Глава 3

Глава 3

Рольф Стейн

— Леди Стейн, я уже говорил вам сегодня, что вы прекрасны? — Долетело из приоткрытого окна.

Голос Сомса звучал сладко, как в дешевой мелодраме, и Рольф скривился, пережидая приступ острой неприязни.

— Нет, лорд Эшвуд, но не думаю, что это так уж важно, — с явно слышимой улыбкой ответила Софи, и Рольф скрипнул зубами.

Нет, это уже вообще никуда не годится! Она еще и кокетничает со столичным хлыщом.

— Ну что вы! Я не устаю любоваться вашей красотой и готов раз за разом повторять, что вы прекрасны, — не унимался Сомс.

Карандаш с силой прошелся по бумаге, оставив рваный след. Рольф поморщился. Принес же рес этих Эшвудов так не вовремя! Лихорадка, видите ли… А теперь Сомс так и вьется за Софией, а та и рада, улыбается Эшвуду, словно лучше его на целом свете никого нет. И проводит с ним почти все свободное время.

Рольф не хотел признаваться себе, что ревнует. Причем, ревнует так сильно, что готов нарушить правила южного гостеприимства и собственноручно выдворить изрядно надоевшего гостя. Здоров ведь, как бык, а все корчит из себя болезного и требует от Софии постоянного внимания. И вместо предполагаемых нескольких дней торчит в Рендолле почти две недели и уезжать не собирается. А жена, кажется, не на шутку увлеклась этим легкомысленным повесой. И когда Сомс успел стать покорителем женских сердец? Помнится, в юности краснел и заикался в присутствии леди. Слова вымолвить не мог, а теперь — поди ж ты! Соловьем заливается.

Рольф незаметно отодвинул штору и выглянул во двор. И тихо выругался. Нет, пора положить конец нелепой дружбе! София не должна так смотреть на Эшвуда. Да и тот не смеет так откровенно облизывать ее взглядом. Но она… Она просто не имеет права принимать все эти заигрывания! В конце концов, Софи — замужняя женщина, и не должна поощрять подобное поведение мужчин.

Ветер донес легкий серебристый смех жены, и Рольф снова скрипнул зубами. С ним она так не смеется. И почему внутри все переворачивается от одной только мысли, что Софи способна увлечься пустоголовым столичным хлыщом? Да что там! Похоже, она уже увлеклась.

Он смял испорченный чертеж и кинул его в корзинку для мусора. А потом резко задернул штору и положил перед собой чистый лист. Хватит думать о жене. Она и так не выходит у него из головы ни днем, ни ночью. Рес… про ночи вообще лучше не вспоминать. С тех пор, как он пошел на поправку, находиться рядом с Софией в одной постели стало просто невыносимо. Он хотел жену. Хотел до потери контроля. Потому и перебрался в свою спальню, опасаясь, что однажды просто не сдержится и нарушит данное Софии слово.

Проклятье! Зачем он вообще его дал? И зачем заставил Ивэна изменить срок договора с шести месяцев на два? Большей глупости трудно было и придумать!

Сейчас, когда срок брачного контракта подходил к концу, Рольф все чаще задумывался о том, чтобы его продлить. В конце концов, он еще недостаточно здоров, и для Софии это будет весомым аргументом. Она не сможет уйти и бросить все на полдороге. И потом, Софи выиграла пари, и они должны поехать… Куда там она хотела? В Барт? На горячие источники?

Ну, вот туда они и поедут, как только он разберется с делами. Да, именно так он и сделает, пока Эшвуд окончательно не вскружил Софии голову.

При одной мысли о сопернике внутри все вскипело, а в груди противной змеей снова заворочалась ревность. Свое он отдавать не привык. А Софи была его. Вся. От кончиков пальцев до еле заметных веснушек на курносом носу. И до ямочек на щеках. И до… Рес!

Он вдруг подумал, что однажды она уйдет, оставив его одного, и отчетливо понял, что просто не может этого допустить. Без Софии его жизнь станет серой и однообразной. Пустой.

Рольф рывком поднялся из-за стола и взял трость.

«Не отпущу, — думал он, выходя из кабинета и направляясь в сторону холла. — Поговорю и объяснюсь, и тогда никакой Эшвуд ничего не сможет сделать. Софи — моя. И моей останется».

Правда, ему пришлось отложить свои планы. Не успел он свернуть в холл, как столкнулся с раскрасневшейся, взволнованной Амалией.

— Рольф? Как хорошо, что я тебя нашла. Нам нужно поговорить, — выпалила его бывшая невеста, а он смотрел на нее и вспоминал их последний разговор, когда разорвал помолвку и отказался от брака.

Тогда ему казалось, что в его жизни больше никогда не будет теплых и нежных чувств к женщине. Как же он ошибался! И как же не вовремя сейчас этот разговор. Впрочем, если Амалии нужна помощь — а судя по всему, так и есть, — он готов ее выслушать.

— Проходи.

Он посторонился, пропуская девушку в кабинет, и закрыл за собой дверь.

София Экман

— Миледи, милорд просил вас зайти.

Горничная Эванс смотрела на меня своими круглыми темными глазами и выглядела немного взволнованной.

— Что-то случилось?

— Не могу знать, миледи, — уже более спокойно ответила гномочка и сложила руки за спиной.

— Что ж, хорошо. Я сейчас спущусь.

