ГЛАВА 12

Вызванный срочным посланием ректора, руководитель учебного процесса открыл дверь в аудиторию и имел удовольствие лицезреть забившихся в угол ректора и магистра, прикрывавших спинами леди, а помимо троицы — крепко спящих учеников, с громким храпом бродящих по классу. Тех, кто слишком приближался к живописной группе в углу, магистр отталкивал подальше стулом, развернутым ножками вперед. Повинуясь заклинанию, все ученики норовили подойти поближе к своему взывателю, а в итоге только теснее зажимали мужчин и леди в угол.

Прислонившись к косяку плечом, Даниар некоторое время наблюдал за безобразием, название которому сложилось в уме за долю мгновения. Лучше, чем студентоапокалиисис, было и не придумать. Однако в этот момент его светлость приметил магистр и вскричал:

— Милорд! Как вовремя! — Он тюкнул стулом еще одного близко подобравшегося студента и продолжил: — Только вас и ждали.

Прозвучало весьма своеобразно, словно Даниара пригласили на веселую вечеринку, а не на восстание спящих зомби.

— Мы с господином ректором обсудили, что ваша помощь придется кстати, — добил умением строить фразы магистр. — Примените по отношению к ученикам заклинание упокоения?

Скепсис, отразившийся на лице Даниара, а также взгляд, напоминающий взгляд врача на интересный экземпляр клинического больного, совершенно не охладили пыл охочего до опытов преподавателя.

— Серьезно? — уточнил его светлость, не наблюдая в собеседнике просветления мысли. — Вы действительно хотите, чтобы я упокоил целый класс учеников?

— О, — сообразил, как прозвучала его фраза, магистр, — я не в смысле, что нужно отослать прочь их дух. Как эксперт по темным ритуалам, я сам не могу упокоить их тела, опасаюсь, так сказать, последствий.

— А с вами не все потеряно, магистр, раз опасаетесь.

— Кхм, — кашлянул преподаватель, заслуживший этот комплимент благодаря совету Карена, который не рекомендовал воздействовать на студентов подобным образом.

— Так вот, — магистр снова махнул стулом, — раз воздействие моей магии идет на плоть, то вы, вероятно, знакомы с разновидностью заклинания, вполне безопасного, чтобы вернуть их в чувства?

— Для приведения в чувства нужно воздействовать на разум.

— Я пробовал, Даниар, — подал голос ректор. — Они отказываются прислушаться к голосу разума. Похоже, студенты погрузились в состояние, которое вполне их устраивает в это время суток и предпочтительнее любого другого. Молодые люди не поддаются воздействию отрезвляющих чар.

— Именно, — встрял в разговор магистр. — Вот мы и подумали, что, будучи профессионалом в своей области, вы наверняка найдете способ. Вы очень годитесь на роль упокоителя.

— Сомнительное заявление, — потер подбородок его светлость и, прищурившись, оглядел потенциальных жертв.

Алис мороз продрал по коже. Не хотелось бы ей, чтобы на нее так смотрели. Сразу кровь стыла в жилах.

— Разум и тело у нас отпадают, значит, воздействуем на подсознание?

Первый студент, на котором сосредоточился его светлость, вдруг заорал не своим голосом и мигом пробудился.

— Жу-у-уть! — перекрестился молодой человек. — Мне такой кошмар приснился!

Он потер глаза, увидел сокурсников, ректора, магистра и леди в углу, а также господина министра в центре комнаты и, не задавая лишних вопросов, применил золотое правило студента: «Когда ситуация плохо пахнет, меняй дислокацию». Проще говоря, удрал от греха подальше.

— Что делает его светлость? — шепнула Алис на ухо ректору, не имея возможности так же прытко выскочить из класса.

— Воздействует на подсознательные страхи, — едва слышно ответил Карен.

Еще один вопль, и еще, после — пронзительный визг, и все больше студентов пробуждалось ото сна и меняло дислокацию. Не только Алисия, но даже Карен с магистром отвели взгляд, опасаясь столкнуться взором с полыхающими сиреневым пламенем глазами лорда. И хотя сам Даниар в физическом понимании этого слова жутко не выглядел, но на энергетическом уровне от него веяло такой угрозой, что троица в углу практически вдавилась в стену.

— Ну вот, господа, — лорд мельком взглянул на Алисию, — и леди, студенты в полном порядке (последний как раз выбирался из класса ползком).

«Спорное утверждение», — мысленно не согласилась Алис, с сочувствием следя за выползающим. Мученикам науки в этот день досталось, некоторым — в прямом смысле слова, поскольку синяки от стула обещали служить хорошим напоминанием о произошедшем. По крайней мере, в ближайшую неделю они отбили у студентов желание отдыхать на занятиях.

— Кто объяснит, что произошло? — поинтересовался министр просвещения.

— Это был я.

— Это были они.

— Дала совет быть как вы.

Одновременность ответов мало что прояснила, однако суть лорд уловил.

