ГЛАВА 13

Ректор задумчиво почесывал переносицу и едва заметно косился в сторону леди. Алис, закусив в зубах булавку, придирчиво обходила министра с мерной лентой.

— Так довольно? — рискнул уточнить Карен, устав держать натянутые завязки корсета.

— Придется затянуть еще туже. У той дамы талия точно была на сантиметр тоньше.

— Но Даниар, кажется, уже не может дышать.

— Бери выше, мой друг, — опершись на стол ладонями и тщетно силясь сделать вдох поглубже, ответил лорд. — Я вот-вот свалюсь в обморок в лучших традициях благородных барышень.

— На мой взгляд, зря вы придумали избавляться от невест столь радикальным образом. Всегда можно написать, к примеру, письмо.

— О мой друг, если бумагу, которую я извел на подобные письма, использовать для написания королевских указов, наш монарх издал бы их столько, что со спокойной совестью ушел бы на покой.

— Но все же… — Карен повернулся к сосредоточенной девушке. — Алисия, может, не надо?

— Надо, Карен. Затягивайте туже. Упритесь господину министру ногой в за… куда удобнее и тяните. А вы, милорд, выдохните. Хорошо, что это магический корсет, обычный бы не затянули. Выдыхайте!

— Мне нечего выдыхать, — просипел Даниар.

— Я уже тяну на пределе сил, — прокряхтел Карен.

— Ну, боже мой! Неужели я сама должна затягивать на лорде корсет? Поторопитесь, скоро поклонница господина министра будет здесь. Ей назначено на половину второго.

— Как бы, на наше счастье, король не вздумал посетить университет, — пропыхтел Карен, невероятным усилием делая талию посиневшего лорда тоньше талии еще одной потенциальной невесты.

— Отлично! — захлопала в ладоши Алис. — Вам, ваша светлость, останется только заявить, что не любите толстых девушек, чья талия превосходит даже вашу. И все. Еще одной претенденткой меньше.

— Меня… конечно… восхищают… ваши… методы, — делая паузы между словами и внезапно утратив привычную способность говорить, а не шептать, ответил Даниар. — Особенно… я был покорен… последней… блестящей… операцией. Но в полнейший восторг… прихожу, когда… вы применяете… таланты… не в моем… отношении.

— Милорд! Не тратьте воздух понапрасну. Его в вас мало, и он еще пригодится. Ваша жерт… ваша посетительница будет здесь с минуты на минуту. И постарайтесь отринуть любое возможное милосердие. Цедите слова высокомерно, как вы это умеете, иначе я до скончания века буду спроваживать ваших невест.

— Цедить… слова? Легко!

— Даниар, дать тебе нюхательной соли? Она у меня с собой.

Лорд слабо махнул рукой, подразумевая, что соль ему не к чему, он и так в скором времени задохнется. Леди же еще раз придирчиво оглядела черный костюм с белым кружевным воротником и манжетами, столь удачно пошитый портным-оригиналом. Сюртук имел сзади шнуровку, которая теперь пригодилась, придав его светлости поистине необычный вид и неповторимый шарм (если не судить с точки зрения мужественности). Такой тонкой талии девушка не видела, даже когда Падула вырядилась в свое произведшее фурор в свете розовое платье. Заклятая подруга вечно завидовала талии леди Аксэн-Байо-Гота, а потому пошла на беспрецедентные меры, заказав на ежегодный бал платье с жестким корсетом. В тот вечер она не танцевала, не пила и не ела, однако осталась вполне сыта полученной тонной комплиментов. Впоследствии Падула еще долго слащаво улыбалась при встрече с Алисией и выразительно окидывала взглядом изящную от природы фигуру девушки, намекая на тот вечер. Что и говорить, на Алис сей поступок произвел впечатление и запомнился. Потому она точно знала: никакая благородная дама не переживет подобного позора — чтобы талия предполагаемого жениха вдруг оказалась тоньше!

Очень сложно было ждать результата. Алисии чудилось, что время тянется бесконечно долго, хотя на деле прошло меньше нескольких минут с момента, как прибывшая с визитом поклонница исчезла в кабинете лорда.

— Хвостик, ты Даниара слышишь? — Леди попыталась зайти с другой стороны.