Горничная неслышно отступила к двери, а я подошла к зеркалу и поправила выбившиеся из прически пряди. Интересно, что могло понадобиться Рольфу? За то время, что в Рендолле гостили Эшвуды, мы почти не общались наедине. Да и сам лорд сильно изменился. Мы толком и не разговаривали, и ночевал он теперь исключительно в своей спальне. И вообще заметно отдалился, став чужим и холодным.

И меня это задевало. Очень. Я скучала по тем временам, когда мы жили в Рендолле только вдвоем. Мне было больно видеть, как Рольф общается с Амалией, как улыбается ей, как они вспоминают прошлое и общих знакомых, меня раздражали эти их — «А помнишь…» и взгляды, понятные лишь двоим.

Рядом с леди Эшвуд Стейн менялся, в его глазах больше не было тепла и той мягкой иронии, что светилась в черной бездне во время наших с ним бесед. Нет. Передо мной был совсем другой Стейн — тот самый светский лев, о котором писала пресса Бреголя. С каждым днем он чувствовал себя все лучше, и я понимала, что совсем скоро наступит тот день, когда мое лечение ему больше не понадобится. Да и нужда в нашем браке тоже отпадет. Тем более что рядом есть та, кого он действительно любит, и кто с радостью займет место хозяйки Рендолла.

Я прикусила губу и на секунду прикрыла глаза, пытаясь взять себя в руки.

«Ты ведь знала, чем все закончится, Софи. Стейн ничего не обещал. И потом, он ведь и так тебе помог, разобравшись с Рейхвардом и избавив от его домогательств. Да и в Совет не донес, хотя мог бы. И денег дал».

Действительно, буквально пару дней назад Стейн выплатил мне оставшуюся часть указанной в договоре суммы. И мне еще тогда показалось, что лорд подводит черту. Дескать, все, условия выполнены, можете быть свободны. Вот только я всячески отодвигала эту мысль, совсем не готовая к расставанию, и уговаривала себя, что Стейн ничего не имел в виду, когда отдавал мне деньги. М-да… А ведь всегда считала себя здравомыслящей особой…

«Нет, Софи, ты слишком увлеклась и поверила в невозможное. В жизни так не бывает. Поэтому заканчивай-ка ты с этими фальшивыми отношениями и возвращайся домой, к своей настоящей жизни. Туда, где все предсказуемо и понятно, и где тебя ждет докторская лицензия и новые пациенты».

Я открыла глаза и встретилась взглядом со своим отражением.

«Да. Хватит медлить. Нужно брать себя в руки и уезжать из Рендолла».

А в душе все восставало против этого решения. Может, не стоит спешить? Ну чего я всполошилась? Стейн ведь и слова не сказал о том, что собирается расторгнуть договор. Да и лечение его еще не окончено.

— Миледи, вы не забыли? Милорд ждет, — тихо напомнила Эванс.

Она явно волновалась и нервно сжимала крохотные руки, а ее маленькие ушки просто пылали, ярко выделяясь на фоне светлых волос. Наверное, не будь я так измучена собственными сомнениями, обязательно спросила бы горничную, что с ней происходит, а так только сделала в уме пометку, что нужно будет спросить об этом чуть позже.

— Уже иду, — кивнула гномочке и быстро вышла, заставив себя отложить мысли об отъезде и настроиться на разговор со Стейном.

Вот только внутри смешалось столько всего — и горечь, и надежда, и глупые мысли о том, что Стейн вовсе не любит Амалию, а просто уделяет ей внимание, как гостье. Конечно. Почему я решила, что он в нее влюблен?

Тревога, сжимающая сердце, чуть отпустила, и дышать стало легче.

Ну правда, чего я всполошилась? Никто меня не гонит. Да и с поисками кристалла ничего не вышло. Не могу же я уехать и все бросить? Нет, нужно остаться и выполнить просьбу духов, а дальше уже видно будет.

При этой мысли стало так хорошо, что я улыбнулась. И так, с улыбкой, и открыла дверь кабинета. А там…

Они целовались. Стейн и Амалия. Страстно, горячо, бесстыдно. Она почти лежала на нем, а он обнимал ее за талию так бережно и в то же время властно, что у меня сердце в груди перевернулось.

Мать-Заступница! Грудь пропороло острым ножом. Дыхание остановилось. Перед глазами все поплыло, а платье неожиданно показалось слишком тесным. Оно давило, давило, давило…

— Рольф!

Я не смогла промолчать. Из горла рвался крик, мне хотелось броситься к Амалии и оторвать ее от мужа, встать между ней и Стейном, а потом вышвырнуть эту проклятую девицу вон из замка. Я чувствовала себя так, словно Стейн был моим настоящим мужем и сейчас он изменял мне с любовницей! Рес! Наверное, я сошла с ума.

— Рольф! — снова слетело с моих губ.

Но Стейн меня даже не слышал. Он был так увлечен Амалией, что не обратил на мой приход никакого внимания. И это лучше всего прочего сказало мне о силе его чувств к бывшей невесте. Со мной он никогда не терял голову настолько, а тут...

Я с трудом закрыла дверь и прислонилась к стене, пытаясь сделать вдох. Больно. Как же больно…

«Ну вот и не надо ничего решать. Собирай вещи и уезжай. Стейну больше не нужна фиктивная жена, у него есть та, кого он по праву назовет леди Стейн и введет в свой дом хозяйкой».

Я заставила себя оторваться от стены. Выпрямила спину и вскинула голову. Глубоко вздохнула, стараясь подавить слезы. И пошла наверх. Поначалу медленно, с трудом переставляя ставшие непослушными ноги, а потом все ускоряя и ускоряя шаг.