— Ясно, — подытожил Даниар. — Карен, быть как я для тебя не вариант. Магистр, следите за собой. А в отношении вас, леди, здравый смысл бессилен. Как итог, штраф за сегодняшний день, господа.

— А почему вы не добавили: «И леди»? — возмутился магистр. — Мы получаем выволочку, а она — нет?

— Взывать к здравому смыслу леди с позиции денег бесполезно, а в вашем случае еще есть надежда. Женщина учится быстрее и ведет себя разумнее, когда у нее есть для этого стимул. Однако, магистр, если вас не устраивает штраф, то вместе со мной и моим секретарем можете поучаствовать в весьма интересном ритуале. Чисто рабочий вопрос, но обещаю: будет захватывающе. Вы идете?

— О нет! Я согласен на штраф.

Шагая за лордом вверх по скрипучим ступеням древнющей башни, Алис пыхтела и сверлила спину министра очень недобрым взглядом.

Ступеньке на сотой она прислонилась к стене и решилась нарушить обет молчания:

— Почему было меня не оштрафовать?

— У вас появились деньги? — Даниар заинтересованно обернулся и тоже притормозил.

— Нет, не появились, — пробурчала леди. — В счет зарплаты.

— А-а-а, в долг?

— Ваша светлость!

— Что?

— Вы нарочно водите меня на ваши… шабаши! Знаете, что я этого всего боюсь, и все равно водите!

— Конечно, нарочно, я и не скрывал. А по-другому с вами не сладить. Зато после парочки призраков вы становитесь на редкость сговорчивой и послушной леди. Да и разве не глупо от меня бегать?

— А вы, видимо, считали, милорд, что, заявив, будто купили меня, тут же вызовете к жизни инстинкт рабы? Магическая фраза: «Вы принадлежите мне, леди», — и вот я называю вас «мой хозяин»? Разве настоящий мужчина так себя ведет?

— Даже не знаю, — напустил на себя задумчивый вид лорд, — у меня рабынь пока не было. Полагаете, что любой настоящий мужчина будет не рад появлению привлекательной леди, которая предлагает раздет…

— Даже не продолжайте! Нарочно коверкаете смысл сказанного. Вы ужасны!

— О да, я помню. Самый ужасный человек на свете.

— Если бы вы еще раскаивались в собственном поведении, куда ни шло, но вы откровенно наслаждаетесь! Попади мой долг, например, в руки господина Ивэйло, все могло сложиться совершенно иначе.

— Конечно, — хмыкнул Даниар. — Раз согласно воле вашего отца дом — обязательное условие сделки, бедному Карену пришлось бы выкупить его и вернуть вам, чтобы потом благородно жениться, подарив шанс вить из себя несчастного веревки. Леди, я никогда не отличался чрезмерным милосердием, человеколюбием и великодушием, граничащим со слабоумием. Мне не было дела до вас, вашей семьи и отца, пока мы не оказались связаны пари. А теперь вы не желаете обсуждать вопрос, поскольку считаете его слишком щепетильным, он ранит вашу гордость, а я предстаю ужасным злодеем, играющим на чувствах хрупкой леди. Но, допустим, верну я вам расписку — и что тогда?

Алис всерьез задумалась над его вопросом, не заметив, что они возобновили подъем по лестнице. Если он просто вернет, без всякой компенсации, то по закону расписка все равно останется за ним. Правда, можно забрать и притвориться, будто ничего не было, если он не станет требовать возвращения денег. Однако же это нечестно. Совесть не позволит так поступить, ничего не предложив взамен. А гордость и благородство как раз в том и состоят, чтобы отвечать за свои слова. И пускай это отец проигрался подчистую, долг-то перешел к ней. Господи! Как все сложно!

— Я бы расплатилась, милорд, придумала способ, как вернуть вам эти деньги.

— Нашли достойного и не ужасного мужчину, который выкупит долг и женится на вас, провернув все по закону?

— Как вариант.

— Так можно ждать до старости.

— Ну знаете!

— А вот и снова возмущенный тон.

— Ждете тона покорного, о мой хозяин?

— Вы знаете, что излишней эмоциональностью пробуждаете призраков древнего места?

— Что? — Алис заозиралась, испуганно вглядываясь в тени старой лестницы, которые, как ей показалось, принялись увеличиваться в размерах. Сложив руки на груди, леди постаралась дышать медленней и размеренней, успокаивая разбушевавшиеся чувства.

— Повести вас за руку? — усмехнулся лорд.

— Решили проявить любезность? — проигнорировав издевку, Алис вцепилась в протянутую ладонь Даниара.

— Они такие страшные, эти древние призраки, — задышал в ухо его светлость.

— Прекратите издеваться, — шепотом ответила леди, обхватив и локоть, и плечо мужчины.

— Идемте, — хмыкнул лорд. — До верха башни немного осталось.

— Что это за ритуал, в котором нужно участвовать? — боясь говорить слишком громко, спросила Алис.

— Изгнание духа.

— Изгнание? — Леди споткнулась, и Даниар обхватил ее за талию, не дав растянуться на ступеньках. — Он же наверняка будет сопротивляться?