Муфтеныш, сидевший на краю стола, гордо отвернул свою мордочку и встопорщил шерстку. Оказалось, что у зверя наличествует характер. Поняв, что Алис нарочно не берет его ни на одну вылазку, бывший хвост лорда обиделся. Свято убежденный в собственном предназначении всегда оберегать леди, доказавший способность отпугивать от хрупкой подопечной даже самых свирепых псов, зверек был разочарован пренебрежением к своим способностям. Как его могли не взять с собой, когда пришлось идти в древнюю башню? Алисия до сих пор задавалась вопросом, откуда он догадался. Оставалось лишь предположить, что возвращение измотанного лорда и перепачканной леди натолкнуло муфтеныша на мысли о приключениях, которые прошли без него.

— Ну что ты обижаешься, Хвостик?

Мордочка отвернулась еще дальше, а шерстка встопорщилась сильнее.

— Неужели ты не доверяешь Даниару? Или он не способен меня защитить?

Зверек громко и несколько раз фыркнул, что должно было означать: «Не переиначивай. Понятно, что доверяю, но это не повод оставлять меня дома».

— Поражаюсь, как много ты от него перенял.

— Пфыр, — веско заявил муфтеныш. Видимо, это подразумевало: «Еще бы».

Алисия уже собиралась начать умасливать зверька, когда дверь кабинета распахнулась и громко ударилась о стену. В приемную выскочила красная как рак дама и вихрем промчалась через комнату, с досады перепутав вход с выходом. Вместо того чтобы умчаться в коридор, она вломилась к ректору. Послышались удивленные возгласы Карена, после чего побагровевшая до состояния свеклы охотница за женихами наконец определилась с правильной дверью.

— Сработало, — приподнялась со стула леди Аксэн-Байо-Гота, а муфтеныш, с интересом следивший за метаниями дамы, вдруг заволновался, мигом позабыл про собственные обиды и принялся настойчиво тыкаться мордочкой в ладони Алисии. Раскрыв руки и обняв мягкое тельце, девушка услышала приглушенно-хриплое: «Помогите».

Широко раскрыв глаза, она доли секунды смотрела на зверька, а после рванула в кабинет лорда.

Почти бездыханный Даниар лежал на полу, раскинув в стороны руки.

— Ваша светлость! — Алисия упала на колени и принялась переворачивать лорда на бок. — Ох, какой тяжелый, — отдуваясь, говорила она, с трудом повернув мужчину.

— Нож, — тем временем хрипел несчастный, и, ухватив с края стола ножик для распечатывания корреспонденции, Алис перерезала завязки корсета.

Оба громко выдохнули. Точнее, лорд с хрипом вдохнул, а леди перевела дух.

— Боже! Ваша светлость, зачем так пугать?

Блаженно прикрывший глаза Даниар слабо пошевелился.

— Леди, мне стоило встретить вас хотя бы ради этого момента наивысшего наслаждения, — с удовольствием втягивая воздух полной грудью, ответил министр.

— Неужели вы не могли освободиться с помощью магии?

Его светлость приоткрыл один глаз, глянул на леди и снова закрыл.

— Нарочно изображали умирающего? — возмутилась Алисия.

— Вот уж совсем не изображал, — не согласился лорд.

— Да, именно нарочно!

— В следующий раз переодеваться будете вы.

— С какой стати?

— А с такой, что в этот раз вы откровенно надо мной издевались.

— Вовсе не откровенно. Так, самую малость, — опустила глаза Алисия. — И во что я должна переодеваться по вашей милости?

— А это самое интересное, леди. — Даниар подпер голову ладонью. — Решите задачу: одна настойчивая дама решила простить меня за неудачную шутку, когда я разыграл ее, запершись в кабинете с «сестрой».

— Что? Что? Вы о той настойчивой и безмерно ревнивой поклоннице?

— Представьте себе! Она нашла-таки среди моих дальних родственников какую-то сестру и великодушно меня извинила.

— Это как так — извинила? Мне придется организовывать второй заход? Да что у вас за поклонницы, ваша светлость!

— Я предупреждал, что она самая настойчивая. Кстати, я ведь уже разрешил называть меня Даниар.

— Разве, ваша светлость?

Мужчина прищурился.