Никто не должен увидеть мою боль. Никто не должен понять. У меня тоже есть гордость. И пусть Стейн никогда меня не любил, но я почти два месяца была его женой, и просто обязана сохранить лицо. Не хватало еще уйти из Рендолла сломленной и жалкой!

Я остановилась и попыталась взять себя в руки.

— Леди Стейн, а я вас повсюду ищу, — послышался голос Эшвуда, и лорд вывернул из-за угла мне навстречу. — Куда же вы пропали?

Сомерсет радостно улыбался, но спустя пару секунд улыбка медленно сползла с его губ, и он нахмурился.

— Вы хорошо себя чувствуете, леди София? — Заглядывая мне в глаза, встревоженно спросил Эшвуд. — Вы слишком бледны.

— Со мной все в порядке.

— Уверены? На вас лица нет.

— Все хорошо, правда, — через силу улыбнувшись, ответила Сомсу. — А сейчас прошу меня извинить, я должна идти. Мне нужно собрать вещи.

Я направилась к лестнице, но Эшвуд не отставал

— Рольф уезжает? — Удивился он, и на его красивом лице отразилось недоумение.

— Нет, мой супруг остается в Рендолле. А у меня возникли срочные дела в столице, так что придется ненадолго отлучиться.

— Вот как? И вы собираетесь ехать одна?

— Да.

— Ни в коем случае, — решительно заявил Эшвуд. — Мой экипаж в вашем полном распоряжении, леди София, впрочем, как и мое сердце.

— Лорд Эшвуд, ваше сердце мне не пригодится, да и экипаж тоже. До столицы путь неблизкий, я лучше воспользуюсь железной дорогой.

— Даже не думайте! — Горячо возразил Сомс. — Неужели вы готовы трястись до Бреголя в одном из этих чудовищных маговозов?

— Не так уж они ужасны. К тому же, других вариантов все равно нет.

— Ничего подобного. Я мог бы взять один из мобилей Рольфа. Уверен, он не будет против.

Я вспомнила, как долго добираться до станции, и решила, что предложение Сомса очень кстати.

— Если вас не затруднит…

Я не договорила, а Эшвуд просиял улыбкой.

— Отлично, значит, берем моб, — кивнул он, а потом остановился и неожиданно серьезно добавил: — Но я не теряю надежды, что однажды вам пригодится и мое сердце. Впрочем, я не хотел вас смущать, — заметив, что я собираюсь возразить, поспешно сказал он и добавил: — Собирайте вещи, я буду ждать вас на заднем дворе, у гаража.

— А как же ваша сестра? Не хотите ее предупредить?

Вопрос слетел с моих губ прежде, чем я успела подумать о том, что ей есть с кем оставаться в Рендолле.

— О, Мэл даже соскучиться не успеет, — подтверждая мои мысли, отмахнулся Сомс. — К тому же, к вечеру я уже вернусь, так что она и не заметит моего отсутствия.

«Как и Стейн» — с грустью подумала в ответ и сказала:

— Дайте мне десять минут.

— Не торопитесь, леди София, я готов ждать вас вечно, — выпалил Эшвуд, и в его глазах вспыхнул огонь.

От которого я и поторопилась сбежать наверх. А там, в спальне, быстро собрала вещи, оставила на столе все необходимые лекарства, а потом огляделась и подошла к бюро. Нужно было написать схему лечения Стейна, чтобы доктора, к которым он обратится впоследствии, имели представление обо всех пройденных этапах.

Я откинула крышку, достала чистый лист бумаги и принялась записывать все, что было сделано, и какие средства и упражнения следует применять в дальнейшем.

А затем оставила письмо на видном месте, взяла новый лист и набросала на нем несколько строк. Положила сверху обручальное кольцо и, не оглядываясь, вышла из спальни.

Рольф Стейн

Он вчитывался в скупые, холодные строки и чувствовал, как на смену недоумению приходит ярость. Значит, София требует развод? Считает, что свои условия она выполнила и теперь ей нужна свобода?

Ну конечно! Спелась с этим проклятым Эшвудом за его спиной. Сбежала, даже не соизволив объясниться. Уехала с Сомсом. В новую жизнь… Проклятье! В ту жизнь, где ему, Рольфу Стейну, больше нет места.

Он с силой сжал и разжал кулаки, сдерживая вспыхнувшую родовую силу. Ту самую, доставшуюся от проклятия Разлома. Ту самую, что была родственна силе Софии. И ту самую, что сейчас толкала его на безумства, вынуждая вернуть девушку, которая незаметно стала дороже самой жизни.

— Рольф, ты не видел моего брата?

Голос Амалии прошелся по его спине холодной волной.

— Выйди, — не оборачиваясь, бросил он.

У него не было никакого желания видеть Амалию. Это ж надо додуматься применить ярму, подмешав ее к помаде! В первый момент, когда Мэл потянулась к нему с поцелуем, он не успел понять, откуда этот странный вишневый привкус, и один Единый знает, чего Рольфу стоило преодолеть наведенную страсть.

— Рольфи, ты злишься на меня? — Растерянно спросила Амалия, и он поморщился. — Прости, я не хотела так на тебя набрасываться, просто…

— Что — просто, Мэл? — С трудом сдерживая злость, спросил Рольф.

Глупая избалованная девчонка! Привыкла, что все потакают каждой ее прихоти, и не видит ничего вокруг себя.