— Вы совершенно правы. Отчего-то призраки совсем не любят изгоняться и вечно норовят привязаться к конкретному месту, особенно когда их держат сокровища.

— Вам нужен кла… — Ладонь Даниара зажала ей рот, и девушке послышался протяжный, леденящий кровь стон откуда-то сверху.

— Не ставьте его в известность о моих планах, — прошептал мужчина. — Охраняемое сей сущностью сокровище нужно не мне, это приказ его величества.

— Я хочу домой.

— Вы непременно вернетесь туда сегодня вечером.

— Я проголодалась, милорд, вы оставили меня без обеда.

— Непременно накормлю после ритуала, — ощущая дрожь прижавшейся к нему леди, хмыкнул Даниар.

— Кажется, внизу я заметила зеркало. Мне нужно спуститься поправить прическу. Локоны растрепались, лезут в глаза и мешают смотреть.

— Уже не знаете, что придумать? — с трудом удерживаясь от смеха, уточнил его светлость.

— Вы ошибаетесь, у меня еще много задумок.

— Приберегите фантазию для другого случая — мы пришли.

Они остановились на вершине лестницы у запертой на засов двери.

— О, здесь закрыто, — обрадовалась Алисия. — У вас же нет ключа?

— Нет, — и не подумал огорчаться Даниар и тут же развеял радость леди. — Буду открывать так. Ключ все равно не пригодится, это ведь колдовство.

— Ваша светлость, обещаю быть очень послушной, если мы туда не пойдем.

— Какое провокационное обещание, — начиная чаровать над засовом, отозвался лорд. По его прядям уже пробегали фиолетовые всполохи, окрашивая черные волосы. — Вы искушаете меня согласиться. Однако как быть с приказом его величества? Призрак может и не пустить в башню в другой раз. Вдруг попытается обрушить ступени? Опасно шутить с древними духами.

— Сейчас ведь впустил.

— О, он чует присутствие невинной леди и ощущает страх. Такой лакомый кусочек для духа.

— Если вы потащили меня сюда как приманку, то устыдитесь, милорд. Могли бы и сами чуточку побояться ради входа в башню.

— Я их не боюсь, — пожал плечами Даниар, — даже если очень стараюсь. Зато вы идеально подходите. Страх не заставляет вас творить идиотские вещи, а мне не приходится отвлекаться.

Засов щелкнул и упал, повиснув на одной петле.

— Зайдем, — распахивая дверь внутрь темной комнаты, сказал его светлость. Он вдруг сделался необычайно серьезен, напрочь растеряв всю веселость. — Слушаетесь моих указаний и не нарушаете пределов защитного круга.

Затянув Алис в пыльную комнату, лорд отпустил ее и отступил. Вокруг леди тут же вспыхнул фиолетовый контур. Чувствуя сильную слабость и ощущая, как дрожат колени, она опустилась на пол, невзирая на его далекое от чистоты состояние, и принялась следить за Даниаром, стараясь дышать размеренно, но неглубоко. Воздух был слишком затхлый, словно уже несколько веков башню не то что не проветривали, а даже не посещали.

Что-то щелкнуло позади. Девушка вздрогнула, а обходящий комнату по кругу лорд развернулся.

— Ну же, не прячься, — протянул он.

Девушка ахнула, когда одна из рассохшихся, покрытых трещинами ставен, казалось бы, намертво закрывавших узкое окошко, оторвалась и едва не ударила лорда в висок. Даниар отпрыгнул и споткнулся, когда доска под его ногой провалилась и ступня застряла в деревянном полу. Лиловая трещина пробежала, раскалывая ловушку и позволяя лорду вытащить ногу. Он вовремя отскочил в сторону, через мгновение на то место рухнул камень с потолка.

— Не хочешь по-хорошему? Я все равно могу отыскать его по твоему следу. — Его светлость раскинул руки в стороны, словно собираясь обхватить кого-то и сжать в объятиях, а потом начал их медленно сводить. Лиловым засветились стены, и свечение поползло по ним, собираясь в одном месте. Кирпич заходил ходуном, стал крошиться и осыпаться на пол. Даниар свел руки вместе, и резкий хлопок сопровождался грохотом рухнувшей стенной кладки. Через появившийся пролом виднелся край окованного металлом сундука.

Даниар сделал шаг к стене и тут же качнулся назад, словно его дернули или с силой толкнули. Его светлость закрыл глаза и выбросил в сторону руку, в которой возникла плеть. Он поворачивался по кругу, а плеть змеилась, и хвост, сплетенный из полос разных оттенков фиолетового, колебался, подрагивая, точно настороженный зверь. Алисия испуганно подалась вперед, заметив, как ноток воздуха, сгустившийся до настолько плотного состояния, что его можно было коснуться руками, понесся к застывшему в ожидании Даниару. Казалось, воздушный молот снесет лорда с ног, но тот хлестнул плетью со всей силы, оставив гореть в чернильной темноте лиловый росчерк. Хвост прошелся по чему-то осязаемому, пускай и не видимому глазу, но вполне материальному для плети. Новый крик-стон оглушил леди. В благоговейном ужасе наблюдая за освещенной магией схваткой Даниара с невидимым противником, она заметила, что лорд открыл глаза и направился к проему в стене. Он сделал шаг и второй, и снова что-то потянуло назад. Даниар схватился за шею, пальцы горели ярким лиловым огнем, по коже извивались алые рисунки — след от двух пятерней.

