Глава 21

С Адамом мы больше не говорили. Новогодние каникулы пролетели, как один тягостный день. Дома я хваталась за любую возможность отвлечься – встречалась с родственниками и старыми друзьями. Старательно улыбалась отцу и матери, чтобы те не начали подозревать о том, какая пустота царит в моей душе.

Затем пришлось вернуться в академию – на экзамены.

Аделин принесла слух, что парни проиграли пари, и все деньги забрал ушлый артефактор Андреас Ронтол. Но мне было на это наплевать. Я старалась даже не смотреть в сторону Адама. Делала вид, что его не существует. Отвернулась, когда мы встретились в коридоре. А в столовой старалась сесть как можно дальше от того места, где мы устраивались раньше.

Наши занятия тоже прекратились. Правда, я продолжала готовиться к экзаменам по книгам, которые он рекомендовал. Но о том, что буду делать на практической некромантии, старалась просто не думать. Будь что будет.

Утром в день экзамена мне кусок в горло не лез. Я вяло прихлебывала кофе и давилась бутербродом. При этом мы сидели спиной к входу на второй ярус, и я не могла видеть Фейна. У Аделин сегодня тоже был экзамен, последний – история. Она судорожно листала учебник и шевелила губами. Когда я в очередной раз хлебнула бодрящий напиток, подруга вдруг оторвалась от книги и хитро подмигнула.

Затем она посмотрела куда-то поверх моей головы и сообщила:

– Похоже, слухи не врут. Фейна все еще ни одна девушка не захомутала. Сидит один.

– После спора-то? – с деланным равнодушием произнесла я. – Неудивительно. Никто не хочет стать следующей жертвой этого мерзавца.

– Судя по пришибленному виду Мелани, одна точно не прочь, – возразила Аделин. – Но не зовут.

– Видимо, это для него уже «отработанный материал», неинтересно.

Мой тон, наконец, заставил подругу сменить тему. Больше мы не говорили об Адаме. Но на выходе из столовой я не удержалась и бросила взгляд на второй ярус.

Парень и правда с отрешенным видом восседал за столом. В сердце шевельнулась глухая тоска и крохотный росток надежды. Но я усилием воли задавила его и пошла прочь.

Некромантию сдавали в два этапа. Утром нас ждала теоретическая часть. Кроме Фултона, принимали еще три преподавателя. Они вели некромантию у старших курсов, и стоило бы сразу показать себя с лучшей стороны.

От волнения сводило живот. Разговор с Аделин все-таки выбил меня из колеи. Я мысленно ругала подругу, которая так некстати разбередила сердечные раны. И от безысходности вышла первой тянуть билет.

Мне повезло – попались темы, которые мне хорошо объяснил Адам. От этого на душе стало еще омерзительнее. И отвечать я тоже отправилась первой, как только закончилось время на подготовку.

Фултон сегодня зевал и был рассеян. Наверное, ночью принимал практический экзамен у второго или третьего курсов. Но остальные смотрели коршунами. К счастью, мне было уже настолько все равно, что я бодро отбарабанила все три вопроса.

Теперь я в ожидании смотрела на комиссию. А они смотрели на Фултона. Я ждала, что вредный препод докопается до чего-нибудь или задаст каверзные вопросы. Но тот внезапно махнул рукой и вывел размашистую четверку.

Из класса я вышла на ватных ногах, не веря своей удаче. Омрачала мою радость только мысль, что ночью меня ждет практическая часть. И не завалить ее будет очень сложно. Оставалось надеяться на рассеянность Фултона и удачу.

Когда я вернулась в комнату, там царил хаос. У Аделин экзамены в этот день заканчивались, и она собирала вещи. Кукуха еще перед каникулами отправилась в дом ее бабушки. Теперь подруга старательно запихивала в чемодан разобранную клетку.

Я заперла дверь и озадаченно спросила:

– Зачем ты ее увозишь? Вроде у твоей бабушки есть клетка для нее.

