ГЛАВА 17

— Как поживаете? — совершенно по-светски начал разговор Даниар.

— Хорошо, — не чувствуя пола под ногами и ощущая нарастающее головокружение, ответила Алисия. — А вы?

— Многие находят, что мой характер совершенно испортился в последнее время.

— Прежде он был лучше? — уточнила Алис, а его светлость одарил ее совершенно потрясающей улыбкой. В ней сочетались легкая ирония, насмешка над собой и какая-то затаенная радость.

У леди сильнее закружилась голова.

— Прежде его осложняли всевозможные предубеждения и неправильные мотивы, а в целом — да, он был лучше.

— Что вы имеете в виду? — не сдержала любопытства Алис.

— Например, наученный вами использовать женские слабости, я не заметил, как надавил на главную слабость леди, которая этого не заслужила.

Алис покраснела.

— Вы ведь ужасно любите своих родных, правда, Алисия?

— Разве вы не любите своих?

— А еще безмерно преданы любимым людям и станете защищать их, даже имея в руке только медный канделябр.

— Вы сейчас говорите комплименты, милорд? Потому что мне всегда было тяжело их различать. Они настолько разнятся от общепринятых, как и вы сами — от круга, в котором воспитаны.

— А сейчас именно вы отвесили мне комплимент?

— Это факт, ваша светлость.

— Я хотел поблагодарить вас, леди Аксэн-Байо-Гота, за преподанный жизненный урок. Ведь за уроки принято благодарить?

— За те, что оказались полезны. Но мне интересно, чему я смогла вас научить. Неужели умению уворачиваться от канделябров?

И он снова улыбнулся, а Алис не смогла удержаться от ответной улыбки.

— Тому, что, рассматривая женщин как противников, мы заведомо им проигрываем. Вы слишком эфемерные создания, чтобы отвечать ударом на удар. Оказаться в выигрыше можно только одним способом.

— Каким способом? — У Алисии даже глаза засияли от нетерпения.

— Этого я вам не скажу. По крайней мере, не сейчас.

— Ах, — выдохнула она разочарованно, — милорд, вы не меняетесь.

— Конечно, не меняюсь, боюсь, я уже давно сформировался как личность. К тому же я носитель дара, который непросто вынести и с которым нужно справляться.

И тут, помешав разговору, на них едва не налетел джентльмен, ведущий в танце даму. Даниар крутанул Алисию и увернулся в последний момент. Леди Аксэн-Байо-Гота с удивлением узнала в дерзко кинувшем «Прошу прощения» молодом человеке того самого студента с урока лорда. А еще вспомнила, как в подвале он дразнил его светлость дуэлью с леди.

— Не споткнитесь, — бросил ему Даниар, и парень тут же споткнулся.

Покраснев от гнева и не обратив внимания на то, что смущенная партнерша пытается утянуть его подальше от танцующей пары, он успел произнести в ответ:

— Слышал, вы немало проиграли на днях некоему сэру Аксэн-Байо-Гота? Какая досада!

Теперь споткнулась Алисия, а Даниар крепко обнял ее, не давая сбиться с такта и упасть. Алис побледнела, а ухмыляющийся джентльмен с энтузиазмом повел партнершу дальше.

Леди подняла глаза на Даниара, но лорд выдержал взгляд.

— Как вы могли? — прошептала она. — Что за невероятная щедрость? Вы вполне живы, чтобы быть почившим дядюшкой Атильды, милорд. И моей семье, — ее горло сдавило, — не нужны подачки. — Она с трудом закончила фразу, мечтая оказаться подальше от этой бальной залы и не выпускавшего ее из рук мужчины.

— Я сделал это из лучших побуждений, — напряженно проговорил его светлость.

— Пожалуйста, прекратим танцевать. Мне нехорошо.

— Алисия…

— Пожалуйста, отпустите, милорд.

— Отпустить? — Он вдруг сжал ее так сильно, что стало больно. Взгляд Даниара темнел, разгораясь фиолетовыми всполохами.

— Вы пугаете меня, — и в самом деле разволновалась девушка. — И делаете больно. Прошу, отпустите.

— Отпустить мой свет, когда уже держишь его в руках? Вы об этом просите?

— Я вас не понимаю. — Она слабо прикрыла глаза ладонью, убрав руку с его плеча, и не видела, как Даниар крепко стиснул зубы и с каким трудом старался разжать сдавившие хрупкую ладошку пальцы.

