Не кипятись, Мa belle

— Вера, у тебя что-то срочное? — голос Лиховского отдаёт слабым эхом, словно он находится один в огромном, совершенно пустом помещении. — Я на лекции. Перезвоню как освобожусь.

Ну как срочное… ещё пару месяцев подождёт. Но это не телефонный разговор, мне нужно видеть его глаза, когда услышит. Хочу чувствовать тёплые руки, кружащие меня по комнате, и колоть губы об отросший ёжик волос на его голове. Запомнить хочу во всех деталях самый важный, самый удивительный эпизод нашего счастья. Представляю, как скажу Матвею что ошибался не он — мы оба ошибались, и дичайшее волнение вперемежку с таким же дичайшим восторгом захлёстывает по самую макушку.

— Нет, не нужно, — широко улыбаюсь ясному февральскому небу, пытаясь выровнять срывающееся дыхание. — Просто не задерживайся сегодня. У меня для тебя грандиозная новость.

Эмоции переполняют: немного страха, растерянность, окрылённость, восторг — их во мне сейчас столько намешано, что выпустить получится только с криком. Представляю, какой ажиотаж вызовет голосящая во всё горло ненормальная на оживлённом проспекте в центре города. Лучше перетерпеть.

— Вера, подожди. Что с твоим голосом?

— А что с ним? — сжимаю до скрипа ремешок сумочки, где в только что купленной красивой коробочке лежит наш общий подарок судьбы.

Несвоевременно, обуза, оплошность — ужасные слова, которые язык не поворачивается применить к двум полосам на самом важном тесте в моей жизни.

— Вера?

Желание всё выложить прямо сейчас рвёт на части, но пара часов ничего не изменят, поэтому я как могу прикручиваю своё непокорное воодушевление и нейтрально произношу:

— Всё в порядке. Просто сильно соскучилась.

— Что? Не расслышал. Откуда шум?! Ты сейчас в городе?

— Нет, на балконе. Развешиваю бельё, — прижимаю нижнюю часть телефона плотнее к щеке.

Я не в восторге от своей маленькой лжи, но неуёмному Матвею ничего не стоит сорваться ко мне, а знакомить их с Дроновым всё равно что запереть голодного льва и лося в одной клетке. У нас и без лосей забот по горло.

— Опять вы за свое, ироды? — строго дребезжит из динамика женский голос.

— Всё Вер. Я позвоню позже, — скороговоркой выпаливает Лихо и сбрасывает звонок.

Кажется кое-кто попал под раздачу к вредной профессорше, — усмехаюсь, сворачивая к Сашиной многоэтажке. — А ещё этот кое-кто скоро станет папой.

Господи, самой не верится! У меня и раньше случались задержки, но утром я все-таки решилась купить тест и результат, а точнее моё мельтешение по комнате с заламыванием рук и причитаниями "Как признаться Лизе?", впечатлил даже флегматичную Мусю. Зря только Матвей грозил Беде расправой, новогодняя ночь действительно подарила нам маленькое чудо.

У нужного подъёзда долго смотрю на парадную дверь, понимая, что никакими коврижками не заставлю себя ещё раз подняться в Сашину квартиру. Противно. И элементарно тревожно. От такого подонка жди чего угодно.

— Привет, — сухо здороваюсь, набрав его номер. — Я на месте. Жду во дворе. 1439f7c

— Даже не поднимешься? — спрашивает он почти добродушно, но я слишком хорошо знаю эту напускную любезность. Таким же тоном Дронов заверял соседку, что ему не мешает поздняя вечеринка, а следом сразу же нажаловался участковому. Сейчас смешно с какой наивной горячностью я тогда искала оправдание его подлости.

— Ты вернёшь мне ноут или нет? — огрызаюсь, нервно постукивая ногтями по дверной ручке и удручённо оглядываюсь по сторонам. Никого. Если упрётся, придётся подниматься, только сначала хорошо бы найти себе кого-нибудь в спутники. При свидетелях, да ещё если те — жильцы его дома, Дронов наглеть не станет. Одна головная боль с ним. Я уже начинаю жалеть, что вчера написала, но с грудничком меня никто не трудоустроит, остаётся только заработок в сети.

— Не кипятись, Мa belle. Что-то ты совсем дёрганая стала, — тянет он с притворным сочувствием. — Может, всё-таки поднимешься? Помогу расслабиться по старой памяти.

— Тебя только послать по старой памяти, — пресекаю поток пустого, совершенно неуместного флирта. — Так что, спустишься? Только давай без лишних предисловий: да-да, нет-нет. Я и так потратила на тебя слишком много времени.

— Спущусь, конечно, — как-то подозрительно быстро добреет Саша. Я невольно отодвигаю от уха телефон, словно из динамика могут полезть гадюки. Впрочем, он моментально возвращает себе истинное лицо, иронично добавляя: — Смотрю, всё-таки мать не ошиблась. Твой новый бойфренд круглый неудачник, раз ты вынуждена побираться. Без обид, но я бы тебе уже новый купил.

— Ты сначала старый верни, — я собираюсь сбросить вызов, чувствуя, как руки потряхивает от злости, но Саша смеётся так унизительно, что промолчать невозможно. — Накладно, когда приходится подарками компенсировать мужскую несостоятельность, да?

Вот теперь можно отключиться и спокойно ждать Дронова. Чтобы оставить за собой последнее слово, он пулей вылетит, не меньше.

И действительно, пяти минут не проходит, как Сашка вылетает. Причём летит на всех парах, да такой расписной, что я в испуге вжимаюсь спиной в бетонную стену, мечтая врасти в неё бездушным куском штукатурки и ничего вообще не видеть. Но я вижу. Вижу каждую мелочь, и внутри всё промерзает насквозь. Беззвучный крик закладывает уши, а я продолжаю смотреть, будто тестируя, сколько же ещё боли способно вместить в себе моё сердце.