— Упорствуем?

— Еще свежо в памяти, лорд Морбей де Феррес, как вы назвали меня своей собственностью.

— А на память вы не жалуетесь?

— У меня, как у любой благородной леди, хорошая избирательная память.

— Ясно, она сама избирает, что ей помнить.

— Именно, милорд, ваша светлость, лорд Морбей де Феррес.

— И в кого вы уродились такая? — подосадовал Даниар, а после широким жестом указал на лежавший на столе сверток. — Ваш наряд вон там. Как я выяснил, пересилить желание стать леди Морбей де Феррес может только отвращение перед танцовщицами варьете.

— Что-о-о?!

— Если уж избавляться от невест, так насовсем, не находите? Нужно всего лишь переодеться в танцовщицу, дорогая Алисия, и пять минут поизображать бурные объятия.

— Ну знаете!

— Вашего лица она не увидит. К костюму прилагается маска. Очаровательная леди собиралась прибыть в пять.

— Ни за что я не обряжусь в танцовщицу варьете! Можете забыть об этом!

Кляня лорда на чем свет стоит и не понимая, как он умудрился ее убедить, Алисия рассматривала короткие пышные юбки вызывающего красного костюма, откровенное декольте и ботиночки на высоком каблуке. Часы показывали половину пятого, когда Карен выглянул в приемную и застал вышедшую из-за ширмы леди-секретаря. Ректор побагровел не хуже предыдущей жертвы лорда. И, совсем как его светлость, он начал задыхаться, потом, напротив, бурно задышал, потом придушенным полушепотом заявил, что у него срочные дела и его сегодня не будет. Затем обычно пунктуальный глава университета испарился, не дождавшись тридцати минут до окончания рабочего дня.

— Ваша светлость… — Алисия постучала в кабинет Даниара и раскрыла дверь. — По-моему, идея не очень хороша. Любой может догадаться, что все это спланировано. Приглашаете даму на пять, а сами в это время обнимаете совершенно постороннюю танцовщицу.

Даниар, поднявшийся из-за стола при появлении леди, медленно опустился обратно, оттянул воротник повседневного костюма и потянулся к графину с водой, но на полпути его рука сменила направление и ухватила бутыль с бренди. Алисия приметила, что графин с янтарной жидкостью и два бокала стоят на столе его светлости уже давно, но не видела, чтобы количество бренди уменьшалось. Лорд явно не был поклонником крепких напитков, но сейчас он залпом осушил половину бокала.

— Простите, что вы сказали? — прокашлялся его светлость. — У меня какой-то шум в ушах.

— Я говорю, что дело шито белыми нитками. Она вас заподозрит.

Даниар, опустивший взгляд на свои руки и очень внимательно их разглядывавший, подозрительно долго молчал.

— Ваша светлость!

— Да? — Он снова откашлялся и принялся изучать пустой стакан.

— Что вы молчите?

— А вы что-то сказали?

Набрав в грудь больше воздуха и призывая себя успокоиться, Алисия повторила:

— Я говорю, ваша ревнивая дама нас заподозрит.

— Это исключено, — благодаря отвлеченному созерцанию пейзажа за окном, стен и интерьера комнаты, кроме того участка кабинета, где стояла переодетая Алисия, лорд взял себя в руки. — Я уверен: она придет раньше. Ваш зверь нас предупредит, и леди как раз застанет интересную картину. Наверное.

— Почему наверное?

— Я засомневался в своей способности спокойно вас обнять. Мне как-то нехорошо.

— Это все еще последствия корсета?

— Не думаю. Ощущения, знаете ли, совсем другие.

— Это была ваша идея. Я могу переодеться обратно, поскольку…

— Идите сюда. — Даниар будто определился с решением.

Он поднялся и подошел к Алисии. Притянув девушку к столу, развернул ее, чтобы собой закрыть от двери. Тут же раздался громкий ииск дежурившего в приемной Хвостика. Расчет его светлости на нетерпеливость ревнивой дамы полностью себя оправдал.

Вот только дальнейшие действия лорда явились для Алис полной неожиданностью, поскольку нарушали им же разработанный план. Предполагались бурные объятия, а вместо этого его светлость быстрым движением сорвал с лица леди маску и, обхватив его ладонями, склонился к девушке и поцеловал.

