личную спальню, куда не допускалась ни одна из его подружек.

Но она…

И вот она, наконец-то здесь… Совсем как в его мечтах.

Непослушными пальцами Форас расстегивал обтянутые атласом пуговицы и не верил себе.

После всего, что произошло сегодня. После заявления ее идиотки-тети, из-за которого Катажина, можно сказать, висела на волоске.

Теткой надо будет заняться. Арестовать ее и обыскать дом. Казнить не надо. Но пусть посидит в тюрьме пару лет за то, что посмела тявкнуть на его драгоценную жену.

Под свадебным платьем у Катажины тончайшая кружевная сорочка, которая не скрывает изгибов ее совершенного тела.

Форас отстраняется, чтобы прошептать:

— Как же ты прекрасна…

И обнять ее вновь — так порывисто, что она порывисто выдыхает, уронив бессильные руки на его плечи.

Это небыль. Это сон.

Только во сне он усаживал ее к себе на колени и целовал — не тем церемонным поцелуем около свадебного алтаря, а так порывисто и страстно, как того хотел. И она отвечала с той самой страстью, о которой ему мечталось, нежная и трепетная в его сильных руках.

— Форас… — прошептала девушка, когда он уложил ее на простыни. — Я так не могу…

Ее целомудренность особенно умилила именно сейчас, когда он видел и чувствовал, как сильно она этого хотела.

— Тебе нечего бояться… Я клянусь…

— Я не об этом. Совсем не об этом. Я не могу лгать тебе. После всего что произошло сегодня и в последние дни, поняла — не могу… Наверное, я дура, но… Я хочу любить тебя, Форас. Но любовь нельзя начинать с обмана. Я это точно знаю…

Такая прекрасная… Кремовое кружево сорочки, распущенные темные волосы, фиалковые глаза и дивный нежный аромат…

Так и съел бы ее сейчас, не слушая, что там она пытается лепетать… Неужели не понимает, что это неважно? Что все, по сравнению с ней, неважно!

— Хорошо, — с превеликим трудом он заставляет себя остановиться. Это важно для нее, а, значит, ему нужно выслушать. — Что ты хотела сказать мне, Катажина?

И тут она вонзила кинжал прямо ему в сердце. Вонзила и повернула.

— Тетя Порция говорила правду. Я попаданка, Форас. Я попала в тело Катажины Лэверти из другого мира, где я являюсь ее двойником. Там у меня был муж и там… Там была вся моя жизнь. Ты не должен был на мне жениться, Форас. И всего этого не должно было быть. Теперь ты знаешь…