— Но Рольф, ваш брак… Он же не настоящий, а мы с тобой любим друг друга, — лепетала Амалия. — И я… Я готова ждать столько, сколько потребуется, я ведь все понимаю.

— Что ты понимаешь?

Рольф обернулся, и Амалия вздрогнула, испуганно распахнув глаза.

— Ну? Что ты понимаешь, Мэл? И что ты сказала насчет моего брака?

— Что он фиктивный, — побледнев, прошептала Амалия и тут же поторопилась пояснить: — Мне твой стряпчий все рассказал. Он обмолвился, что вы скоро разойдетесь, и я… Я решила…

— Ты решила меня соблазнить, — жестко произнес Рольф, глядя на бывшую невесту. — Причем, использовала для этого запрещенное зелье. Вот только ты ошиблась, Мэл. Мой брак — настоящий. И я не собираюсь его расторгать.

— Но как же? — Растерянно протянула Амалия. — Ведь Ивэн сказал, что это все не взаправду.

— Маскер может говорить все, что угодно, однако от этого мой брак не станет менее настоящим.

— Но твоя жена, — Амалия вскинула на него изменившийся взгляд. — Она тебя совсем не любит. Это же видно всем вокруг. И потом, ты же не мог не заметить, что между ней и Сомсом возникла симпатия. Точнее, он влюбился в нее с первого взгляда. Да и она…

— Что она?

Рольф почувствовал, как родовая сила рванулась в груди, пытаясь пробить себе дорогу и выбраться на свободу.

— Ну, София тоже им увлеклась.

Амалия зыркнула на него исподлобья и потупилась, разглаживая на подоле видимые ей одной складки.

— Я разберусь с этим. Ступай в свою комнату, Мэл и собери вещи. И не пытайся больше привлечь мое внимание, предлагая себя. Тебе это не идет.

Рольф не намерен был щадить нежные девичьи чувства, собираясь раз и навсегда дать понять бывшей невесте, что ей больше нет места в его жизни.

— Это жестоко, Рольф, — всхлипнула та. — Я ведь люблю тебя! И всегда любила!

— Даже тогда, когда говорила, что нет ничего ужаснее жизни с калекой?

— Откуда ты…

Амалия не договорила, прикрыв рот рукой.

— Ну конечно. Леди Харлоу! Это она тебе сказала. Рольф, прости, я тогда была не в себе! Те слова — всего лишь минутная слабость, я никогда так не думала!

— Хватит, Амалия. Довольно. Я больше не намерен обсуждать прошлое. Сегодня же вы с братом соберете вещи и уедете из Рендолла. И если я узнаю, что кто-то из вас распускает слухи о моем якобы фиктивном браке, то и ты, и Сомс сильно пожалеете.

— Рольф!

Амалия смотрела на него глазами обиженного ребенка, но его больше не трогал ее взгляд. Все мысли были только о том, где сейчас Софи. Он не собирался принимать ее решение. Нет. Никакого развода. Оставалось только найти жену и вернуть домой, в Рендолл, где ей самое место.

Амалия, всхлипнув, молча вышла из комнаты, а он оперся на трость и подошел к столу. Нужно было оставить распоряжения управляющему на ближайшие дни, пока его не будет в замке. Вот только он не успел написать ни строчки, как почувствовал знакомый гул.

Рес! Как же не вовремя!

— Милорд, началось! — Вторя его мыслям, крикнул вбежавший в комнату Хубер.

— Где? — Коротко спросил Рольф.

— Зал славы, милорд!

— Уводи людей. Я разберусь.

— Милорд, вы только осторожнее, уж больно сильно бьет.

Хубер нахмурился и посмотрел на него встревоженным взглядом. Как и все нелюди, огр хорошо чувствовал приближение выброса. И беспокоился за своего хозяина.

— Не бойся, не впервой, — резко ответил Рольф и поправил на пальце родовое кольцо. — Уведи людей, — повторил приказ и быстро вышел из комнаты.

София Экман

Я вышла из академии и остановила пролетку. Запястье, на котором пламенел упрямый цветок, обожгло болью, правда, я привычно не обратила на нее внимания. И в этом не было ничего странного. В последнее время «рисуночек» слишком часто напоминал о себе, а мне и без него проблем хватало.

— Краунинштрассе, двадцать девять, — назвала извозчику свой новый адрес и устроилась на сиденье, обдумывая все, что узнала.

В этом году комиссия по выдаче лицензий должна была заседать дважды — в середине весны и в начале осени. И я рассчитывала успеть заполнить все необходимые бумаги и подать их для рассмотрения. Правда, еще предписывалось внести триста ронов на счет академии, но с этим, благодаря деньгам Стейна, проблем у меня не было.

Рес! При одном только воспоминании о муже в душе всколыхнулась тоска. Я словно воочию увидела перед глазами его лицо, внимательный взгляд, ощутила тепло крепкого тела. И мне захотелось плакать, потому что все это перекрывала сцена в кабинете. Мать-Заступница, я никак не могла забыть тот поцелуй между Стейном и Амалией, не могла выкинуть его из головы! И мне было больно. Причем, с каждым днем эта боль становилась все сильнее. Стейн в кабинете за бумагами, Стейн на прогулке с тростью в руках, Стейн в столовой или в библиотеке — эти образы преследовали меня, ни на минуту не оставляя в покое. И душа рвалась обратно в Рендолл, тянула меня к чужому, но почему-то успевшему стать родным мужчине.