Аделин с усилием захлопнула чемодан и серьезно произнесла:

– Я решила больше не брать сюда Кукуху. Оставлю ее у бабули и буду навещать по выходным.

– Ты же говорила, что не можешь доверить ее никому! – удивилась я.

– Себе я ее тоже доверить не могу после произошедшего, – покачала головой девушка. – Я решила отдавать половину стипендии горничной, чтобы та присматривала за Кукухой получше. По крайней мере, моя зайка больше не потеряется здесь, и мне не придется за нее волноваться.

Я только молча кивнула, чувствуя облегчение. Больше никакой нелегальной живности! Но по выходкам ушастой и топоту по ночам я буду скучать.

Аделин скидала остатки веще в сумку и пожелала мне удачи. После этого она ушла. Мне же оставалось только готовиться к ночной практике и молиться Претемному, чтобы справиться с заданием хотя бы на тройку с минусом. Конечно, отец будет недоволен. Но это лучше, чем бесконечная череда пересдач и возможное отчисление.

Вечером я прихватила термос с кофе и спустилась вниз, чтобы присоединиться к остальному курсу. В общежитии было непривычно тихо – часть студентов уже сдали экзамены и отправились на заслуженный отдых.

Мои однокурсники толпились у крыльца, переминаясь с ноги на ногу и кутаясь в шарфы, чтобы согреться. Все прихлебывали кофе и молчали.

Фултон, похоже, успел выспаться. Когда магистр появился перед нами, он был до отвращения бодр. Пальто его снова было распахнуто, несмотря на легкий морозец. Я начала подозревать, что сделано это как раз для того, чтобы не уснуть. Он поправил под мышкой книгу и приказал:

– Следуйте за мной.

Группа потянулась за ним. Энтузиазма на лицах я ни у кого не видела. Ходили слухи, что на экзамене Фултон выжимает из студентов все соки. Да и невольно приходил на память тот самый зачет, когда он напустил тварей, с которыми нас не учили сражаться.

Сунув термос под мышку, а руки в карманы, я плелась в конце строя. Здесь мне совсем не хотелось быть первой. Я надеялась только на то, что мне дадут сдать последней. Фултон не спит которую ночь. Может, будет не так внимательно на меня смотреть. Если попадется призрак послабее, я его как-нибудь загоню обратно.

Как назло, ночь была ясная и лунная. Снег укутал землю плотным покрывалом, на фоне которого фигуры студентов и нежить должны быть прекрасно видны. Мы прошли через ворота учебногокладбища. Фултон остановился под указателем и развернулся к нам. Он поправил под мышкой неизменную книгу и торжественно произнес:

– Рад приветствовать вас на практическом экзамене по некромантии. Сегодня вашей задачей будет загнать призраков. Проходим по очереди, остальные буду ждать под холмом. Постройтесь в линию. Кто желает быть первым?

После непродолжительной борьбы я отвоевала себе последнее место в очереди. Ровным строем мы подошли к холму, за которым находилась нужная часть учебного кладбища. На любимом месте Фултона я заметила еще одного человека, и настроение испортилось еще больше. Декан Кросман. Хорошо, что их только двое. Плохо, что Фултон не один.

Пока мои товарищи один за другим спускались за холм, я пыталась просчитать, на чьей стороне в случае чего будет декан. С одной стороны, нам обоим выгодно, чтобы я сдала. С другой… Про другую даже думать не хотелось!

Наконец, все мои сокурсники покинули учебное кладбище, и я осталась одна. Фултон поманил меня за собой. Я пристроила пустой термос у одного из ровных квадратных надгробий и медленно поднялась на холм.

Кросман бросил взгляд на золотые часы с гербом факультета, а затем посмотрел на меня.

– Последняя, – удовлетворенно сообщил Фултон.

Декан кивнул и черкнул что-то в ведомости. А затем сообщил:

– Что же, леди Ламбертс, посмотрим, чему вы научились за время учебы на нашем факультете. Надеюсь, вы не посрамите свой род.