Алисия была совершенно оглушена этими действиями. Первое, что поразило, — сорванная маска. Она же должна закрывать лицо! И хотя лорд сам превосходно справлялся с этой ролью, Алис возмущенно замолотила кулаками по напряженным плечам. Из головы даже вылетело, ради чего, собственно, все это затевалось, особенно когда поясница вдавилась в столешницу, а лорд не прекратил своих возмутительных действий. И целовал он так страстно, обжигая желанием, что до Алисии абсолютно невнятно доносились чьи-то далекие возмущенные возгласы. Она понять не могла, о чем кричит нетерпеливая посетительница, наблюдавшая совершенно вопиющую сцену. Незадачливую даму никто не слышал. И кулаки, колотившие лорда по плечам, тоже слабели. А потом руки и вовсе упали, а пальцы судорожно схватились за край стола, едва нащупав опору. Голова пошла кругом, не иначе как от шока. Разве благовоспитанную леди может не шокировать непредвиденный поцелуй мужчины? Особенно когда… благородный человек… целует… точно дикарь…

Мысли закончились, поцелуй не заканчивался. В комнате наступила тишина, а посетительница уже давно покинула кабинет. И Даниар, предчувствуя, что вот-вот потеряет рассудок, поскольку никак не может оторваться от губ Алисии, попытался отыскать иную точку опоры. Его рука случайно накрыла ее пальцы, и накал достиг высшей силы. Между телами словно проскочил электрический разряд, оба вздрогнули, а Даниар с усилием оттолкнулся от стола. Сердце сокращалось быстрыми толчками, прогоняя разгоряченную кровь, и осознание пришло так ярко, что лорд не смог промолчать.

Выплескивая все мысли, рассуждения и сомнения, он быстро заговорил:

— К чему привело желание держать себя в руках! Проклятье! Я почти дошел до точки!

Алис пыталась восстановить дыхание и прийти в себя. Услышав его голос, не сразу разобрала слова. Ей стало ясно в этот миг, о каком шуме прежде говорил Даниар. В ее ушах теперь тоже громко гудело, а сердце колотилось где-то в горле. Она сделала попытку осмыслить это состояние и списала его на приток крови. Ведь при головокружении, подобном этому, недолго потерять сознание. И вина, конечно, полностью на господине министре. Кровь прилила к голове исключительно из-за его поведения и поцелуя. Не было никакой необходимости целовать вот так, а посетительнице хватило бы и бурных объятий.

— Ты слышишь меня? — Лорд зачем-то встряхнул ее, заставляя поднять голову.

Перед глазами прояснилось, Алисия разглядела наконец его напряженное лицо, сжатые губы и потемневший взгляд.

— Я хотел посмотреть, может ли за видимым расчетом крыться нечто иное. Сперва действительно изучал, наблюдал со стороны, порой забавляясь, порой восхищаясь или выходя из себя. Не понимаю, в какой момент и в какой точке пересек черту невозврата. Где во времени был упущен момент, когда потерял контроль над ситуацией и собственными чувствами? А после не смог вернуться к равнодушному созерцанию. Почему? Как это случилось? Отчего именно ты? В чем-то непонятная, редко предсказуемая, такая, как есть, и рассуждающая столь нелогично, но очаровательная, милая, притягательная…

— Господи! Милорд, я ничего не понимаю… О чем вы…

А он вдруг с такой страстью потребовал: «Назови меня Даниаром!» — что Алисия сама не заметила, как исполнила просьбу, выдохнув его имя. А он, бледный, напряженный и с признаками лихорадки, прикрыл глаза и перевел дух, словно получил свою дозу лекарства.

— Нужно хоть раз объясниться откровенно, ведь я ждал этой чертовой взаимности. Послушай, теперь я думаю, что пускай будет так. Безумный выбор, глупый поступок. При стольких правильных решениях вдруг остановиться на девушке из семьи людей, чьи слабости и пороки опозорят даже самого короля, доведись ему влюбиться столь сильно.

Суть речи Даниара начинала доходить до сознания Алис. Однако она не могла взять в толк, действительно ли лорд говорил о любви. О любви к ней? Это откровение ошеломило с той же силой, что и поцелуй, и стало даже более неожиданным, чем если бы сам король вдруг вздумал ей признаться.

