19

Настя

— Почему??? — возмутилась я, глядя на крепость высоко над городом — отсюда совсем крохотную. Намного выше, чем церковь на острове.

— По кочану! Настя, лестница мокрая и скользкая, подниматься часа полтора, а ты в шлепанцах. Если что, кувыркаться вниз придется долго.

— Сереж, ну хоть немножко. Я сфотографировать сверху хочу.

— Подъем платный, к твоему сведению. Давай скинем шешнадцать евро, немножко поднимемся, сфотографируем и спустимся. Да и что там фотографировать в такую погоду? Если уж так приперло, возьмем машину и приедем еще раз, когда будет солнце.

Мы немного поспорили и пришли к компромиссу. Поднимемся только до того места, где продают билеты. Я пообещала смотреть под ноги и идти осторожно.

Впрочем, это была пока еще не лестница. Узенькая улочка переходила в довольно крутой подъем, вымощенный булыжником. Шлепанцы действительно скользили, приходилось идти мелкими осторожными шажками, и икры тут же начали наливаться тяжестью.

По правде, я даже подумать не могла, что получу от поездки в Котор такое удовольствие. Сначала Сергей показался настолько скучным и занудным, что веселее было тереть на терке кирпич, чем проводить с ним время. Но как только я прекратила цепляться к каждому его слову и жесту, выискивая то, что подтвердило бы мое предубеждение, все оказалось вовсе не так ужасно. И даже наоборот.

Валяться целыми днями на пляже мне не нравилось. Я обожала незнакомые города. Чувствовала себя так, словно мне отдавали их на разграбление. Носилась хаотично, как молекула в броуновском движении, фотографировала каждую щель в двадцати ракурсах, громко восторгалась, лезла за запретительные барьеры и покупала всякую ненужную ерунду. Вовку это страшно злило. Если уж он соглашался на экскурсию, то только настоящую — с экскурсоводом или хотя бы аудиогидом в наушниках, а не на бестолковую, как он говорил, беготню.

В Петроваце накануне я себя еще сдерживала, да там и смотреть было особо не на что, но в Которе разошлась не на шутку. Потому что он оказался очень таким… моим. Серый, мокрый, с бродячими кошками. На одной частоте со мной. Если б еще не тапки эти ужасные. Но кто ж знал, что пойдет дождь и они будут так скользить.

Сергей на мое экзальтированное мельтешение реагировал спокойно. Без возражений шел следом и рассказывал кучу всего интересного. О Которе, о венецианской архитектуре. И я как-то неожиданно поняла, что чувствую себя с ним легко и непринужденно. Как будто мы давно уже знакомы. Возник, пожалуй, только один неудобный момент, когда он спросил, кем я работаю. Но, вроде, даже и не совсем соврала. Ну да, пишу на заказ. И как копирайтер тоже.

Хотя была еще одна неловкость накануне. Насчет моей машины. На Мегане, простеньком бюджетнике, я училась ездить в автошколе. Правду сказать язык не повернулся. Вовка при разводе заявил, что раз уж он виноват, судиться из-за мелочей не станет. Оставил мне квартиру и денег на счете столько, что ежемесячный процент набегал больше моей зарплаты. А еще Паршивца — синий Порше Кайен. Впрочем, для него это действительно были мелочи. Они с Лидкой сразу же купили себе дом в Парголово.

Подняться задарма получилось только до начала лестницы. У прохода под зонтиком сидел казенного вида мужичок, продающий билеты. И фотографировать оттуда действительно было нечего, разве что улицу, по которой поднимались. Сергей молча пожал плечами: а я говорил — убедилась?

Мы начали спускаться обратно, и это оказалось еще сложнее, чем идти вверх. Как я ни осторожничала, подошва проскользнула по мокрой брусчатке, нога поехала…

Как только Сергей успел меня поймать? Повернулся, подхватил, едва не упал сам, но удержался на ногах и еще крепче прижал к себе. Одна рука на спине, другая… пониже.

Вчера, когда мы звонили на острове в колокол и его пальцы коснулись моих, что-то такое пробежало. Не искра… искорка. Но я объяснила это себе тем, что все дело в обстановке. Где-то между серым небом и серым морем, высоко-высоко, и над всем — колокольный звон, переворачивающий душу. Но сейчас…

Все замерло внутри — или нет, обмерло. Затаилось. Сжалось в бесконечно малую точку. Я как будто даже и не дышала. Застыла, уткнувшись носом куда-то ему в шею. А потом вдохнула — и окунулась в его запах, от которого из головы вымело остатки мыслей.

— Нашли место обжиматься! — возмутился противный женский голос. По-русски. — Встали на дороге!

Сергей отпустил меня, я оглянулась. Толстуха в цветастом сарафане и белой широкополой шляпе с пыхтением карабкалась в гору. Интересно, она и правда собралась на самый верх? Не помрет по пути?

Мы отодвинулись, дали ей пройти. Посмотрели друг на друга.

Хотелось одновременно плакать и смеяться. В сумме получилась улыбка — наверняка жалкая и кривая.

— Извини… я… случайно.

Он явно собирался что-то сказать. Что-то ядовитое — судя по выражению, одновременно растерянному, испуганному и сердитому. Но не стал. Только буркнул:

— Настя, смотри под ноги. Пожалуйста!

Помедлил секунду и взял меня за руку. И стиснул пальцы так, что я жалобно пискнула. Хватку ослабил, но все равно держал крепко. Пока не оказались на ровном месте. И даже стало немного жаль, что теперь страховать меня причин не осталось. Может, еще разок поскользнуться? Нет, это был бы уже перебор.

Настя, Настя, притормози! Недотрах, конечно, дело печальное. Но не настолько ведь все запущено, чтобы поплыть от случайных псевдообъятий, значащих не больше, чем намазанная кремом спина. Еще не хватало только, чтобы Диана оказалась права. Никаких курортных романов, пожалуйста. Потому что если уж закрутится, вряд ли сможешь вовремя остановиться и весело сказать на прощание: «Все было классно, Сережа, спасибо за компанию». Знаешь ведь, что простосекс — не твое призвание. Не умеешь — не берись.

Мы походили еще немного, но теперь все изменилось. Сергей больше ни о чем не рассказывал, шел рядом и молчал. Да и у меня запал иссяк. К тому же дождь пошел сильнее.

— Война войной, а обед по расписанию, — он посмотрел на часы и кивнул в сторону открытого кафе под навесом.

Я заказала салат и стащила с его тарелки пару чевапчичей, запеченных колбасок, лежащих добрым стожком в окружении картофеля-фри и маринованных овощей. Здесь вообще все порции были такими, что двое вполне могли наесться, а трое — заморить червячка. Впрочем, Сергей, похоже, запросто мог слопать слона. По фигуре и не скажешь.

— Два капучино, — попросил он официанта, пришедшего забрать тарелки. — И два мороженых…