— Благодарю за танец, — он поклонился, выпустив Алис из объятий на последних аккордах мелодии. — Позвольте проводить вас к родным.

— Нет, нет, я сама, — с трудом удерживаясь от желания растереть пальцы, Алис хотела отвернуться, но он бережно взял ее руку и поднес к губам, медля с тем, чтобы окончательно отпустить, когда вдруг какая-то женщина, расталкивая пары и отталкивая всех, кто попадался на пути, бросилась к Даниару.

— Милорд! Милорд!

Лорд рассеянно взглянул на нее, а богато одетая дама вдруг разрыдалась и простерла в мольбе руки.

— Помогите ему, спасите. Вы можете.

— Что?

— Супруг! Ему вдруг стало плохо с сердцем. Я просила не ходить на бал, но ведь король… Он там, милорд, там, в кресле у окна. Идемте, пожалуйста, идемте.

Она ухватила Даниара и потянула за собой почти бегом. А Алисии пришлось бежать за ними, поскольку после поцелуя лорд так и не выпустил ее руки.

Они остановились возле кресла, в котором лежал пожилой мужчина. Вокруг него столпилось несколько человек, в том числе и тот самый пытавшийся задирать Даниара юноша. Сейчас он был невероятно бледен и кусал губы, не отрывая от лица мужчины глаз. Увидев женщину, приведшую к креслу его светлость и беспомощно застывшую напротив супруга, молодой лорд подбежал к ней и обнял за плечи. Дама уткнулась в светло-голубой сюртук, приглушенно рыдая. Человек в кресле был бледен, и губы его посинели. Даниару хватило одного взгляда, чтобы осознать происходящее и ответить:

— Я не берусь призывать из межмирья.

— Милорд. — Женщина вновь обернулась к нему и вдруг упала на колени и обняла его ноги. — Умоляю!

Алисия потрясенно прикрыла ладонью рот, а Даниар нахмурился и велел:

— Встаньте, — а когда она не послушалась, склонился и сам поднял.

Посмотрел на нее одну долгую секунду и молча повернулся к мужчине в кресле. Махнув рукой, велел всем отойти и встал на колени рядом с неподвижным телом.

Леди также шагнула назад и тихо спросила у человека по правую руку:

— Что означает призыв из межмирья?

Сосед ответил благоговейным шепотом:

— Призвать не успевшую уйти душу обратно. Говорят, это чертовски сложно.

Даниар не относился к тем, кто считал, что это сложно, он знал, что призвать обратно практически невозможно. Должна быть сильная связь с теми, кто остался, и сильнейший мотив для души вернуться. Но рыдающая без притворства женщина убедила, что маленький шанс есть. Однако существовало одно «но» — лорд ненавидел этот ритуал больше всего на свете. Он ненавидел выворачивать наизнанку собственную душу и, как любой сильнейший маг его уровня, никогда не мог предсказать последствий обряда для себя самого. Вернется ли его душа обратно? Но все же лорд закрыл глаза и окунулся в лиловую темноту.

Как всегда, желудок скрутило острым спазмом, накатила тошнота, в глазах потемнело, в голове взорвалась боль, и весь свет ушел из мира. Тишина, темнота и слабый, мерцающий вдали огонек.

Алисия видела, как лорд сжал руками запястья мужчины, как голова клонилась ниже, а вокруг обоих тел стало разливаться фиолетовое свечение. Все затаили дыхание, а свечение нарастало. Оно колыхалось волнами и то накатывало, то приглушалось, а после вдруг мощная лиловая воронка раскрылась прямо над телом пожилого мужчины. Все ахнули и отшатнулись, одна лишь леди качнулась вперед, поближе к лорду. А он сжал руками голову, и до девушки донесся тихий стон. Человек в кресле вдруг распахнул глаза, сделал глубокий вдох и отчаянно закашлялся. Дама, вцепившаяся в своего сына и не отрывавшая от происходящего глаз, рванулась вперед и упала на колени по другую сторону кресла.

— Отойдите, отойдите! — встревоженно донеслось из толпы, и Алисия в замешательстве наблюдала, как сын дамы и его друзья рванулись к женщине и поспешно оттащили ее и очнувшегося супруга подальше от покачивавшегося на месте лорда.