Следующий шаг дался еще сложнее. Ему было так трудно идти, словно назад тянули со всей силы, а он все равно упорно сопротивлялся, хотя начал задыхаться. Ладони дотянулись до сундука и нащупали его, перед глазами Даниара потемнело, легкие горели от недостатка кислорода. Маг прижался лбом к холодной стене и, крепко обхватив сундук, потянул на себя, рухнув со своей ношей на пол. Кованый угол больно ударил по ноге, но лорд отмахнулся от нового витка боли, важнее было быстро разбить связующие чары, позволявшие призраку противиться фиолетовому магу. С древними бывало сложнее всего, за сотни лет своего существования они напитывались силой жертв, любителей легкой поживы, тех, кто раз за разом пробирался в их владения в надежде отыскать клад. До Даниара здесь уже погиб один посланник его величества, но сам лорд навсегда оставаться в башне не собирался. Он ощущал, как слабеют оба круга защиты — основной, самый крепкий, вокруг леди, и второй, отталкивавший от него продолжавшие падать с крыши камни. Круги становились уже и уже, а Даниар отсылал энергию к защитному контуру Алисии, потому камни падали ближе, и один почти коснулся ноги.

— В этой схватке победа за мной, тебе не выиграть, — пробормотал маг, но голос прозвучал бесцветно и безжизненно, как у механической куклы.

Он поднял ладони над головой и, сжав кулаки, ударил со всей силы по деревянной крышке.

— Развейся!

Треск — и объятое малиновым пламенем дерево разлетелось в труху.

Леди зажмурилась, ослепленная фиолетовой вспышкой, и услышала новый отчаянный рев. Когда снова наступила тишина, в ушах продолжало гудеть, а в голове звенело. Зрение вернулось, и сумрак в комнате стал развеиваться. Сквозь окно с оторвавшимся ставнем просачивались лучи закатного солнца. Даниар сидел на полу, привалившись спиной к стене, и хрипло дышал. Рядом стоял сундук с расколотой крышкой, и солнечные зайчики прыгали по старинным монетам.

— Ваша светлость, — позвала Алисия. — Как вы себя чувствуете?

— Так же, как и выгляжу, леди, — криво усмехнулся он, порадовавшись, что в звучание его голоса возвращаются краски и эмоции.

Как же он не любил эту опустошенность, наступавшую за каждой схваткой! Хуже было только тянуть обратно из межмирья, тогда он вовсе чувствовал, будто из него вынимают душу.

— Королю мало сокровищ? Он не боится лишиться сильного мага в процессе подобных ритуалов? То, что я здесь видела… Даже описать не могу, насколько это опасно!

— Мне нравится ваша догадливость. Даже не спрашиваете: «Ох, это было опасно, да?» И главное, вы до сих пор не в обмороке. А насчет его величества… Он очень верит в меня. Так и сказал: «Верю в тебя, Даниар. Изгони уже древнего духа, а то мы черт знает сколько народу похоронили в этой башне».

— Клад настолько ценен?

— Нет. Он определенно не окупает вложенных в это дело сил. Главным было изгнать. Древние клады постоянно влекут к себе любителей легкой наживы, но деньги и королям не лишние, вы согласны?

— Не знаю, — наблюдая, как гаснет вокруг нее лиловое свечение, честно ответила леди.

— Кстати, леди, за помощь в ритуале нам с вами полагается процент. Вполне приличная выплата. Хватит на новое платье и даже на туфли в тон.

— Что же вы мне сразу не сказали?

— Не хотел обнадеживать, вдруг бы не справился.

— Ну, знаете!

— Закатите мне истерику?

— Еще силы на вас тратить. Обойдетесь. А выходить уже можно?

— Можно.

Алисия перешагнула погасший контур и подбежала к лорду.

— Боги! У вас ожоги на шее в виде пятерни. Они пройдут?

— Пройдут. Я останусь таким же красавцем, как прежде.

— Вы себе льстите. Поднимайтесь. Обопритесь о плечо. И не шатайтесь так сильно, иначе мы упадем вместе.

— Вы снизу, леди. Если уж падать, то на мягкое.

— Почему он не вцепился вам в язык?

— Не имею привычки показывать язык призракам. Он и самому пригодится. — Даниар поднялся, опираясь одной рукой на стену, а другой сжав хрупкое плечико девушки. — Ведите меня, спасительница, и постарайтесь не столкнуть со ступенек.

— А сокровище?

— О нем не беспокойтесь, его заберут нужные люди, едва мы выйдем из башни.