Эти слова только усилили мое волнение. Фултон обменялся взглядом с деканом и взмахнул руками. Над кладбищем вспыхнул голубой свет. А затем из земли начали подниматься призраки. Как назло, их оказалось больше, чем я рассчитывала.

– Вперед! – поторопил меня декан.

Я бодрым шагом спустилась в холма и выпустила небольшой водоворот. Разумеется, на призраков это не произвело впечатления. Мгновение они помедлили, чтобы убедиться в моей беспомощности. А затем скопом ринулись на меня.

Пришлось срочно ретироваться. Попытка разорвать дистанцию и собраться для новой атаки вышла неудачной. Нога до щиколотки провалилась в рыхлый снег, и я упала. Лодыжку пронзила острая боль. Она не дала мне сосредоточиться на заклинании, и я выпустила первое попавшееся. По иронии судьбы, это оказалось то самое, которое раз за разом заставлял отрабатывать меня Адам для нашей зрелищной демонстрации. Правда, на этот раз вода призракам не навредит.

Хотелось зажмуриться от ужаса. Но я только безвольно уронила руки и наблюдала, как медленно тают в воздухе капли воды. Когда заклинание рассеялось, мне захотелось ущипнуть себя. Призрачное сияние медленно уходило в землю.

Я справилась?! Да быть не может!

Сердце колотилось как бешеное. Я невольно оглядела окрестные кусты. Но затем дала себе мысленную оплеуху и картинно застонала от боли. У меня была только одна версия произошедшего. И лучше, чтобы о ней не узнали преподаватели.

Кросман и Фултон уже бежали ко мне с холма. Учитель начал поднимать меня, а декан задумчиво обошел то место, где только что погасло сияние.

Стараясь не опираться на подвернутую ногу, я кое-как выпрямилась.

– Отличная работа, – похвалил Фултон, и я выдавила слабую улыбку.

Но Кросман неожиданно произнес:

– Работа, безусловно, отличная. Только боюсь, не ваша, леди.

После этого он щелкнул пальцами.

На миг поляну окружило яркое пламя. А затем из-за дерева выскочил взъерошенный Адам. Мое сердце ушло в пятки, а декан поманил парня к себе.

Тут до Фултона начало доходить:

– Вы… Вы всего лишь прикрывали огненную магию водной?! Значит, в прошлый раз, на зачете…

Парень остановился в двух шагах от нас и невозмутимо кивнул:

– Да. Это был я.

Кросман мрачно спросил:

– Вы хоть понимаете, что сделали, молодой человек? Я попросил вас научить эту девушку некромантии, а не учиться за нее! За подтасовку результатов экзамена и внутреннего зачета вам грозит отчисление!

Адам и бровью не повел. Только сунул руки в карманы и ответил:

– Отчисляйте. Только, пожалуйста, зачтите Иви этот экзамен. А меня можете отчислять.

– Вы же лучший выпускник факультета… – обескураженно протянул Фултон. – Ваш отец будет вне себя… Такая блестящая учеба под угрозой. И все из-за какой-то первокурсницы.

Глаза Адама упрямо сверкнули.

– Не «какой-то», – возразил он. – Иви – самая лучшая девушка на свете. Пожалуйста, зачтите ей экзамен. А меня отчислите. Пожалуйста, господин Кросман!

Тут я нашла в себе силы отлепиться от Фултона и шагнула вперед.

– Что ты творишь? – возмутилась я. А затем повернулась к декану и продолжила: – Не слушайте его, он врет! Это я придумала такой план, Адам только его исполнил. Аннулируйте результаты зачета и поставьте мне заслуженную двойку. И за экзамен тоже! Адам ни в чем не виноват!

Парень шагнул ко мне и рыкнул:

– Спятила? Это ты сейчас врешь! Идея была моя целиком и полностью. А сегодня Иви вообще не знала, что я буду здесь. Она не разговаривает со мной с выпускного бала, это может подтвердить любой студент!