«Он не твой. И никогда твоим не был!»

Я сжала руки, запрещая себе думать о бывшем муже, и посмотрела по сторонам. Привычная картина буднего дня — спешащие по делам прохожие, кухарки, несущие с рынка корзины с продуктами, дети, играющие на мостовой. Взгляд зацепился за маленькую фигурку, и я невольно подалась вперед, всматриваясь в компанию уличных мальчишек. Лицо одного из них показалось мне неуловимо знакомым. Я обернулась, вглядываясь внимательнее, а через минуту крикнула извозчику, чтобы он остановился.

— Подождите меня здесь. Я быстро, — сунув полрена, попросила возницу и спрыгнула на мостовую.

— Эй, ты тут ветошью не прикидывайся, — услышала, подойдя к мальчишкам. — Где деньги, я тебя спрашиваю?

Худой длинный парень в замызганной кепке надвигался на съежившегося малыша в порванной бархатной курточке, и угрожающе щурился.

— Пакля, да что ты с ним нянчишься? Видишь, сачкует гаденыш, — вмешался второй, низкий и коренастый подросток, со сбитыми костяшками на грязных руках. — Где деньги, малек? — Напустился он на мальчика. — Лысый сказал, будешь отлынивать, он тебя дядюшке Руфусу продаст. А у того клиенты живо с любого барчука спесь собьют.

Он вскинулся, собираясь ударить малыша, тот сжался еще сильнее, глядя на своих обидчиков огромными карими глазами, а у меня внутри все перевернулось.

— Убери от него руки! — Крикнула коренастому и рванулась вперед. — Карл, что ты здесь делаешь? Где твоя мама? Где Эльза? — Схватив малыша за руку, потянула его к себе, но длинный оказался проворнее.

— Не так быстро, краля, — сплюнув мне под ноги, заявил он и ухватил Карла за шиворот. — Ты чего руки распускаешь? Что тебе нужно от моего брата?

— Он тебе не брат. Живо отпусти, иначе позову полицию, — негромко, но убедительно сказала парню и прижала Карла к себе. — Малыш, ты меня помнишь?

Карл кивнул.

— Идем со мной.

— Я не могу, — помотав головой, пробормотал малыш и поднял на меня чумазое лицо с отчетливыми дорожками слез. — Мне к Эльзе нужно.

— Где она? — Уже понимая, что с детьми случилось что-то ужасное, спросила у мальчика, но тот не ответил, только потупился.

— Так, ладно. А мама?

— Мама сейчас с папой, — тихо пробормотал Карл, и у меня внутри все похолодело.

Малыш шмыгнул носом и посмотрел на меня из-под отросшей челки.

— Так, понятно. Идем.

— Эй, куда? — Попробовал возмутиться длинный, но я только посмотрела на него и подхватила Карла на руки.

— Не связывайся, Пакля, — остановил рыпнувшегося вслед за нами длинного коренастый. — Пусть идут, не видишь, она из магов! С такими лучше не связываться.

Пакля что-то буркнул в ответ, но я уже не прислушивалась. Изо всех сил прижимала к себе Карла и торопилась к пролетке.

— Где Эльза, малыш? — Спросила мальчика, как только мы уселись на сиденье, и, когда тот тихо ответил, назвала извозчику адрес.

— Вы точно уверены, что вам туда нужно, леди? — Недоверчиво переспросил тот, но, получив утвердительный ответ, молча покачал головой и хлестнул крастов.

Ехали долго. Улицы сужались, дома становились ниже и грязнее, а когда пролетка остановилась напротив мрачного здания с выбитыми окнами, я почувствовала прошедший по спине холодок. Местечко выглядело уж очень неприветливо.

— Ты гляди, какую терочку к нам занесло! — Раздался откуда-то сбоку гнусавый голос, и из-за пролетки вынырнул уродливый лысый горбун.

Он уставился на меня холодными светлыми глазами и цокнул языком.

— И что же ты забыла в Кривом переулке? — Продолжая пристально рассматривать меня, протянул горбун, и тут заметил прижавшегося к моему боку Карла.

— О, Малек, и ты здесь? А вот это уже интересно. Деньги принес?

Горбун неприятно осклабился, обнажив отсутствие передних зубов, и ухватился за сиденье пролетки.

— У меня нет денег, — тихо сказал Карл и вцепился в мою юбку еще крепче.

— Нету, значит? А мы, значит, сестрицу твою задарма кормить должны? Нет, Малек, так не пойдет. Мы, конечно, добрые, но каждый, значит, должон отрабатывать свой хлеб, — издевательски произнес горбун и посмотрел на меня.

— Где девочка? — Спросила мужчину, твердо встретив его взгляд.

— А тебе зачем?

— Это мои дети, и я их забираю.

— Ха! Твои, значит? А чем докажешь?

— А я ничего доказывать не собираюсь. Если через пять минут Эльза не будет здесь, то вместо нее тут окажется магполиция во главе с лордом Каллеманом. Слышали про такого?

Я блефовала, но, судя по страху, мелькнувшему в глазах горбуна, Каллемана тут знали.

— Вам оно надо? — Надавила, торопясь закрепить успех.

— Угрожаешь?

Горбун зло прищурился и тихо свистнул.

Рядом с пролеткой, словно из-под земли, появились еще трое оборванцев.

— Пока только предупреждаю, — окружив себя и Карла защитным пологом силы, сказала главарю и спросила: — Сколько?