— Я не до конца понимаю…

— Прошу не лгать! Не нужно! Ты понимаешь.

Он оборвал резко и тут же отвернулся, принявшись ходить по комнате.

— Разве не к этому все шло? Твой приезд. Страстное желание учиться, возникшее на месте прежнего отвращения к учебе. Впрочем, вполне понятное, если хотеть вовсе не знаний. А затем — блестяще сыгранная беспомощность девушки, которой просто некуда податься. Провокация моего азарта и это пари, как итог. В конце концов, выкупленный долг твоего отца. Скажи, этого твои родственники добивались? Мне не хочется думать, будто ты была столь хладнокровна и расчетлива. Моя ошибка, что подобного исхода я даже не рассматривал. И уверен, что приложил все силы, дабы задавить чувства на корню. Но знаешь, в один момент все вдруг стало не важно. Мне нужно, необходимо, чтобы ты была рядом! Я уже не могу без тебя. Я помешался, и больше нет сил сдерживаться. Согласен на расчет без любви, Алисия. Выходи за меня!

— Боги! — Алис выдохнула в искреннем изумлении. Да, смысл слов был понятен, как и речь о расчете и о глупости подобного выбора. В висках закололо, дышать все еще было трудно. Но нужно начать с чего-то, ответить ему. Алисия попыталась оформить мысли в слова, однако вышло: — Вы правда меня любите?

— Разве это не очевидно? Я позволил затянуть на себе корсет.

Его губы скривились, и в груди кольнуло. Над чем или кем он сейчас насмехался? Но она пропустила шпильку мимо ушей, не позволяя сбиться с выбранного курса.

— И вы считаете, что все, начиная с приезда, спланировано моими родными? С целью добиться от вас предложения? И вам не хочется думать, будто я приняла в этом участие, но вы думаете!

— Кузен и кузина могли повлиять на тебя. Я понимаю. Таков всеобщий порядок вещей, и расчет окружал меня всю жизнь, хотя имелась слабая надежда… Разве мог я полюбить заурядную девушку? Или в этом ошибка? В моем самодовольстве? Я многое узнал о твоей семье, чтобы осознать, насколько они изобретательны. Задумка твоего отца с приданым, карточные долги кузена, изворотливость его жены. Нужно уметь получать товары в кредит, когда кредиторы продолжают снабжать продовольствием в слабой надежде добиться оплаты.

— Кредиторы? Мои родные голодают?! — От паники сильнее заныло сердце. Все, что она слышала сейчас, совершенно не укладывалось в голове, начиная с признания и заканчивая последними откровениями. — Ведь я оставила почти все деньги…

— Которые кузен благополучно проиграл! Ответь: тогда родилась идея вновь выгодно вложить капитал по имени леди Аксэн-Байо-Гота? Или они заранее поведали суть плана, а ты просто согласилась от безысходности?

— Глупости! Не было никакого плана!

— Я просил не лгать. — Он шагнул к столу, Алис отшатнулась. Устало опершись ладонями о столешницу, Даниар задел пальцами край белого конверта. Взглянул на него почти с ненавистью, после продолжил: — Готов погасить все их долги, пускай присылают счета. Я черт знает на что еще готов, но хотя бы минуту побудь откровенной.

— Я всегда была откровенной!

Лорд усмехнулся. Он поднял конверт и, достав из него письмо, протянул Алисии.

— Признаться, я пребывал в сомнении ровно до полученного на днях сообщения.

Узнав почерк, Алис выхватила лист бумаги и с жадностью вчиталась в строчки, силясь понять, что же такое произошло с ее родными, о чем Атильда не написала кузине ни полсловечка.

«Дорогой лорд Даниар, надеюсь, позволено будет вас так называть, ведь существует надежда, что совсем скоро из добрых знакомых мы превратимся в кого-то поближе. Из надежных источников до нас дошли слухи, что вы компрометируете нашу дорогую кузину неподобающим джентльмену поведением. Как честный человек, вы просто обязаны жениться…»

Еще секунду назад Алис казалось, что проглотит письмо до последней строчки, но внезапно она не смогла продолжить чтение. Именно на этом месте споткнулась и подняла голову, чтобы взглянуть на Даниара.