Алисия думала, что они отправятся обратно в университет, но стоило отойти от башни и добраться до более оживленных районов города, как Даниар свернул в ближайший проулок и, перехватив собравшуюся кликнуть извозчика спутницу за руку, потянул за собой по ступеням трактира.

— Я обещал вас накормить, — сказал лорд, подведя ее к стулу, сам же практически упал на сиденье напротив и опустил голову на руки.

— Вам еще нехорошо? — уточнила леди.

— Поскольку я уже не цепляюсь за вас и вполне передвигаю ноги сам, значит, все просто отлично.

Алисия недоверчиво прищурилась, глядя на опущенную голову, но в этот момент подбежал хозяин заведения.

— Что изволит господин маг? — с придыханием уточнил он.

Будь Даниар одет в обычный наряд или экстравагантный костюм от одаренного портного, пошитый из дорогущей ткани, Алисия оценила бы подобострастность хозяина, однако сейчас лорд мало отличался от обычного горожанина. И только поймав взгляд, брошенный трактирщиком на все еще фиолетовую прядь его светлости, леди уяснила причину такого отношения. Кто бы рискнул не угодить фиолетовому магу?

— Мяса и красного вина.

— Как пожелаете, господин.

Мужчина застыл возле стола с той же участливой улыбкой на лице, а когда Даниар швырнул ему монету, поймал на лету и поклонился.

— Сию минуту, господин.

Уже выпрямляясь, он был вынужден замереть в очень неудобной позе, поскольку Даниар перехватил повязанный на шее хозяина платок и, сжав его концы, отчего лицо трактирщика покраснело от натуги, добавил:

— Вздумаешь разбавить вино водой, разнесу здесь все до последней скамейки. Уяснил?

— Конечно, конечно, господин.

— Вы дали ему золотую монету? — поразилась Алисия щедрости Даниара.

— Леди, я вытащил наугад. Мне важнее, чтобы быстрее принесли еду.

— А я уж заподозрила вас в жалости к беднякам, ваша светлость.

Жареное мясо и вино и правда появились на столе с потрясающей скоростью. Первые минуты Алисия молча наблюдала, как Даниар расправляется с едой, позабыв даже положить на собственную тарелку. Благо услужливый трактирщик вздумал обслужить застывшую в созерцании леди.

— Вы не съедите вилку или нож? Я опасаюсь за вас.

Опустошивший половину бутылки вина Даниар молча отсалютовал бокалом и продолжил пить.

— Это вам как-то помогает восстановить силы?

— Как вы догадались?

Алисия махнула рукой и принялась расправляться с собственным куском мяса, приготовленным весьма недурно, однако точно уступавшим мясу по рецепту Атильды.

— А вы еще смеялись, что древние духи страшные, — прожевав большую часть своего блюда, снова заговорила леди.

По ней, не поддерживать разговор с соседом по столу, даже если в трактире болтали другие посетители, являлось дурным тоном. Ну как можно просто есть, не ведя вежливой беседы?

— Не смеялся — предупреждал. — Его светлость по-прежнему демонстрировал немногословность.

— А погибни вы на моих руках, что тогда?

— На руках прекрасных дам погибают лишь истинные рыцари, — соблаговолил расщедриться на беседу Даниар.

— А вы до рыцаря недотягиваете?

— Конечно, потому что ужасен.

— Но все же? Или вы, как любой мужчина, не хотите обсуждать нечто гипотетическое, поскольку этого не произошло? В схватке вы оказались сильнее.

— В этом суть сильного мага — оказываться сильнее.

— Почему с вами так сложно разговаривать?

— Почему с вами так легко?

— Со мной?

— Конечно. Ведь ясно как божий день, вы ждете извинений.

— Жду! И имею право! Вы потащили меня в древнюю башню, за этим вашим клад…

— Прошу говорить тише.

— За этим вашим кладом. Я не знала тогда, но после ритуала уже имею представление и могу заявить, что не люблю быть приманкой даже в счет процентов от сокровищ.

— Жаль, я думал, мы сработаемся.

— Нет! Я не согласна с односторонним решением подвергнуть опасности нас обоих.

— Вы не были в опасности. Случись что со мной, у людей, дежуривших снаружи башни, было время и приказ вытащить вас. Защита продержалась бы достаточно. Вам стало спокойнее?

— Нет.

— Хорошо, я прошу прощения. Забирайте и мою долю в качестве моральной компенсации, согласны?

— Компенсацию отправьте моим родным и перестаньте меня покупать! И ерничать прекратите все время.

— Вы желаете видеть меня серьезным?

— Я все чаще и чаще желаю не видеть вас вовсе!

— А что именно вам не нравится? — Даниар отодвинул тарелку в сторону и перехватил пожелавшую отвернуться Алис за руку. — Ну же, леди, сами будьте откровенны. Я не терплю лжи, изворотливости, и этого в вас нет, но есть целая масса условностей и правил. Для чего вы приехали в университет? Учиться? Черта с два! Вы приехали искать себе супруга, чтобы выйти замуж и жить дальше привычной жизнью, как это делают сотни других девушек. У вас есть потенциал, но разве вы хотите развивать его? Нет. Вам важно продать себя подороже, но вы все время упрекаете меня в желании купить.

