Глава 4

Хозяйская спальня на втором этаже оказалась на удивление уютной. Неяркий свет ночника падал на огромную кровать, смягчал строгий серый цвет стен, отражался в высоких, обрамленных серебристыми бархатными портьерами окнах. В нише между ними стояли глубокие кресла и столик. Справа, на стене, таинственно мерцало небольшое зеркало. На противоположной — выделялся узкий дверной проем. Скорее всего, за ним находилась ванная. Еще одна дверь вела в смежную со спальней комнату. Не удержавшись, я заглянула туда, и поняла, что покои предназначались для супруги хозяина дома. Пастельные оттенки стен и мебели, шелковое покрывало и подушки, затканные цветами шторы — в тусклом свете магического ночника комната выглядела иначе, чем днем. В ней появилась некая таинственность и неуловимое очарование. И мне даже захотелось присесть в кресло перед трюмо и рассмотреть стоящие на подзеркальной полке фарфоровые безделушки, но я не двинулась с места.

Однажды эта комната обретет свою истинную хозяйку. Она будет засыпать и просыпаться в роскошной постели, пить по утрам кофе и завтракать, как большинство замужних дам, предпочитающих не спускаться вниз до самого обеда. Правда, мне вряд ли доведется встретиться с настоящей леди Стейн. От этой мысли сердце кольнуло незнакомым чувством, и почему-то стало грустно.

— Какие глупости, Софи! — прошептала вслух и заставила себя улыбнуться — Нашла из-за чего расстраиваться!

Я решительно захлопнула дверь, вернулась к кровати и откинула атласное покрывало. В душе поднималось волнение. Нет, за последние годы я, конечно, повидала всякого, но ночевать в одной постели с мужчиной… Да о таком даже подумать было неловко, а тут… «Перед законом мы с вами муж и жена» — снова прозвучали в голове слова Стейна, и мне захотелось ущипнуть себя, чтобы убедиться, что все происходящее — не сон. Но вместо этого я бросила взгляд на запястье, которое обвивал едва заметный стебелек, и задумалась. Откуда все же взялось это «украшение»? И как Стейн его обнаружил? Я по-прежнему так ничего и не чувствовала. Что же это за магия такая? Цветок, словно рисуясь, склонил тонкую головку и переместился на ладонь. А потом неожиданно изогнулся, прокрутился вокруг собственной оси и медленно растаял на коже.

Может, Оллилен сумеет рассказать об «узорчике»? А что? Сон-то мне приснился в особняке Стейна, а духовик с ним связан. Значит, должен понимать, что происходит.

— Олли! — позвала духовика и прислушалась.

Кругом царила тишина.

— Оллилен!

Я была уверена, что мелкий вредина меня слышит. И точно. Спустя минуту послышалось недовольное сопение, а потом раздался сердитый ответ:

— Чего пристала? Видишь, меня нет!

И сколько я ни уговаривала, своенравный духовик так и не показался. « Я сплю!» — непреклонно заявил негодник и демонстративно захрапел.

Что ж, оставалось надеяться, что завтра он точно никуда не денется. Уж что-что, а поесть Олли явно не дурак. Вот на этом я его и поймаю!

Сам хозяин дома появился в комнате минут через сорок после того, как я устроилась на огромной кровати. Наверное, она была удобной и мягкой, но мне никак не удавалось найти подходящее положение. Подушки казались слишком большими, перина — чересчур пышной, а белье громко хрустело накрахмаленными оборками, невольно вызывая раздражение. Хотя и огру понятно, что виновата была не постель, а волнение в ожидании Стейна.

— Почему вы не спите? — открыв дверь, спросил он и подъехал к столику.

— Сон пропал.

Я повыше натянула одеяло, укрывшись до самого подбородка, и это не ускользнуло от Стейна.

— Не бойтесь, София, — тихо сказал он и принялся снимать запонки. — Даю слово, вашей чести ничто не угрожает.

Голос лорда звучал немного глухо. В нем сквозила явная усталость и что-то еще, неясное и неопределенное, от чего тонко щемило сердце.

— Вам помочь? — рискнула спросить, лишь бы не молчать, но Стейн отрицательно покачал головой.

Запонки с тихим металлическим стуком упали в хрустальную вазочку, и этот звон разбавил напряженную тишину комнаты. Стейн расстегнул пуговицы.

Я молча наблюдала за тем, как он снимает рубашку и оставляет ее на подлокотнике кресла, как поворачивает коляску и направляется к кровати, как ловко подтягивается на руках и перебрасывает тело на постель. Странно, кстати. Помнится, когда я только увидела своего пациента, подобные передвижения давались ему сложнее. Или мне показалось?

Я наблюдала за Стейном и не могла понять, что чувствую, и в какой момент все зашло так далеко. Подумать только — всего два дня, а я умудрилась получить новую работу, стать фиктивной женой и сейчас собираюсь спать в одной постели с мужчиной. Если уж быть точной — с почти обнаженным мужчиной! Надо же, как удивительно изменилась моя жизнь…

Перина ощутимо прогнулась под весом мужа, и я почувствовала его присутствие всем своим существом. Щеки опалило жаром. И не только щеки. Мне казалось, загорелась вся кожа. На руках, на груди, на ногах и даже на ступнях. А родовой кулон словно раскалился, обжигая шею. Стейн погасил ночник, но луна светила достаточно ярко, и темнота не смогла скрыть от меня устроившегося рядом мужчину. Крепкий торс, крупные руки, свободно лежащие поверх покрывала, поблескивающий на мизинце перстень. Стейн не стал снимать брюки, обнажив только торс, но сейчас, в полутьме спальни, я воспринимала эту частичную наготу совсем иначе, чем днем, во время процедур. И сердце почему-то частило, захлебываясь собственным стуком.

— Темной ночи, София, — негромко пожелал Стейн и закрыл глаза.

Вскоре размеренное дыхание подсказало, что мой фиктивный супруг уснул.

Я попыталась последовать его примеру, но, промучившись несколько часов, поняла, что заснуть все равно не смогу, и тихо вздохнула. Небо на востоке едва заметно посерело, предвещая скорый рассвет. Со стороны дороги послышался скрип тележки молочника. Где-то вдалеке залаяла бродячая собака. Интересно, как она попала в фешенебельный квартал?

— Ну что вы там вертитесь? — не открывая глаз, устало спросил Стейн, и мне стало неловко.

Мало того, что сама не сплю, так еще и «мужу» мешаю.

— Идите сюда, — неожиданно сказал лорд и притянул меня к себе на грудь так ловко, словно это не стоило ему никаких усилий.

— Отпустите, — попыталась возмутиться в ответ, почувствовав под щекой мягкие волоски на мерно вздымающейся груди.

— Какая же вы упрямая, — вздохнул Стейн, и не успела я вырваться, как он произнес какое-то непонятное слово и добавил: — Спите, Софи.

И я действительно уснула. И никакие сны меня больше не беспокоили.