— Полагаете, я во всем этом участвовала? Как-то нарочно провоцировала? Я?

— Разве нет? — Он изогнул брови в своей характерной, так раздражающей ее манере. Вот сейчас он говорил высокомерно и цедил слова.

— Как же вас это задевает, милорд! И вы предлагаете стать вашей женой на подобных условиях?

— Предлагаю. Каков будет твой ответ? — Он скрестил руки на груди и смотрел на нее практически с вызовом, так не вязавшимся со страстной исповедью, услышанной Алис минутой раньше.

— Я за вас не выйду!

— В каком смысле?

— Смысл у отказа всегда один, милорд: нет!

— Нет?

— Да!

— Так нет или да?

— Не пойду за вас! Так понятней?

— И это — разумное решение?

— Это окончательное решение! Окончательное, милорд! И я не собираюсь его менять, несмотря ни на какие разумные доводы. Вы заблуждаетесь на мой счет.

Он сложил руки на груди и молча смотрел на нее. Плечи опустились, будто невидимая тяжесть ощущалась физически, только глаза глядели по-прежнему прямо. Не подходящая ему поза, неправильная, как и сам взгляд, который оказалось сложно вынести. Алисия отвернулась.

— Предупредите Карена, что пора уходить.

Такой голос она уже слышала у него в башне: пустой, безэмоциональный, глухой.

— Он ушел.

— Вы тоже свободны.

Она кивнула и, едва лишь покинула кабинет, со всех ног бросилась переодеваться.

Даниар провожал ее взглядом, наблюдая за ней в окно.

— Она передумает, — произнес он, нарушая непроницаемую плотную тишину, повисшую в кабинете. А от лежащей на стене руки вдруг поползли вверх лиловые трещины.

Если леди и ожидала в ближайшее время услышать чьи-то рыдания, то только свои собственные, а вместо этого пришлось выносить завывания взлохмаченной рыжей домовички, рыдавшей у Шуша на груди.

— Все-все там разнес, — сквозь всхлипывания доносилось до девушки. — Вся стена осынала-а-ась.

— Это та наружная, что кабинеты и приемную соединяет?

— Она-а-а. Жить-то теперь где-э-э?

— Да чего ты, не приютим, что ли? Вот ледя тебя к себе возьмет. Из-за нее ж стеночки теперь недосчитались.

— При чем здесь я?

— Кто лорду отказал?

— А я должна была согласиться?

— Чего тебе стоило-о-о?

— Вот именно. Самое время уже сговориться. Он ради нее, понимаешь, в бабский наряд обряжается, она для него вовсе неприличную вещь надевает. А прежде б только намекнул, мигом на дуэль вызвала. Невест распугивает на раз, но все туда же. Дважды уже отказала.

— Именно, Шуш! — согласилась с ним Алис. — Первый раз — насмешка, второй — порицание. Как можно дважды испортить предложение руки и сердца? А признание в любви — это ведь нечто особенное, чудесное. Да кто признается так, что ощущаешь себя распоследней пакостью?

— Лорд, кто ж еще. Ты себя пакостью ощутила, пускай и он ощутит? Одни убытки чините, нет бы к согласию прийти.

— С ним к согласию прийти, с этим… с этим… фиолетовым магом!

— Да кто мага фиолетового расстраивает? Маг фиолетовый в расстройстве — это ж урон тако-о-ой. Чего под руку попадется, того йотом недосчитаешься. Теперь скитайся без своего угла-а-а.

Алисии было жаль заплаканной домовички, но она не считала, что это веский довод соглашаться с лордом во всем, лишь бы его не расстраивать.

— С ним невозможно договориться, — отрезала леди и направилась к платяному шкафу.

— Так опыта нет, первый раз влюбился! — снова встал на сторону Даниара Шуш. — Вот и чудит его светлость.

— Именно, — поддакнула домовичка. — Сперва бы подсказала ему, научила, а после и отказывала.

— Научила? Это как? «Ваша светлость, вы, конечно, презираете мое происхождение, моих родных, все, что меня окружает, но постарайтесь повторить предложение в более романтичной манере, тогда я непременно соглашусь и всю жизнь буду благодарить вас за проявленную милость».