Я хотела высказать ему в лицо все, что о нем думаю. Но в этот момент забыла про подвернутую ногу и оперлась на нее. Лодыжку снова прострелила боль. Я ойкнула и покачнулась. Но вместо того, чтобы сесть в снег, упала в объятия Адама.

Парень подхватил меня и прижал к себе так крепко, что дыхание сперло.

– Прекрати, – попросил он. – Я же помогаю тебе.

В его голосе звучало отчаяние. Я набрала в грудь воздуха, но мне снова не дали вставить слово. На этот раз Фултон внезапно протянул:

– А в доме Аркинсона-то ты сама справилась с заданием. Фейн в тот день был на тренировке по магболу.

Кросман теперь тоже смотрел на нас скорее задумчиво, чем обвиняюще. Затем мужчины обменялись взглядами, и Фултон что-то черкнул в ведомости.– Ну… Да, – озадаченно пробормотала я, не понимая, куда он клонит, и при чем здесь хозяин костяных собачек.

– Леди Ламбертс, ставлю вам тройку, – сообщил он.

Я ждала, что декан возразит. Но тот эхом повторил:

– Да, тройка. А с вами, господин Фейн, мы поговорим завтра. Сейчас проводите девушку в лечебницу.

С этими словами они развернулись и пошли прочь, оставляя меня в объятиях Адама. Я проводила их взглядом и подняла ошалевший взгляд на парня. А тот, недолго думая, впился в мои губы поцелуем.

Я безропотно позволила ему ласкать горячим языком мой приоткрытый рот. В ответ на каждое прикосновение изнутри поднималась волна жара. Холода я больше не чувствовала. Меня грели теплые руки Адама и поцелуй.

Тут я забылась. Оперлась на больную ногу и зашипела. Адам выпустил мои губы, а затем молча подхватил меня на руки.

– Что ты делаешь? – вяло запротестовала я.

– Несу тебя в лечебницу, – невозмутимо произнес он, шагая по вычищенным дорожкам учебного кладбища.

– Не нужно никакой лечебницы! Я справлюсь сама, только помоги дойти до общежития.

Намек о том, что я хочу идти сама, парень проигнорировал. А я не стала протестовать и вместо этого спросила:

– Зачем ты это сделал? Тебя могли отчислить. Все еще могут!

– И пусть! – ответил он. – Я люблю тебя, Иви. Я совершил ошибку, когда ввязался в этот спор. Если за нее придется заплатить отчислением… Что ж, так тому и быть. Только бы у тебя все было хорошо.

Его слова, конечно же, задевали самые тонкие струны моего сердца. Как и его поступок. Но пока я не могла выговорить ни слова. Только молча опустила голову ему на плечо и прикрыла глаза.

Общежитие встретило нас тишиной. Остальные студенты уже разбрелись по своим комнатам. Я не сразу поняла, что Адам прошел мимо нашего этажа и поднимается дальше.

– Эй, моя комната ниже, – напомнила я.

– А мы туда не идем, – сообщил парень. – У меня есть перевязочные материалы. Там тебе будет удобнее.

Я не нашла слов, чтобы возразить. Адам занес меня на пятый этаж и поставил возле двери в свои апартаменты. Разыскал в кармане ключ и открыл дверь. Затем снова подхватил меня на руки и  занес в комнату.

Но вместо того, чтобы опустить на диван, парень прошел дальше. Мы оказались в спальне. С величайшей осторожностью парень опустил меня на свою кровать.

Нужно было возражать, но язык словно прилип к небу. Я отстраненно наблюдала за тем, как парень суетится вокруг. Он включил свет, запер дверь и принес аптечку.

Пока он бегал за лекарствами, я стащила сапоги и теплые чулки. Ощупала ногу и пробудила магический импульс. К счастью, я оказалась права. Перелома удалось избежать.

– Растяжение, – сообщила я, накладывая разогревающую мазь.

Из груди Адама вырвался вздох облегчения. Когда я наложила фиксирующую повязку и подняла голову, то обнаружила, что он сидит рядом. Наши лица снова были непозволительно близко.