— Не смейте так со мной разговаривать! — Она попыталась выдернуть руку, но он потянул ближе, заставив склониться над столом.

— Как именно? Не говорить вам правду? У вас есть цель, Алисия?

— Какая разница? Вы сами говорили, что до пари вам не было дела до меня и моей семьи, а теперь вдруг спрашиваете о целях? У вас она есть? Та самая, отличная от привычных убеждений, в которых меня упрекаете?

— Я хочу изменить устоявшийся порядок, я желаю разбить условности, чтобы у людей появилась свобода выбора. Положить этому начало. И мне удивительно, что, обладая проницательностью, вы намеренно закрываете глаза и не хотите видеть и слышать, если речь идет о вопросах, которые вам неприятны.

— А вы всегда ведете себя так, будто лучше остальных понимаете, что они знают, чего они хотят? Почему ваш взгляд на общество считается правильным, а мой — нет? Что плохого в замужестве? Оно дает женщине защиту и обеспеченность.

— А может, вам просто страшно оказаться свободной от условностей, от правил, от того, к чему привыкли? Самой строить жизнь и выбирать судьбу? Вы трусите, Алисия?

— Ох, лучше бы и правда ерничали и смеялись, как прежде.

— Вы просили быть серьезным.

— Уже жалею об этом, раз ваша серьезность выражается в таких речах. Действительно, давайте быть свободными. К чему брак, когда можешь сам обеспечить себя? Это даже смешно!

— Может, сделай вы хоть раз выбор сердцем, а не умом, не смеялись бы?

— Я вас не понимаю.

— Вы не пробовали любить, Алисия? О, не стоит меняться в лице. И даже можете не утруждать себя ответом. Я вижу, что не пробовали. Ваша чудесная головка отлично умеет строить расчеты, основанные на выгоде. Может, это у вас от отца?

— Оставьте его в покое, в конце концов. Странным для меня является уже то, что вы мне говорите о любви. Человек, который меньше всех с ней знаком.

— Вы так считаете?

— Я так вижу. Вижу циничность, холодность, презрение к окружающим. Чувство превосходства.

— Ясно. Стало быть, в ваших глазах оправдаться мне уже невозможно? Коснись я иных чувств в разговоре, и вы не поверите и слову, поскольку на эмоции я не способен.

— Не желаю вас в этом упрекать, ваше право быть таким. И вообще, я наелась и хочу домой. Это вы мне тоже обещали.

— Как пожелаете.

Лорд помог отодвинуть Алисии стул как раз в тот момент, когда в трактир завалилась толпа бородатых мужчин. Девушка собиралась подняться, но Даниар вдруг придвинул ее обратно настолько вплотную к столу, что дышать стало трудно.

— Дорогая, — громко сказал он, — полагаю, нам следует отведать еще что-нибудь из местной кухни. Эй, хозяин, тащите десерт, да поживее.

— Вы что? — округлила глаза Алисия.

— Это не я, это ваш длинный язычок. Взгляните на ту живописную группу поджарых «лесорубов».

Алисия перевела растерянный взгляд на расположившихся возле самого входа мужчин в клетчатых рубашках и попробовала разглядеть, где у них топоры.

— Вы зря так громко говорили про клад. Здесь про старую башню даже младенцы слышали, и вдруг истощенный фиолетовый маг приполз отобедать.

— А есть вероятность, что они просто зашли поесть?

— Не исключено. Но тогда почему заранее испарились остальные посетители, а господа хмуро поглядывают в нашу сторону?

Леди оглядела действительно опустевший трактир.

— А если все дело — в вашей непомерной щедрости?

— Я часто расплачиваюсь с бедняками золотой монетой.

— Значит, я не зря заподозрила вас в жалости? Но все-таки, милорд, — леди сильно разволновалась, — в теперешнем состоянии вы сможете их обезвредить?

— Применять фиолетовую магию против живых крайне губительно, вероятны жертвы. Не хочется, знаете ли, похоронить половину трактира. И вы можете пострадать ненароком. Сил для кругов защиты маловато.

— Что нам тогда делать?

— Удирать через окно, — бросив взгляд на окошко над столом, проговорил лорд. — А как выиграть время, чтобы через него выбраться, придумайте сами. Вы у нас сообразительны без меры, так что ешьте сладкое, оно питает мозг, и думайте.

А что она могла придумать? В такой стрессовой ситуации, ловя косые взгляды «лесорубов» и хитрый — хозяина. Что делать? Что делать?

— Фего они выфидают? — прошептала она, сгоряча запихав в рот половину сладкого пирога.

— Ждут, когда пойдем к двери, чтобы тихонько тюкнуть по темечку. Эти храбрые мужчины привыкли нападать сзади. Да и глупо лезть наперерез фиолетовому магу. Потом отволокут в подворотню и предоставят возможность сказать им, куда мы перепрятали клад, а после уж дадут крысам попировать.

Леди передернуло.