Сияние вокруг фиолетового мага снова нарастало. Даниар вдруг резко схватился за подлокотники кресла, и дерево захрустело под его ладонями и раскрошилось на кусочки. Он упал на четвереньки, а в груди его заклокотало приглушенное рычание.

— Отступите, отступите, — панически шептали кругом, и толпа торопливо пятилась. — Говорят, маги становятся одержимы во время ритуала. Уйдите подальше.

Кто-то сдавил локоть леди, оттаскивая ее назад, и Алис потрясенно оглянулась. Никто не торопился на помощь к самому Даниару.

Издали послышался приказ:

— Расступиться, — и стремительно преодолевший образовавшийся проход монарх замер, не дойдя до лорда Морбей де Феррес, а преданная охрана встала стеной, отгораживая его величество.

— Вы не поможете ему? — воскликнула Алисия, не веря собственным глазам.

Ведь кто, как не придворные или король, прекрасно разбиравшиеся в фиолетовых магах, должны были понимать, что сейчас делать. Но нет, все замерли, перепугавшись насмерть. Они просто смотрели! И Алисия резко выдернула руку и бросилась вперед, несмотря на чей-то громкий крик, звавший ее по имени и призывавший остановиться.

— Даниар, Даниар! — Она упала на колени рядом с магом и ухватила его за волосы, поднимая голову. — Даниар, приди в себя!

Его глаза были полностью фиолетовыми, без намека на радужку или зрачок. Белые зубы обнажились в гримасе, и рычание продолжало вибрировать в груди.

Она обхватила его лицо ладонями и тихо, ласково позвала:

— Даниар.

Он словно прислушался, потом вдруг резко выбросил руки и схватил ее, а толпа ахнула. По телу девушки заструились лиловые ленты, обвились вокруг талии, запястий, шеи. Лорд качнулся в обратную сторону, его ладони потянули леди за плечи, а ленты заставили двигаться ее руки и голову, точно марионетку на ниточках.

В фиолетовой темноте было пусто и холодно. Холод пробирался под кожу и совсем стянул ледяной корочкой сердце. Тоскливо. Безысходная тоска в беспросветной мгле. Тоска, которая наступает, если душу вынуть из тела. Без духа это лишь оболочка, а его душа едва держалась, сопротивляясь поглощающей силе магии. И вдруг среди мглы вспыхнул яркий теплый свет, нежный, манящий, согревший тихим: «Даниар». И озябшая душа потянулась к нему, а руки ощутили ее. Она была рядом, она дарила жизнь. Его, только его. Родная и близкая. Протяни ладонь — коснешься, а коснувшись, никогда не отпустишь вновь.

И он поймал ее, сжал в объятиях, прижимаясь, впитывая тепло, разгоняя с его помощью ужасный холод.

— Даниар! — воскликнула девушка, чувствуя, как туго обхватила шею магия, как настойчиво, точно пиявки, присосались ленты и тянут, тянут из нее силы. — Приди же в себя! — воскликнула леди и, размахнувшись, залепила ему пощечину.

Кажется, вся зала вздрогнула и качнулась вправо синхронно голове лорда. Он ударился виском о разломанный подлокотник, и из ранки потекла тонкая струйка крови. Но это помогло. Он прекратил рычать, а взгляд начал проясняться. Даниар прижал к виску пальцы, зажимая ссадину.

— Проклятье, — простонал его светлость, — мне прострелили голову?

— Я сделаю это на очередной дуэли, если немедленно не отпустите меня, — ответила ему леди.

Даниар моргнул несколько раз, пытаясь сбросить наваждение, посмотрел на Алис снова, потом огляделся вокруг.

— Удар о кресло — оригинальный способ приведения в чувство. Но я вижу, что призыв удался? — Его губы скривились в усмешке. — Все до смерти напуганы.

— Даниар, поднимайтесь. — Алисия подставила ему плечо и, упираясь ладонями, а после коленями в пол, попыталась помочь ему встать. Он ухватился за это хрупкое плечико, словно за тростинку в бурном море, только она показалась ему надежнее самой надежной лодки.

— Поднимите его! — Король, заметивший изменения в поведении своего мага, быстро отдал приказ: — Немедленно выведите лорда Морбей де Феррес на воздух!

Сразу несколько помощников из личной охраны рванули к его светлости. Лорда подхватили под руки и быстро повели к двери в сад.

Алисия хотела тихонько уйти из круга взявшей в кольцо охраны, однако ленты натянулись и неудержимо повлекли следом. Глава охраны увидел, как девушка выходит на террасу следом за лордом, и преградил путь.