— А ты чего делаешь? — приметив, как леди выбрасывает из шкафа наряды, всполошился домовичок.

— Вещи собираю. Я должна поехать домой и узиать, что у них случилось.

Стихшие за спиной рыдания заставили леди с подозрением глянуть через плечо. Домовые уставились на нее большими глазами.

— Домой? — переспросил Шуш.

— Как — домой? — уточнила рыженькая домовая.

— Мне необходимо узнать, что произошло.

— А пари? А мы?

— Я вернусь. — В расстройстве Алисия едва не сломала застежку чемодана, пытаясь его открыть. — Шуш, прекрати мне мешать. Я все равно поеду.

— Эх ты, — укорил домовичок. — Все вы, особы женского пола, такие.

— Какие — такие? — тут же возмутилась домовая.

— Такие! Собралась домой, и гори здесь все синим пламенем.

— А коли дома неразбериха творится, тогда как в стороне усидеть? — мигом встала на сторону Алисии оскорбленная домовая. — Лорду, понимаешь, письма шлют, а ей — ни полсловечка. Как не волноваться? Не чужие люди.

— А все равно она не уедет, — заявил Шуш. — Клятва не пустит.

— А вот и пустит.

— А вот и нет!

— Почему это?

— Потому как слово не держит.

— Это где не держит? С работы уходит? Не уходит. Обещания нарушает? Не нарушает. Отпуск берет по семейным обстоятельствам. Об этом в клятве ни полсловечка. И сама сказала, что вернется. Да ей и отпрашиваться не нужно, — совершенно игнорируя то, как Шуш подает ей тайные знаки, распалялась домовая. — Лорд сам в кабинете сказал: «Вы свободны».

Домовичок закрыл лицо ладонью, а Алисия выронила из рук раскрывшийся чемодан и едва успела отдернуть ногу.

— Шу-у-уш, — протянула леди. — И ты молчал?

Она уперла руки в бока и возмущенно глядела на домового.

— А откуда мне было знать?

— Откуда? Значит, когда пришлось искать способ обойти магию лорда и выпустить Хвостика из клетки, ты смог ход с рубашкой придумать, а когда я к родным по важному делу собралась, тебе ничегошеньки в голову не пришло?

— Не нужно от него уезжать. У таких сильных магов, как он, любви может за всю жизнь не случиться. А тут… Да я вон сколько ждал, пока до него дойдет, и то, кабы не костюмчик, сколько бы еще мужик маялся? А ты!

— А я не могу бросить тех, кого люблю, Шуш. И решать проблемы родных за счет лорда не стану!

— Упрямица!

— Ничего она не упрямица, — вновь вступилась за леди домовая. — Съездит и вернется.

— Вернется она, как же, — пробормотал домовой, наблюдая, как Алис продолжает собирать вещи. Домовичка бросилась ей помогать. — Ничего вы не понимаете.

Он отвернулся к окну, за которым сгущались фиолетовые сумерки, и вздохнул.

— Вот и у него на душе тьма сгущается, ни один лучик солнца больше не пробьется.

Не дождавшись ответа на собственные стенания, Шуш посмотрел на занятых дам и горько вздохнул:

— Она уедет, а мы-то с ним здесь останемся.

Если уж радовать человека своим визитом, то лучше это делать пораньше, желательно — подняв будущего счастливца с постели. Пускай первым, что он увидит этим чудесным утром, станет ваше лицо.

Судя по выражению глаз господина Ивэйло, его счастье лицезреть Алисию на пороге комнаты, едва за окнами забрезжил рассвет, уступало лишь его природному чувству такта. Это чувство было настолько глубоко врожденным, что даже после вчерашних поздних возлияний на пару с другом, вызвавшим ректора в трактир с помощью растерянного и заикающегося привидения, Карен даже сделал попытку улыбнуться разбудившей его леди. Вот только соображалось ему с большим трудом, и он никак не мог понять, чего от него хотят, пока Алисия не решила говорить прямо и без околичностей:

— Господин Ивэйло! Мне нужны деньги, чтобы доехать домой. Могу я попросить расчет за месяц?

— Мм, месяц? А когда он заканчивается?