– Люблю тебя, – снова шепнул он, глядя мне в глаза. – Мне никто не нужен кроме тебя. Веришь мне?

– Верю, – шепнула я ему в губы. – Я тоже тебя люблю.

На этом моменте нам стоило все-таки разойтись по комнатам. Но когда студенты совершали умные вещи?

Адам снова целовал меня, горячо и страстно. А у меня не было сил, чтобы его остановить. Хотелось хотя бы на один день забыть обо всем и отдаться чувствам. Когда его пальцы осторожно начали расстегивать пуговицы моей блузки, я не протестовала. Он избавил меня от белья, а затем спустился дорожкой поцелуев к груди.

Тут я окончательно потеряла голову. Никто и никогда не делал со мной ничего подобного. Я и сама не поняла, как оказалась в его постели полностью обнаженной. И дальше произошло все, что и должно случаться между парнем и девушкой. Засыпала я в объятиях Адама, совершенно счастливая.

Экзаменов на следующий день ни у кого из нас не было, и мы с чистой совестью валялись в кровати до обеда. Затем пришлось встать. В холодильном ларе у Адама оказалась еда, так что завтракали мы тут же. Как только я отставила в сторону кружку, в дверь постучали.

Парень вернулся, сжимая в руках официальную бумагу.

– Что это? – заволновалась я.

– Вызов к декану, – бесстрастно сообщил Адам. – Я должен идти.

Я быстро собралась, и мы распрощались. Парень отправился в деканат, а я – в свою комнату. Внутри все сжималось от страха. Что, если Адама все же отчислят? Но стоило мне подойти к своей двери, как я увидела, что в щель между ней и косяком воткнут такой же официальный конверт. Кросман вызывал к себе и меня.

Пришлось наскоро привести себя в порядок и хромать в деканат. Там секретарша забрала приглашение и пропустила меня в кабинет.

Декан восседал на своем необъятном кресле, сложив руки на животе. На его руке поблескивали золотые часы с гербом факультета. Темно-зеленый пиджак едва сходился. Перед Кросманом, вытянувшись в струнку, стоял Адам.

Я поздоровалась и замерла рядом с парнем. Мы переплели пальцы. Что бы ни сказал нам декан, неприятности встретим рука об руку.

Этот жест не укрылся от Кросмана. По его губам скользнула усмешка. После этого он взял одну из бумаг на столе и постановил:

– Леди Ламбертс, с завтрашнего дня вы – студентка целительского факультета. В виде исключения вам дан месяц на то, чтобы досдать профильные предметы. Ваш отец уже в курсе и не возражает.

Сначала я не поверила своим ушам, а затем изумленно выпалила:

– Но… Как вы смогли его уговорить?!

– Ректор Норс иногда бывает очень убедительным, – доверительно сообщил он и повернулся к Адаму: – Что касается вас, молодой человек… Думаю, я ограничусь тем выговором, который вы только что услышали. Надеюсь, больше вы не будете совершать подобных ошибок, и после выпуска прославите Высшую Академию Иварии.

Парень склонил голову, показывая, что принял эти слова к сведению.

Из кабинета декана мы тоже вышли рука об руку. Я сжимала в руках приказ о переводе. Больше всего хотелось кричать от восторга. Но мы в полном молчании спустились в холл. Здесь былло пусто, и Адам с толикой грусти сказал:

– Довольна? Теперь я не твой наставник и куратор. Ты можешь заниматься тем, к чему у тебя лежит душа.

– Ты стал для меня большим, – согласилась я. А затем наставительно подняла палец и добавила: – Но с целительством у меня дело пойдет лучше. В конце концов, я даже исцелила тебя от фамильного характера.

Адам только фыркнул и пробормотал:

– Шуточки Ламбертсов. Но от лучшей девушки на свете я готов слушать их каждый день. Пойдем на обед?

Я кивнула и подумала, что с этим человеком я теперь готова отправится куда угодно.