— Леди! Вернитесь в зал.

Но леди в ответ вдруг схватилась за шею. Ее рвануло вперед так сильно, что она сбила с ног незадачливого стража да еще прошлась по нему ногами. Ее проволокло и бросило к Даниару, который успел обернуться и поймать Алис в объятия.

— Не выходит держаться подальше от меня, — грустно усмехнулся его светлость, лучше остальных видя ставшие совсем прозрачными ленты его силы.

— Все ваша магия. Отпустите!

Возмущенный начальник, который едва отошел от нашествия леди и уже вскочил на ноги, резко махнул подчиненным.

— Уберите всех посторонних, ему требуется отдых.

Охранникам, потянувшимся к девушке, магия не дала прикоснуться к ней. Воздушная волна хлестнула наотмашь и расшвыряла всех вместе с начальством по кругу. Дверь на террасу запечаталась напрочь, дворец содрогнулся, а те, кто был в зале, в панике рванули подальше от балкона.

Алисия покрепче прижалась к Даниару, а когда наступила тишина, сообразила, что прижимается, и резко отпрянула. Магия снова спружинила и толкнула обратно.

— Милорд, отпустите же! — воскликнула она.

— Бедная малышка, — странно улыбнулся его светлость и ласково обвел контур ее лица. — Бьетесь, точно зверек, попавший в силок. Страшный паук оплел вас паутиной?

— Сейчас снова дам пощечину, — пригрозила леди.

— Паука не проймешь угрозами, бедная мушка. — Непонятная улыбка продолжала блуждать по его лицу.

Алисия вздохнула и, открыто глядя в его глаза, тихо попросила:

— Отпусти, Даниар, пожалуйста.

Он побледнел, сжал челюсти и зажмурился. А после вдруг резко ее оттолкнул. Встряхнул руками, точно разрывал невидимые путы. И обнимавшие ленты нехотя стекли с девичьего тела, подобно воде, испарились в воздухе, растаяли без следа. И сразу стало легче дышать.

— Иди.

Он отвернулся и принялся медленно спускаться по ступеням.

Алисия тоже хотела отвернуться, но задержалась на миг, глядя на его удаляющуюся спину, и не смогла удержаться от полного тревоги вопроса:

— Надеюсь, вам лучше?

Он остановился, повернул голову и бросил равнодушно:

— А вас это волнует?

— Я хотела позвать доктора. — Алисия огляделась, увидела потерявших сознание охранников и поняла, что доктор в любом случае понадобится.

— Как хотите. — Он пожал плечами и снова шагнул вниз.

— Тогда подождите его, не уходите, — окликнула она, не понимая собственного беспокойства, ведь выглядел Даниар поздоровее бледных стражей.

— Мне он не поможет, леди, — отозвался лорд.

Алисия наблюдала, как он достиг конца лестницы и ступил на тропинку, ведущую в сиреневую темноту сада.

— Тогда святителя? — крикнула она ему в спину.

Это предложение даже лорда вывело из состояния холодного равнодушия.

— Кого? — не поверил он своим ушам. — Божественного служителя — мне? Вы хотите, чтобы он освятил фиолетового мага?

— Вы вели себя очень неадекватно, милорд, — она сделала несколько шагов по ступенькам, — а в толпе говорили об одержимости. Вам точно пригодится служитель.

— Мы ведем себя неадекватно, леди, и под «мы» я подразумеваю фиолетовых магов. — Даниар наблюдал, как она осторожно, будто в раздумье, нерешительно спускается ниже, а после замирает на последней ступеньке. — И не потому что одержимы, а из-за того, что тяжело выбраться обратно после призыва. Для некоторых зов из межмирья — дорога в один конец.

— Тогда это был очень мужественный поступок, — серьезно ответила Алис. — Я считала ваш дар страшным и пугающим, но оказалось, он может спасать.

— Это был сентиментальный, дурацкий и логически необъяснимый поступок.

— Но вы оказались благороднее всех джентльменов в зале.

— Неужто я слышу восхищение в вашем голосе? Тогда позвольте ответить, что повели себя еще смелее, кинувшись на помощь тому, кого испугались остальные.

— Я тоже испугалась.

— Испугались меня. — Его губы скривились в горькой усмешке.

