Глава 3.2

— Снова вы? — раздраженно спросил Стейн, когда я спустя пару часов постучала и вошла в его комнату. — Я же велел меня не беспокоить.

— Я помню, милорд.

— Тогда вы понимаете, что я не намерен с вами общаться. Выйдите.

— Не могу, милорд.

Я поставила на прикроватную тумбочку поднос. По комнате поплыл густой мясной аромат.

— Это еще что? — подняв голову от бумаг, спросил Стейн, и в его глазах загорелись алые искры.

Ух какой грозный! Вот только он не знает, какой настойчивой я могу быть, когда дело касается режима.

— Ваш ужин, милорд.

— Я не просил вас об этом.

— Знаю. Но мы с вами заключили пари, если вы не забыли.

Я улыбнулась своей самой доброжелательной улыбкой и расправила льняную салфетку.

— И какая между ними связь? — кивнув на поднос, иронично уточнил Стейн.

— Самая прямая, милорд. Я обещала, что вам станет легче, но если вы не будете соблюдать режим, у нас ничего не выйдет. Так что, приятного аппетита!

Лорд отложил самописное перо, устало потер переносицу, а потом сцепил руки в замок и посмотрел на меня задумчивым взглядом.

— София, подойдите, — сказал лорд.

Я сделала пару шагов и остановилась у стола, настороженно наблюдая за Стейном.

— Наверное, нам следует кое-что прояснить, — не выпуская меня из-под прицела своего взгляда, устало произнес «муж». — Боюсь, вы немного не поняли суть нашего договора.

— Да?

— Да, — отрезал Стейн. — То, что по бумагам вы стали моей женой, еще не значит, что я буду терпеть ваше общество дольше необходимого. И это так же не значит, что вы можете игнорировать заведенные в доме правила и врываться в мою комнату, когда вам вздумается.

Стейн нахмурился. Арка силы налилась алыми всполохами, и я невольно поежилась. Вот что с ним делать? Профессор Гердин не раз повторял, что правильная диета и режим — основа выздоровления при любой, даже самой сложной, болезни. А Стейн или вовсе забывает о еде, или питается нерегулярно и всухомятку. И если я не сумею его переупрямить, то ни на какое улучшение можно не рассчитывать.

— К тому же, раз вы стали моей супругой, наше пари больше не актуально, — заявил мой несносный пациент, и на его губах мелькнула кривая усмешка. — Так что вам не нужно тратить силы на мое… лечение.

Стейн иронично посмотрел на исходящее паром жаркое и уже более строго добавил: — «Идите, София. И не заставляйте меня сомневаться в вашей сообразительности».

Вот как? Значит, решил указать мне на место?

— Простите, Рольф, но я не привыкла нарушать данное слово, — вскинув голову, посмотрела на Стейна. — И если уж я пообещала, что через месяц вам станет легче, то сделаю все, чтобы так и произошло.

Я скрестила руки на груди и с вызовом посмотрела на пациента.

— Как человек чести, вы не можете отказаться от нашего пари. Или вы признаете себя проигравшим?

Я понимала, что хожу по тонкой грани, но, если мне удалось все правильно рассчитать, то Стейн не захочет сдаваться.

— Пожалуй, я начинаю понимать вашего дядю, — задумчиво произнес Стейн и прищурился, разглядывая меня каким-то новым взглядом. — Что ж, хорошо. Мы продолжим наше пари. Но пересмотрим правила.

— Вас что-то не устраивает?

— Разумеется, — усмехнулся Стейн и пояснил: — Из-за брачного договора мы не сможем расстаться раньше, чем через полгода. И это аннулирует мой выигрыш. Вы ведь все равно никуда не денетесь. Так что я предлагаю изменить условия.

— Вот как?

— Скажем, если выиграю я, то все оставшееся время нашего брака вы будете беспрекословно выполнять любые мои распоряжения.

— Можно поправку?

Стейн расцепил руки и приподнял правую ладонью вверх, предлагая мне продолжить.

— Ваши распоряжения не могут касаться лечения. Любое другое я выполню.

— Что ж, хорошо.

— Но тогда и я поменяю условия выигрыша.

— Продолжайте.

Мне достался настороженный взгляд.

— Если вы проиграете, то мы поедем на горячие источники Барта и вы пройдете там курс лечения.

Я затаила дыхание в ожидании ответа.

— И какая в этом выгода для вас? — нахмурившись, спросил лорд, и я с готовностью пояснила:

— Понимаете, ваша болезнь очень интересна с клинической точки зрения, и если мы добьемся успехов в ее лечении, то я смогу написать об этом научный труд. Разумеется, не сейчас, а тогда, когда получу лицензию доктора.

Стейн достал из ящика стола сигару, посмотрел на меня и принялся задумчиво крутить ее в руках.

— Вы ведь вполне могли бы безбедно жить в особняке лорда Торнвуда до самого совершеннолетия, или выйти замуж за какого-нибудь благородного и пылкого юношу из хорошей семьи, — сказал, наконец, лорд. — Но вместо этого выбрали жизнь, полную лишений. Почему?

— Ради мечты, — тихо сказала в ответ и пояснила, повинуясь настойчивому взгляду Стейна: — Когда умерли родители, я поклялась, что стану врачом и найду средство от желтой лихорадки. Я не верю, что она неизлечима. И обязательно сдержу клятву.

В кабинете стало тихо. Стейн смотрел на меня внимательными глазами и продолжал крутить в руках сигару, даже не пытаясь закурить.

— Что ж, хорошо, — спустя какое-то время, сказал он. — Я принимаю ваши условия. Тем более что, в любом случае, я останусь в выигрыше.

На твердых губах мелькнула тень улыбки, но Стейн тут же посерьезнел и отвел взгляд.

— Тогда вы должны пообещать, что не будете противиться лечению.

Я указала на поднос, и Стейн нехотя кивнул.

— Хорошо. Давайте сюда ваше жаркое. Надеюсь, оно съедобно.

Я только хмыкнула. За четыре года самостоятельной жизни мне пришлось освоить все премудрости быта, так что в качестве своей стряпни была уверена на все сто.

— Приятного аппетита, — поставив поднос на стол, выдала пожелание упрямому пациенту и вышла из комнаты, аккуратно притворив за собой дверь.