Лысый оценивающе прошелся по моему скромному костюму и нагло усмехнулся.

— Думаешь, у тебя хватит денег?

— Сколько? — Повторила короткую фразу, не отводя взгляда от холодных серых глаз и давая горбуну почувствовать легкое касание магии.

— Ну, как посмотреть, — оценив угрозу, задумчиво протянул мужчина. — Вот, ежели прикинуть, сколько я могу заработать на этих мальках, то выйдет немало.

— Даю пятьдесят ронов. И ни реном больше, — тут же упредила возможный торг, усилив магический разряд.

Оборванцы переглянулись. Их главарь почесал бровь обрубком мизинца и недовольно произнес:

— Ладно. Почему бы и не услужить такой милой леди?

Последние слова он произнес с едва заметной издевкой, но я предпочла ее не заметить.

— Упырь, приведи девчонку, — бросил горбун одному из своих, и тот исчез в дверях дома, чтобы через пару минут вывести из него худую, оборванную девочку.

В первый момент я ее даже не узнала, и только когда та подняла на меня глаза, почувствовала, как больно стало дышать.

— Так, Эльза, иди ко мне, — позвала я малышку, но та не сразу меня вспомнила и продолжала стоять, испуганно сжав ладошки под грудью.

— Деньги, леди, — протянув руку, потребовал горбун.

Я достала из сумки те пятьдесят ронов, что сняла сегодня в банке, и положила на сиденье, прикрыв их рукой.

— Эльза! — Позвала девочку.

— Эльза, иди к нам! — Выкрикнул Карл, и только тогда малышка очнулась и неуверенно подошла к пролетке.

— Бери свои деньги, — сжав худую ручку, сказала я горбуну, и пока тот сгребал с сиденья банкноты, подхватила Эльзу и усадила рядом с братом.

— Не бойся, — шепотом сказал он сестре. — Это та самая добрая леди, у которой в доме есть вкусные кексы.

Эльза недоверчиво вскинула взгляд, а потом качнулась ко мне и вцепилась обеими руками в подол моего платья.

Она не плакала, просто смотрела огромными голубыми глазами, и от этого взгляда у меня сжало горло, а в носу что-то защипало.

— Трогай! — Хрипло крикнула вознице.

Тот с силой хлестнул крастов, и эти неповоротливые животные довольно бодро сорвались с места. Похоже, им тоже не нравился Кривой переулок.

А когда мы с детьми приехали в дом, который я снимала на Краунинштрассе, то мне понадобилось все мое самообладание, чтобы не выругаться вслух и не убить кого-нибудь. Потому что как только я попробовала стащить с Эльзы грязное изорванное платье, то увидела огромные синяки и ссадины, покрывающие ее худенькое тело.

— Они хотели, чтобы мы воровали, — тихо сказала Эльза, догадавшись, о чем я думаю.

Сейчас она совсем не походила на ту веселую и пухленькую девочку, какой я ее запомнила. Миловидное лицо осунулось и побледнело, в беззаботных прежде глазах застыло затравленное выражение, а губы поджимались в тонкую бескровную ниточку и казались почти невидимыми.

— А вы же не умрете? — Неожиданно спросила девочка, и в ее голосе впервые прозвучали отголоски эмоций. — Не улетите на небо?

— Мы все однажды умрем, — вздохнул Карл.

Он ссутулился и стал похож на маленького старичка, да и смотрел так же — уныло и безнадежно.

Мать-Заступница! Дети не должны так смотреть!

— Так, никто не умрет. В ближайшие двадцать лет точно, — бодро пообещала детям, стараясь отсечь эмоции и не думать сейчас о том, что довелось пережить малышам. — Давайте я вас искупаю, а потом мы, знаете, что сделаем? Пообедаем и будем пить чай с самыми вкусными бисквитами на свете.

Душу захлестывало жалостью, которую во что бы то ни стало нужно было скрыть. Потом. Все потом. Я узнаю, что произошло с терой Калль, разберусь, как дети оказались в Кривом переулке, и подумаю, что предпринять дальше, но прямо сейчас я собиралась сделать все, чтобы малыши поели и хоть немного пришли в себя.

— Чай? С бисквитами? — Недоверчиво переспросила Эльза, и в ее глазах мелькнуло что-то прежнее.

Правда, длилось это недолго. Уже спустя пару секунд вернулось затравленное выражение, и мне захотелось сделать хоть что-то, чтобы никогда его не видеть.

Я сняла кулон, сосредоточилась и коснулась силы, заставляя ее окутать малышей и подарить им спокойствие. А дальше было легче. После теплой ванны с мелиссой дети расслабились и, поев, задремали прямо за кухонным столом, так что мне пришлось поочередно относить их на руках в спальню.

А там, уложив малышей в свою кровать, я еще долго сидела и вплетала в поврежденное полотно их судеб новые нити, дающие возможность на лучшее будущее. А еще… Я пока не знала, что случилось с их матерью, но понимала, что никому не дам их в обиду.

***

Следующая неделя выдалась хлопотной. Пришлось побегать, чтобы собрать необходимые бумаги для получения лицензии, и сейчас, оставив детей на няню, я ехала в академию. Сдавать документы и оплачивать пошлину.