— Нет… — Она хотела добавить, что испугалась за него, но поостереглась получить очередную долю насмешки. — И мне стало так жаль…

— Не смейте меня жалеть! — вдруг с яростью произнес Даниар, оборвав ее на полуслове и не услышав: «бросать вас одного».

— А вы не смейте на меня кричать! — Леди в сильнейшем возмущении сжала кулаки. — Вы просто невыносимы!

— Тогда и не выносите! Уходите!

— Еще скажите: «Скатертью дорога»!

— Скатертью дорога, леди. Вас там наверняка ждут. Например, щуплый юноша, который от вас ни на шаг не отходил весь вечер, или бедный Ибельнишойнихен.

— Почему бедный?

— Станет бедным после возвращения в университет.

— Щуплый юноша, милорд, — это сэр Джонс. Он, между прочим, хотел познакомить меня со своей матушкой, когда вы грубо увели меня у них из-под носа. И будьте добры не грозить Бену, вы предвзяты и давно его недолюбливаете. Вам и Хвостик не нравится. И Кареном вечно помыкаете. Вы хоть кого-то любите?

— Вас!

Алисия хотела дальше развить тему упрямства и резкости суждений, но на этом заявлении дар речи пропал.

— Любил и буду любить. Но держать не собираюсь. Потому ступайте в залу и танцуйте дальше с щуплыми юношами. Я не стану мешать и уводить вас у кого-то из-под носа. И в конце концов, познакомьтесь уже с его матушкой, тогда вас, вероятно, будет ждать предложение руки и сердца. Скажите ему, я согласен подписать бумаги на продажу особняка.

— Моего особняка?

— Давно не вашего.

— Новый хозяин его продал? Он говорил, будто ни за что этого не сделает.

— Если мне чего-то хочется, я ужасно убедителен.

— Значит, вы купили мой дом. Снова! Да что вы за человек! Проиграли состояние кузену, вернули расписку моего отца! И приглашение на бал — тоже ваших рук дело? Заявляете, что любите меня, и при этом отсылаете подальше?

— Если я не отошлю вас сейчас, леди, то вряд ли когда-нибудь вы сможете уйти. Так что бегите, пока есть возможность, и никогда со мной больше не встречайтесь.

— О, это лучшее, что я могу сделать, так? Поскольку вы скоро женитесь!

— В каком смысле — женюсь? На ком?

— У вас много невест? Ах, простите. Вы не успеваете от них избавляться. Я говорю о той, что приходится родственницей королю.

— Странно, леди. — Даниар вдруг развернулся всем корпусом и сделал шаг к Алисии, переступив через тело слабо шевельнувшегося охранника. — Звучит так, словно вас это задевает. Вам есть дело до того, на ком я женюсь?

— Мне нет дела! Я всего лишь собиралась вас поздравить.

Хищный блеск его глаз заставил леди отступить на ступеньку повыше.

— Нет дела?

— Абсолютно никакого.

Он наступал стремительно, а ей пришлось пятиться, едва не спотыкаясь на ступенях.

— Тогда с чем вы меня поздравляете?

— С тем, что наконец определились с невестой!

— Я давно определился, но считал, что невеста против. И, кажется, ошибся.

— Не приближайтесь, милорд. Я не пойму, чему вы улыбаетесь? Остановитесь, или я стану звать на помощь.

И махнув рукой на то, как это выглядит со стороны, она развернулась и кинулась прочь по лестнице к маячившей наверху освещенной площадке. Даниар поймал ее почти на самой верхней ступеньке, перехватил за талию и развернул к себе.

— Алисия… — Он протянул руку, и пальцы нежно коснулись щеки девушки.

— Прекрати… те… — Леди ощутила внезапную слабость в коленях, как во время танца. Дыхание прервалось от его жеста, голова опять закружилась, только сильнее, а краска затопила лицо и запылала на щеках ярким румянцем. — Такое поведение достойно осуждения, Даниар!

— Я понял, что у тебя много поводов меня осуждать, — ответил он, наклоняясь. — Добавь к нему еще один.

— Робин, держи меня, я сейчас упаду! — выкрикнула Атильда, балансируя на подоконнике.

Сэр Аксэн-Байо-Гота мужественно протянул к жене руки, а минуту спустя распластался под телом возлюбленной супруги на ровном газончике и приглушенно захрипел.

— Слезаю, слезаю, милый! — воскликнула Атильда и переползла на травку, после чего встряхнула обожаемого мужа и помогла тому занять вертикальное положение.