— С фами фсегда такие пфиключения! — прожевывая последний кусок и не заметив, как уговорила весь пирог, пробормотала нервничающая леди.

— Да и с вами не соскучишься, — парировал Даниар.

Алис потянулась к кружке с водой, когда заметила рядом с рукой муравьишку, утаскивающего сладкую крошку.

— Хозяин! — крикнула леди.

— Да? — Трактирщик возник рядом, нацепив на лицо прежнюю подобострастную улыбочку.

— Еще пирог с кремом и мисочку сахарной пудры.

— Сию минуту.

Даниар бросил выразительный взгляд на окно. По раме бежали очень мелкие и практически незаметные трещины. Фиолетовое свечение, идущее от стекла, скрадывалось яркими лучами заглядывавшего в окошко солнца.

— Благодарю, — приняла новую порцию Алисия и изящно выползла из-за стола, с трудом отодвинув притиснувший ее стул.

— Господа, — с ослепительной улыбкой леди остановилась возле резко замолчавших бородачей, — прошу угоститься этим пирогом. У нас с моим спутником праздник, и я не могу позволить, чтобы хоть кто-то в этот день выглядел хмуро.

Бородатые дядьки ошарашенно наблюдали, как она устанавливает посреди стола сладкий пирог, украшенный кремовыми розочками.

— А с пудрой вкуснее, — еще шире улыбнулась девушка. — Ой!

Наклоняясь, она вдруг запнулась о ножку стула, и миска взлетела в воздух, перевернулась и вместо пирога присыпала «лесорубов».

— Ох, господа, простите! — картинно заломила руки Алис и, пока господа не очухались, поспешно вполголоса прочла то заклинание, что однажды уже применила к книжным скорпиончикам.

Когда хлынувшие из всех щелей муравьи ринулись бодрой ватагой к обсыпанным пудрой головорезам, леди завизжала на высокой ноте, разученной благодаря оперной диве и успешно сеявшей в рядах посетителей панику:

— Хозяин, муравьи-людоеды! А-а-а, они их съедят! Спасите! Спасите!

Бедные «лесорубы», прежде и не думавшие терять голову из-за каких-то муравьев, которых, кстати, все прибывало, сильно напряглись и повскакивали с мест, лихорадочно замахав руками, отдирая с муравьями прилипшую пудру и чувствуя нарастающую панику.

Хозяин уже несся к своим будущим благодетелям с ведром воды, а Алисия с криком неслась ему навстречу. Она ловко разминулась с ведром, а вот трактирщик запнулся о ножку леди и грохнулся на пол, проехав на пузе до стола нервных головорезов. Девушка рванула к Даниару.

Он подхватил ее на бегу и забросил на стол. Окно вынесло вместе с рамой и стеклом. Алис попыталась подтянуться, но тут на бедрах сомкнулись мужские ладони и вытолкнули ее наружу. Поскольку размышлять на тему приличий было некогда, леди пришлось с благодарностью принимать помощь и поспешно отскочить в сторону, оказавшись на улице.

Министр отчего-то замешкался, выбираясь через окно. Может, потому что пытался одновременно сдержать смех и отправить пинком кого-то невидимого обратно в трактир? Его светлость явно намеревались задержать, ухватив за ногу, но вторая весьма кстати припечатала нападавшего подошвой в лоб. Освободившись от наглых хватающих дланей, лорд на редкость ловко для его габаритов протиснулся наружу, а после ухватил прижавшуюся к стене Алис за запястье, дернул к себе и, взвалив на плечо, устремился вниз по улице. «Лесорубы», переставшие карабкаться в окно, повалили через дверь.

— Да скорее же, ваша светлость! — Леди подскакивала на плече и наблюдала за несущейся вслед за ними ватагой. — Вы что, смеетесь?

— Рыдаю от ужаса, леди, перед муравьями-людоедами. Какое счастье, что вы со мной!

— Бегите же быстрее! — Алисия похлопала Даниара по спине, подгоняя.

Лорд, занятый ускорением, в ответ промолчал, однако очень выразительно. Его мысли буквально повисли в воздухе, но озвучивать оказалось не с руки. Когда же Даниар с леди на плече перепрыгнул через небольшую канавку в самом конце улицы, отделявшую жилой квартал от зеленой рощи, он вдруг резко затормозил. Развернувшись, быстро поставил Алисию на ноги и протянул ладони к канаве.

Жители улицы, сливавшие туда все нечистоты, явно не предполагали, что их привычный ручеек глубиной по щиколотку однажды превратится в разлом, который вдруг соединится с речушкой, прежде отделенной от жилого района полоской земли. Алис замерла на берегу веселого речного потока, смывшего всю благоухающую грязь и стремительного понесшего свои воды по новому руслу. Она наблюдала, как по ту сторону реки, разом вобравшей в себя все ближайшие источники, затормозили озадаченные головорезы. Они потирали макушки и переглядывались, а Даниар присел на берегу и приветливо помахал бородачам рукой.