Мимо проплывали улицы столицы. Двухэтажные дома средней части города сменились высокими особняками богачей центральной, а я смотрела на окружающую красоту и думала о детях. Все-таки мне их сама судьба послала. Если бы не бесконечные заботы, связанные с малышами, я бы не смогла отделаться от мыслей о бывшем супруге. А теперь, кроме настырного цветочка и надоедливых снов, в которых мы снова были вместе с мужем, в Рендолле, я почти не думала о Рольфе. Тем более что он никак о себе не напоминал, и это лишний раз доказывало, что мой отъезд его не опечалил. Скорее даже, наоборот. Наверное, они с Амалией уже вовсю готовятся к свадьбе, и Стейн даже думать забыл о какой-то медсестре.

Мать-Заступница! Я ведь не должна думать о бывшем муже! Не должна. И не буду.

Я прикусила губу, запрещая себе вспоминать Стейна, и постаралась переключиться на детей.

За неполные шесть дней те успели немного освоиться и уже не вздрагивали от каждого шороха. Да и няню Бейтс воспринимали спокойно. И вообще, жизнь потихоньку налаживалась. Оставалось только получить лицензию и устроиться в больницу святой Элжбеты. Тем более что доктор Зейден обещал придержать для меня освободившееся недавно место. А вот про теру Калль узнать так ничего и не удалось. Эльза только и смогла сказать, что мама умерла, а вот как и отчего это произошло, девочка не знала. Да и в их прежнем доме, куда я пошла первым делом, теперь обитала другая семья, которая не слышала ни о тере Калль, ни о ее детях.

— Приехали, леди.

Пролетка остановилась перед зданием медицинской академии, и возница хмуро посмотрел на меня из-под кустистых бровей.

— Два рена, — буркнул он и отвел глаза, понимая, что назвал завышенную цену.

— Полтора, как и договаривались.

Я протянула деньги и спрыгнула с подножки.

— Так быстро же доехали. Я торопился, как мог, — попробовал добиться своего возница, но я не хотела переплачивать.

Уж что-что, а цену деньгам я знала очень хорошо. И раскидываться ими не собиралась. У меня дети. И лицензия. И аренда дома. И куча планов на будущее.

— Хорошего дня, — «не услышав» намека, пожелала извозчику, и тот, недовольно скривившись, дернул вожжи.

А я направилась к массивным дверям академии.

Внутри совсем ничего не изменилось. Высокий просторный холл, пахнущий краской и карболкой, широкая лестница, ведущая на второй этаж, выщербленные плиты пола. А еще — обшарпанные подоконники, на которых сидели уткнувшиеся в конспекты студенты, и тот знакомый и привычный гул голосов, от которого сильнее забилось сердце.

— К кому? — Остановил меня на проходной бдительный дежурный.

— Подать документы.

— Это вы про лицензию?

— Да.

— Второй этаж, двадцатый кабинет, от входа направо, — сообщил дежурный и тут же потерял ко мне интерес, уставившись на двух рассмеявшихся студентов. — Тишина, теры! — Грозно рявкнул он, а я, отметив, что в родной академии действительно ничего не изменилось, направилась к лестнице.

Дверь в кабинет секретаря открывала с осторожностью. Правда, та оказалась излишней. Теры Экваль, злющей старой девы, занимавшей этот кабинет все годы моей учебы, за столом не было, а вместо нее за ним сидела симпатичная молодая тера и с упоением читала журнал светской хроники.

— Вам чего? — Не отрываясь от магографии красивой пары, спросила она и мечтательно вздохнула.

Вздох относился явно не ко мне.

— Я хочу подать документы на получение лицензии.

— Список на столе. Приходите, когда все соберете, — по-прежнему, не глядя на меня, сообщила девица и перевернула страницу журнала.

— Я уже все собрала, — положив на стол пухлую пачку, сообщила секретарю.

— Все? — Переспросила та и подняла на меня взгляд, в котором отчетливо читался скепсис. — Что ж, посмотрим, — без энтузиазма пробормотала она и с сожалением отложила журнал. — Так, диплом, справка из бюро, рекомендации, записи о последнем месте работы, документ, удостоверяющий личность… Так, постойте. Но тут несоответствие, — тера посмотрела в бумаги и нахмурилась. — Диплом и справки выданы на имя Софии Экман, а в документах стоит имя Софии Стейн. Такого расхождения быть не должно. Если вы успели выйти замуж и сменить фамилию, — тут мне достался неприязненный взгляд, как будто секретаря возмутил сам факт моего замужества, — то обязаны взять у стряпчего справку, подтверждающую факт смены фамилии.

Тера пододвинула мне документы.

— Когда соберете все необходимое, тогда и приходите, — припечатала она и снова потянулась к журналу.

— Тера секретарь, никаких несоответствий нет.

Я подвинула стопку документов обратно и объяснила:

— Понимаете, мой брак оказался неудачным, и мы с мужем разошлись.

— В таком случае, вам нужно переделать документы и вернуть девичью фамилию, — окинув меня уничижительным взглядом, выпалила секретарь.

— Уверена, мой бывший муж занимается этим вопросом. Думаю, на днях…

Я не успела договорить.

— Вы уверены? То есть, точно вы не знаете и сами этим вопросом не занимаетесь? — Перебила меня тера и снисходительно пояснила: — Для развода требуется согласие обоих супругов и для возвращения прежней фамилии тоже. Так что идите, тера Экман. Не мешайте работать. Возвращайтесь, когда все бумаги будут в порядке.

С этими словами она снова уткнулась в журнал, и я поняла, что разговаривать с ней бесполезно.

— Темного дня, — изо всех сил стараясь сохранить спокойствие, пожелала тере и вышла из кабинета.