— Тиль, — все еще пытаясь отдышаться, простонал Робин, — разве это хорошая идея — вылезти через окно, чтобы найти Алис на террасе?

— Окно на террасу из зала не открывается, а народ там совсем переполошился. Еще и король заявил, будто бал окончен и всем пора по домам. Мы просто обязаны разыскать нашу девочку. Ее нельзя оставлять с этим непредсказуемым лордом, которого она терпеть не может.

— Но с ними охрана!

Атильда выразительно зыркнула, и Робин добавил:

— Ты права. В какую сторону нам идти?

— Определенно туда. — И, указав направление, Атильда на всех парусах понеслась к видневшемуся невдалеке углу здания. — Вперед, Робин, не отставай! Спасение малышки в наших руках.

Она подлетела к изящной арке, венчавшей угол и обрамленной вьющимися растениями, и вдруг так резко затормозила, словно наткнулась на невидимое препятствие. Сэр Робин, спешивший изо всех сил, врезался в спину своей жены и вновь оказался на земле, хотя сама супруга устояла.

— Господи! Что случилось, Тиль? — спросил он, не видя ничего из-за перегородившей пространство арки аппетитной фигуры.

— Ты был абсолютно прав, — Атильда резко развернулась и всплеснула руками, — отсюда нет прохода к террасе. Придется искать другой путь.

— Какой?

— Лучше через сад.

— Обходить сад?

— Неужели предлагаешь возвращаться к зданию и идти по парапету? Вставай, вставай, дорогой. — Атильда бодро посеменила в сторону еще одной арки, ведущей на другой конец сада, утягивая следом Робина.

Сэр Аксэн-Байо-Гота спешил за женой и удивлялся, отчего Атильда выглядит столь непривычно растерянной. А Тиль, в свой черед, недоумевала, с какой стати их принципиальная девочка так самозабвенно отвечает на поцелуй человека, которого на дух не переносит. Однако жизнь давно научила не судить сгоряча и реже доверять словам, особенно когда они произносятся с жаром и страстью.

Алисия лихорадочно дышала, сердце колотилось, точно безумное. Если бы не обнимавшие ее руки Даниара, и вовсе упала бы. Ее и пугала, и манила сила его страсти. Словно только в этих сумасшедших поцелуях и прикосновениях он познавал полноту жизни, будто только в этот миг жил. Сильнее ее приводил в трепет лишь собственный отклик, не подконтрольный никаким доводам рассудка. Даниар что-то шептал между поцелуями, позволяя чуточку перевести дух, а она пыталась отвечать, но, видя ее губы, зная, что они что-то произносят, он не понимал слов. Он хотел целовать бесконечно долго, отпустив на волю изматывающий контроль, так полно ощутив наконец ее отклик.

После всего сумасшествия совершенно не держали ноги. Алисия почти лишилась сознания! Ох, напрасно было списывать ощущения от первого поцелуя на действие зелья, а от второго — на эффект неожиданности. Стоило признать, что лорд просто умел целоваться. И не очнись наконец охранники, которые сперва пытались напомнить о себе деликатным покашливанием, а после прямо спросили, в порядке ли его светлость и можно ли им уже пойти к доктору, молодые люди не скоро бы вернулись на эту землю. Заняться размышлениями на тему, чем обычно оканчиваются столь сладкие, нежные и наполненные отчаянной жаждой поцелуи, леди решила попозже, а сейчас покрепче ухватилась за надежные плечи, а на широкой груди спрятала пылающее лицо.

Он ведь совсем-совсем обо всем догадался? Конечно же! Какие сомнения! И что теперь будет?

— Алисия, — от нежности, сквозившей в звуках ее имени, снова защемило сердце, — моя Алис.

Его рука ласково провела по ее волосам.

Губы горели и с трудом слушались, но желание ответить было сильнее. Пора уже набраться смелости и перестать прикрываться тем, что правильней, привычней и не так страшно. Ведь сколь легко и хорошо стало теперь, когда он все понял. И, наверное, можно намекнуть, как ужасно скучала. Настолько, что сердце едва не выпрыгнуло из груди при встрече. Алисия подняла голову и рискнула взглянуть в его глаза. В них отражались звезды, мерцавшие в непроницаемом фиолетовом небе. Звезды, у которых были свои названия: страсть, желание, любовь. Их свет темной патокой окутывал окружающий мир.