Прежде попрятавшиеся за ставнями жители двухэтажных домов теперь повысовывались наружу и в изумлении созерцали новый живописный вид на реку, принесшую в знойность жаркого дня прохладную свежесть. Алисия даже задумалась над тем, что теперь райончик выглядит гораздо симпатичней, и, вероятно, в скором времени его заселят люди более состоятельные, любящие жить на лоне природы.

Она присела рядом с уставшим Даниаром и взглянула на расстроенных романтиков с большой дороги. Те выстроились вдоль бережка, почесываясь и выглядывая место помельче, но таких в новом разломе не оказалось. До нее доносились слова главаря шайки, который задумчиво скреб бороду и рассуждал, что, может, перебраться-таки на ту сторону, плот какой сколотить или вплавь. Его светлость на такие речи только насмешливо щурился. Теперь, не скованный низким потолком и шаткими стенами старого трактира, он с легкостью пустил бы на дно любого не в меру смелого «лесоруба». Они, впрочем, тоже прониклись ситуацией, но постыдно отступить мешали глядящие из окон зрители. Авторитет, как-никак, терять не хотелось.

— Ну, красавчик, — в сердцах погрозил Даниару главарь, — гляди, мы тебя запомнили.

Лорд в ответ только хмыкнул.

Не удовлетворенный столь открытым проявлением презрения бородач поднял кулак повыше.

— Девицу твою тоже запомнили.

Улыбка на лице его светлости неуловимо переменилась, став зловещей.

— Грозите даме, господа?

Шайка «лесорубов» не успела даже сообразить, что произошло, когда берег под ногами подломился и всю веселую ватагу внезапно повлекло враз ускорившимся течением. Отплевываясь и громко ругаясь, любители древних кладов размашисто загребали руками, пытаясь выгрести к берегу, но быстро скрылись за поворотом и исчезли из глаз.

— Вы не против прогуляться, леди? — поднявшись и отряхнувшись, спросил Даниар. — Нам нужно миновать этот живописный лесок, а там выйти на дорогу.

— Нет, я не против прогулки, — рассеянно ответила Алисия, глядя на изгиб реки. — А они не утонут?

— Такое не тонет, — ответил его светлость, предложив даме руку.

Ниже по течению, как раз в том месте, где нечистоты образовали небольшое озерцо, а река искала для себя дальнейший выход, отчаянно ругаясь и ужасно смердя, на берег карабкались «лесорубы».

— Сволочи эти фиолетовые, — так прозвучала бы фраза главаря, если перевести ее на более цензурный язык. — Купают в помоях честных разбойников.

— А я этого красавчика узнал, — отплевывался второй, умудрившись вскарабкаться по обрыву и пытаясь теперь оттереться листьями лопуха. — Мы как-то оказались случайно в богатеньком районе, что рядом с дворцом, так он был там среди всех мамзелей и жентельменов.

— Чего, чего? — очень грозно вопросил главарь.

— Из этих он… не рядовой, стало быть.

— И ты, кретин, молчал?

— А когда там говорить? То бежишь, то плывешь. Я и то на берегу лишь пригляделся, а когда в водицу окунулся, память сразу освежилась.

— Ты гляди, память у него освежилась. Хоть когда бы сказал, безмозглая твоя башка! У нас разграничение строгое, всех этих в верхах не трогаем, не наш промысел. Там своя банда орудует. Знаешь, чего будет, коли с ними сцепимся?

— Так из той банды на него в прошлый раз и указали. Корешочек один у меня, родня дальняя. Вот он и говорит: «Того видишь?» Я говорю: «Ну, вижу». Он мне: «Мы его Красавой зовем». Я поржал, а он мне: «Чего ржешь, придурок». Я ему: «Имечко больно хорошее», а он: «Прошлого главаря он уложил, отсюда и имечко. Наш новый главный так и сказал: Красава! А потом велел десятой дорогой его обходить».

— Так вот этот красавчик — Красава? — Главарь шайки медленно сполз по берегу обратно в зловонное озерцо.

— Зуб даю. Еще когда плыли, подумал, доплывем или нет. Слышал, он шутки шутить не больно любит.

— Из-за дамочки небось не утопил. У жентельменов этих при мамзелях мочить не положено. Мамзели их больно впечатлительные, — добавил еще один из шайки, протягивая руку и пытаясь вытянуть главаря на берег.

Однако габариты начальника неумолимо повлекли обоих обратно в озеро, и вскоре они вдвоем по новой чертыхались и отплевывались.

Когда общими усилиями все оказались на берегу и растянулись обсыхать, главарь решил подвести итоги неудавшегося грабительского рейда.

— Так, народ, ну их, сокровища, жизнь дороже. Кто за?

Все синхронно подняли руки.

— И раз уж вторая шайка его десятой дорогой обходит, нам тоже не грех. А мамзельку пускай себе забирает, добрее будет. Кто за?

«Лесорубы» подняли сразу обе руки, а кто-то еще и ногой подергал для убедительности.

— Порядок, — с облегчением выдохнул главарь.

Как-никак, а авторитет в шайке ему терять не хотелось, однако жизнь всегда дороже.