— Через два дня. Но ехать мне нужно прямо сейчас. Экипаж уже ожидает.

— А-а-а. Извините, Алисия, а вы можете попросить у Даниара?

Знатно покутивший накануне ректор не мог сознаться леди, что большая часть денег осталась в цепких ручках хорошенькой трактирщицы, сестры хозяина, чья очаровательная улыбка странным образом размягчала мозг подвыпившего мужчины. И ведь Даниару хоть бы что, пил раза в два больше, а хмурился так, словно ему подносили не самое лучшее вино, а уксус, еще и молчал, точно сыч, а на сладкие улыбки окружающих девушек, становившихся с каждым бокалом все привлекательнее, и вовсе не реагировал.

— Нет! Не могу! — Леди вдруг заволновалась и даже побледнела.

— Эм. — В тяжелой голове, где с большим трудом ворочались мысли, вдруг образовался некий просвет. Все благодаря природной сообразительности Карена, у которого в мозгу что-то щелкнуло, выдав неожиданное объяснение весьма странному и крайне редкому решению Даниара напиться в компании лучшего друга. — Боже! — Он хлопнул себя по лбу и тут же застонал: — Ох.

Господин Ивэйло потер лоб и попытался объяснить свое финансовое неблагополучие ожидающей девушке, зайдя с другой стороны:

— Алисия, скажите, неужели это вина Даниара, что вы решили уехать?

Леди проигнорировала жест, приглашающий пройти в комнату, и упорно осталась стоять на пороге, не желая вдаваться в какие-либо объяснения, скупо обронив:

— Меня вынуждают личные обстоятельства.

— Он мог вас чем-то испугать?

— Нет! — Леди ответила резче, чем стоило бы, и тут же постаралась взять себя в руки.

— Послушайте, Алис. — Карен взял ладонь леди, то ли пытаясь таким образом определить для себя некую точку опоры в покачивающемся пространстве, то ли собираясь успокоить явно расстроенную девушку. — Он, знаете, такой человек. Все держит-держит в себе, а потом вдруг как обрушит на тебя свои… свою… мм… излишнюю эмоциональность, когда не ждешь совсем. Но его можно понять…

— Господин Ивэйло, я еду домой по семейным обстоятельствам, а вовсе не сбегаю от лорда. Он не напугал меня силой собственных эмоций, чувств и непримиримой резкостью взглядов. Его право думать, как хочет, но мои убеждения крепки, и даже при характере Даниара ему не сломить моей воли и этих мировоззрений. Я не собираюсь поддаваться его провокационным методам убеждения, этим объятиям, этим… я не приемлю подобного отношения, особенно когда дело касается выбора между близкими для меня людьми, я…

— Подождите, подождите, — увидев, как разволновалась леди, и совершенно не понимая, о чем она ему сейчас говорит, Карен попытался успокоить Алисию.

Та, в свой черед осознав, что сболтнула лишнее, мигом закончила разговор фразой:

— Я обратилась к вам, поскольку мне нужны деньги на дорогу.

— Э-э… — Ректор оглядел комнату, заметил вчерашний сюртук, порылся в карманах в слабой надежде хоть что-то там найти или хотя бы продемонстрировать, как он старается отыскать, и вдруг нащупал мешочек с монетами.

Вытащив его, Карен наморщил лоб, пытаясь вспомнить, откуда взялись деньги. Он слабо припомнил, что Даниар, кажется, утаскивая друга из-за карточного стола, бросил перед партнером ректора по игре этот мешочек, заявив, что игра окончена, а Карен уходит. Победитель радостно, но честно отсчитал свой выигрыш, а остальное сунул в руку растерянного господина Ивэйло, после чего воспоминания и вовсе смазывались в памяти.

— Вот у меня тут, собственно… Тут, пожалуй, примерно и есть ваша месячная зарплата. Пересчитайте, будьте добры, если недостает, я после обязательно…

— Ах, не нужно, господин Ивэйло, полагаю, здесь хватит на дорогу. Я очень тороплюсь, Карен.

— А вы не проститесь с Даниаром?

— Нет! — И заметив удивление на лице ректора, Алисия ответила уже спокойнее: — Я ненадолго. Всего вам хорошего.

И, вымученно улыбнувшись, поспешила уйти.