Даниар снова произнес:

— Алисия, — а она не выдержала и призналась:

— Даниар, я тебя люблю.

— Дорогая, нужно непременно выбрать лучшее платье.

— Зачем, Тиль? Подойдет и просто скромное, но красивое. Мы будем венчаться в узком кругу и тайно, а иначе весь королевский двор нагрянет с поздравлениями.

— Моя девочка — и тайно! Да все должны стать свидетелями столь знаменательного события!

— Нет, это уже обсуждалось! Мы с Даниаром женимся тайком и романтично сбегаем на медовый месяц.

— Мелкая упрямица.

— Главное, чтобы вы с Робином были, а король, кажется, не против стать посаженым отцом.

— Сам король! О боги! Так и быть, соглашусь, что лорд Морбей де Феррес заслужил сокровище, подобное тебе.

— Тиль. — Алисия счастливо рассмеялась.

— Милая, а это мой подарок на первую брачную ночь, положи на самый верх. — Атильда жестом фокусника извлекла из-за спины наряд алого цвета такого легкомысленного пошива, что леди невольно покраснела.

— Какой оттенок! — смущаясь, воскликнула Алисия.

«Надеюсь, он не решит, будто я обрядилась в те панталоны», — подумала она.

— Я знала, что тебе понравится. Только, милая, ты ведь так и не рассказала в подробностях, как он сделал предложение.

— Необычно.

— Как необычно?

— Даниар сказал: «Помнится, ты непрестанно твердила о долге. Так согласно новым законам люди не продаются. Придется забыть о деньгах и выйти за меня. Каков будет твой ответ?»

— Кх, — поперхнулась Атильда. — И правда, очень оригинально.

— Он во всем такой, — улыбнулась Алисия, — оригинальный. Но, сама видишь, Даниар не оставил мне выбора.

— А на одно колено вставал?

— Если бы он встал, я бы упала. У меня ужасно кружилась голова и подкашивались колени.

— А дальше?

— А дальше я ответила: «Выйду, конечно, но не раньше, чем ответишь на вопрос, который мучил меня весь вечер. Как можно оказаться в выигрыше с женщиной? Во всем ей потакать?»

— Однако и вопрос оригинальный. А он?

— Произнес: «Просто любить. Тогда в ответ она подарит вселенную».

Обе мечтательно вздохнули.

— Потрясающий мужчина! И главное, знает, что сказать. — Атильда прижала к краешку глаз кружевной платочек. — Ты станешь счастливой, моя дорогая.

— Тиль, — Алисия вдруг крепко вцепилась в ручку чемодана, — а после свадьбы, после медового месяца и всей этой сказки ты осталась счастливой?

— Милая, — кузина обернулась вокруг своей оси, — взгляни на меня. Я же цвету пышным цветом. Разве могла бы я позволить себе потерять форму танцовщицы варьете, не будь настолько счастливой? Оставаться самой собой можно только с любящим мужчиной. Не замечать возраста, изменений во внешности и принимать любые проявления твоего характера будет тот, кому ты дорога. А твой кузен оказался очень мужественным человеком, и у вас это семейное.

— Значит, если, выходя замуж, надеешься состариться вместе, это не глупости?

— Это верное желание, девочка, и великая награда, когда так происходит.

— Я просто переживала, что во второй раз не вынесу унижения, будто недостойна его.

— Поверь моему опыту: если гордый мужчина после первого отказа сделал предложение повторно и создал для этого все условия, он точно осознал, насколько был не прав.

— Тиль! — Алисия подбежала к кузине и крепко-крепко обняла.

— Он тебя любит, ты его любишь — это дар. Берегите его, моя милая. И мы с Робином будем очень рады. Ведь для чего, как не для счастья, мы растим своих детей?

— Спасибо вам за все!

Алисия снова крепко обняла бывшую дуэнью, чьи услуги после замужества, ей конечно же не требовались, и пообещала, что они непременно будут видеться часто. А после упорхнула счастливая на встречу с тем, с кем теперь собиралась строить новую жизнь.

После обряда Тиль с Робином стояли на крыльце частного, невероятно красивого храма, куда открыли доступ лишь приглашенным, махали вслед светящейся от радости паре и украдкой утирали слезы, потому что это всегда неожиданно, когда дети вдруг вырастают и о них начинает заботиться кто-то другой.