И только оказавшись за его стенами, дала волю эмоциям. Ну как так? И тут Стейн сумел напомнить о себе! Теперь придется искать стряпчего и подавать прошение о смене фамилии. А ведь это займет уйму времени! И я могу не успеть подать документы вовремя. И тогда придется ждать до осени, а это слишком долго.

Мать-Заступница! Что же делать?

Взять справку о смене фамилии, чтобы подать документы? Но ведь Рольф в любой момент может оформить развод, и тогда мои документы снова окажутся недействительными!

Я задумалась, а потом вспомнила Маскера, стряпчего лорда Стейна, и решилась. Нужно его найти. Раз уж он и его клиент втравили меня в этот брак, то пусть теперь Маскер поможет разобраться с его последствиями. В памяти всплыл написанный убористым почерком адрес адвокатской конторы в Челпни, и я торопливо сбежала по ступенькам в холл. А выйдя на улицу, остановила пролетку и спустя полчаса уже стояла перед красивой позолоченной вывеской, на которой значилось имя поверенного.

***

— Леди Стейн, к сожалению, ничем не могу помочь, — в очередной раз заявил стряпчий, а приклеенная к его губам улыбка стала напоминать оскал. — От вашего супруга не поступало никаких распоряжений относительно расторжения брака.

— Лорд Стейн мне не супруг, — устало повторила то, что вот уже полчаса пыталась доказать Маскеру. — И вы обязаны расторгнуть наш брак.

— Ничем не могу помочь, леди Стейн, — снова затянул стряпчий, но у меня больше не было сил слушать это наглое вранье.

— Разве лорд Стейн не поставил вас в известность об окончании нашего с ним договора? — Спросила Маскера.

— Нет, — коротко ответил тот, видимо, тоже порядком устав от нашего спора.

— Так позвоните ему и выясните, почему он этого не сделал. Деньги мне уплачены полностью, время договора истекло, претензий у нас с лордом Стейном друг к другу нет. В чем проблема?

— Не могу знать, миледи, — уперся стряпчий, но мне надоело его уговаривать.

— Звоните.

Я сунула ему в руки трубку переговорника. Запястье обожгло резкой болью. Похоже, цветочек снова решил продемонстрировать характер.

— Звоните, — повторила недовольному стряпчему.

Маскер скривился и назвал фонистке нужные цифры.

— Видите, никто не подходит, — спустя пару минут заявил он мне и положил трубку.

— Что значит, не подходит? А дворецкий где?

— А мне откуда знать? — Неискренне возмутился стряпчий, и я прищурилась.

Маскер нервно дернулся и отвел взгляд. А потом принялся перекладывать бумаги, правда, выглядело это слишком суетливо и наводило на неприятные мысли.

— Что происходит?

Я в упор посмотрела на Ивэна, и тот вздохнул.

— Тер Маскер?

— Я уже несколько дней не могу дозвониться до Рольфа, — признался тот, и мне отчего-то стало не по себе. — Связи с замком нет.

— Как это?

— Вот так. Никто не подходит к переговорнику.

Я задумалась, и через пару минут сказала:

— Хорошо. Подготовьте документы о разводе, я сама поеду в Эгерт.

— Отличное решение, миледи, — с видимым облегчением ответил Маскер и тут же достал гербовую бумагу. — Значит, супруги Стейн, — заполняя лист, бормотал он вслух. — Брак зарегистрирован… Брак расторгнут… Девичья фамилия…

Маскер бодро писал имена и даты, а я смотрела на его склоненную голову и заставляла себя принять собственное же решение поехать к Стейну.

Мать-Заступница, кто бы знал, как мне хотелось избежать этой встречи! Снова увидеть Рольфа, снова испытать боль от загнанных вглубь души чувств. Снова почувствовать себя несчастной. Я ненавидела это ощущение, оно делало меня слабой. А дети? Мне придется оставить их с Бейтс почти на сутки! И это после того, как они только пришли в себя.

Но другого выхода попросту не было. Стейн наверняка так увлекся своей гостьей, что забыл переслать Маскеру бумаги о разводе. И получается, что мы с ним уже не супруги, а я все еще ношу его имя.

Я дождалась, пока стряпчий заполнит все необходимые документы, забрала их и ушла, отчетливо уловив на лице Маскера облегчение, когда он лично закрывал за мной дверь конторы.

А вот дома пришлось нелегко. Стоило сказать детям, что мне нужно уехать, как они побледнели, переглянулись и изо всех сил вцепились в мою юбку. И как я ни уговаривала и ни объясняла, ни Эльза, ни Карл не хотели верить, что я их не брошу. Пришлось использовать силу и с ее помощью успокаивать малышей. И только после этого я смогла переодеться, собрать небольшой саквояж на случай непредвиденных задержек и оставить няне Бейтс самые подробные инструкции и деньги. Опять же, на тот случай, если не успею вернуться до завтрашнего утра или случится что-то совсем уж непредвиденное.

— Тут оплата за неделю. Продуктов тоже должно хватить.

Я огляделась по сторонам, пытаясь понять, все ли предусмотрела.

— Лекарства в шкафчике в моей спальне. Так, что еще? Визитку стряпчего я вам оставила и адрес доктора Зейдена. Но это на самый крайний случай.

— Не волнуйтесь, тера Экман, — заверила меня женщина. — С детьми все будет в порядке. Поезжайте спокойно.

Она ободряюще улыбнулась мне, и я, обняв на прощание малышей, с тяжелым сердцем отправилась на вокзал.