24

Сергей

Ничто так не сближает людей, как наличие общего врага, любил говорить отец. Наличие общей неприятности, как я смог убедиться, тоже. У нас с Настей появилась еще одна точка соприкосновения — ужасные соседи, против которых можно было дружить.

Я хорошо знал такой тип людей. Даже не из грязи в князи, а где-то в самом начале этого пути. Настоящие князи-из-грязи никогда не поехали бы в крохотный курортный городишко на задворках Европы и не стали бы жить в апартаментах по самому бюджетному варианту. Я выбрал его, ориентируясь исключительно на озвученную зарплату Насти, а с Марьяной собирался в Будву, где забронировал номер в пятизвездочной «Славии». Изначально, конечно, предпочел бы Римини или греческий Закинф, но сейчас вынужден был признать, что и здесь довольно мило. Не намного хуже Италии.

Будь я один, собрался бы и переехал. В тот же «Палас». Подальше от Милицы и этих жутких Лешика с Валечкой. Даже если бы потерял в деньгах. Но Настю ставить в неловкое положение не хотелось. Она, судя по всему, была уверена, что в финансовом плане мы одинаковые нищеброды, и разубеждать ее я не собирался. Не видел смысла. Предложил в ресторанах платить не по очереди, а два раза я, раз она, исходя из того, что ем гораздо больше, но Настя отказалась. А уж заплатить за нее в гостинице и вовсе можно было не пытаться.

Сбежав от соседей, мы вдруг начали хохотать и никак не могли остановиться. И я даже не заметил, как взял Настю за руку. На автомате. Будто так и надо. Мы шли к пляжу, и по ее губам бродила мечтательно-задумчивая полуулыбка. Словно представляла что-то приятное. Или вспоминала? Такую Настю — мягкую, нежную — я еще не видел. Ну да, мы и знакомы-то в реале были всего четвертый день, но такие вот курортные истории — это концентрат. В пару недель укладывается то, что в обычной жизни потребовало бы нескольких месяцев.

Эту бухточку с гротом я нашел в первый день. И еще тогда промелькнуло: надо показать Насте. Без каких-то там левых мыслей. Потому что красиво. Но сейчас…

А что сейчас? Сейчас я просто хотел ее поцеловать. Чтобы не на виду у всего пляжа. Экстрим в сексе — это, конечно, здорово. Но не для первого раза. А я вдруг перестал сомневаться, что он будет, этот первый раз. И не только первый. И в том, нужно ли мне это, — тоже. Пусть не прямо сейчас — но будет. И да, нужно.

Настя выходила из воды, осторожно нащупывая камни на дне. Подняла руку, убирая с лица мокрые волосы — приподнялась обтянутая черной тканью грудь, заблестели капли на уже тронутой загаром коже.

Черт, да что ж ты делаешь-то со мной, а?

Ее глаза чуть расширились, ноздри дрогнули. Ну конечно, в мокрых плавках — все равно что голый. Ничего не скроешь. Момент неловкости.

А почему неловкости, кстати? Что тут такого неловкого?

Я протянул руку, и… она оказалась в моих объятиях — как вчера в Которе. Нет, совсем не так. Обхватив руками за шею, прильнув всем телом. Ресницы опущены, губы приоткрыты — я чувствовал тепло ее дыхания. Припекающее плечи солнце, пожар изнутри — и прохлада ее кожи. Как два слившихся течения. Губы — такие же прохладные, пахнущие солью и свежестью.

Я дотрагивался до них легко, словно намечая точками контур. Потом замыкал его, соединяя языком в одну линию. Раздвигал ее губы, пробирался глубже, ловил зубами юркий, как рыбка, язык, слегка прикусывая его. Игра. Борьба. Поддразнивая — соприкасаясь самыми кончиками, тонко и остро. И снова только губами — сжимая их, стискивая сильно, почти до боли, и опять отпуская.

А потом — по шее, между ключиц, к груди, покрытой мурашками, к съеженным под мокрым купальником твердым соскам. Прижимая к себе все крепче, скользя руками все ниже.

Экстрим не для первого раза? Глупости! Какая разница, где, когда, как — лишь бы с ней. Сейчас, немедленно. Проникнуть в нее, заполнить собой, слиться в общем движении, стать одним целым, вместе умереть и снова воскреснуть…

Пальцы нащупали резинку трусов, потянули вниз и… замерли.

Откуда-то из глубины донеслось похожее на невнятный крик утопающего: «Кретин, а ты ничего в кармане не забыл?»

Глупее не придумаешь, чем сказать девушке: «Ты извини, подожди тут, а я быстренько за одной штукой сплаваю и вернусь. Или, может, так рискнем? Или отложим?»

Небо услышало и спасло. Где-то рядом раздался плеск и детский крик, причем по-русски:

— Пап, там красиво, давай туда… Ой, нет, там кто-то есть!

Водный велосипед проплыл мимо. Настя фыркнула, уткнувшись носом мне в грудь, змейкой выскользнула из моих рук и бросилась в воду — только я ее и видел.

Запрокинув голову, сделал пару глубоких вдохов, нырнул и поплыл к берегу. Медленно, чтобы прийти в себя. Думая о чем угодно… только не о том, что произошло сейчас.

Первый презерватив отец вручил мне в день четырнадцатилетия.

«Это не для того, чтобы немедленно использовать. Носи с собой, как носовой платок. Рано или поздно пригодится. Гаже нет ситуации, когда он нужен, а его нет. И последствия могут быть самыми плачевными».

Он знал, о чем говорил. У нас со Славкой была старшая сестра Юля, родившаяся, когда отцу едва исполнилось восемнадцать. С ее матерью они прожили всего год и развелись.

Резинку я использовал в тот же вечер. Учился надевать. Трепал, пока не порвал, потом тайком забрался к отцу в тумбочку и украл из коробки еще одну. И носил, перекладывая из кармана в карман, два года.

Первую мою девушку звали Ира. Она училась на класс старше и не так уж мне нравилась. Скорее, льстило, что на меня обратила внимание выпускница. Как-то в голову не пришло, что это не я так крут, а она неудачница, раз не заинтересовала никого из ровесников или парней постарше — в этом возрасте девчонок обычно не интересуют младшие. Секс с Ирой особым потрясением не стал. Я у нее тоже был первым, и в постели она лежала бревно бревном, наверняка ожидая чего-то эдакого от меня. Правда, понял я это, когда уже встречался с другой девушкой, на первом курсе. В сравнении.

Потом их было… немало. Я и хотел бы остановиться на одной, но никак не мог найти ту, которая стала бы для меня… лучом. Луч, как известно из математики, линия, у которой есть начало, но нет конца. Мне нужна была женщина, которая поставила бы точку в моей прежней жизни и стала началом новой. А заодно, цитируя классика, лучом света в темном царстве.

Когда я вышел на берег, Настя уже вытерлась и лежала на подстилке, зарывшись носом в свернутое полотенце. Сел рядом, осторожно положил ей на спину разогретый солнцем горячий камешек. Она недовольно заворчала и заерзала, чтобы скинуть его.

Ну что ж… попытку номер два можно было считать более успешной. Посмотрим, как пойдет дальше.

Наклонившись, я поцеловал ее в шею и лег рядом. Тоже на живот. Дабы не шокировать общественность своим непристойным видом.