25

Настя

Пока доплыла до берега, немного пришла в себя. Вытерлась, легла на подстилку лицом в полотенце. Мокрый купальник — самое то, чтобы пожар пригасить. Хотя и с риском цистита или еще каких-нибудь воспалений.

Настя, ты совсем ку-ку, да? Ты вот прямо сейчас готова была заняться сексом с мужиком, которого знаешь четвертый день. Еще и без резинки — если, конечно, он ее не заначил в плавках.

Ну… да. Наверно, совсем. Если бы не эти, которые на велосипеде, вполне возможно, что так и было бы.

Волны с мерным шумом набегали на берег. Я считала эти всплески, чтобы успокоиться. Раз… и… два… Он там что, утонул? Трюм перевесил? Черт, Настя! О чем ты думаешь, а?

Раз… и… два…

Волны не помогали. Перед глазами все равно стояла не самая скромная картина. Как я выходила из воды, а Сергей смотрел на меня. Ну, не порно, конечно, но вполне так эротика. Запылало тут же. А уж когда оказалась в его руках — и не случайно, как вчера… И не в одежде, а касаясь обнаженной кожей…

Бог ты мой, как же он целовался! Колени подгибались, и я прижималась к нему все теснее. Чувствовала, как сильно он хочет меня, и от этого сама заводилась все большее и больше. Кроме Вовки, никто из мужчин, с которыми я встречалась, целоваться толком не умел. Казалось бы, что тут сложного, а вот нет. Есть разница, когда после поцелуя хочется незаметно вытереть губы — или… облизнуть, словно собирая прикосновения, не позволяя им улететь, испариться.

В конце концов, где его носит-то?

В этот момент рядом раздался шорох гальки, на спину упала тень и несколько холодных капель воды. Сергей вытерся, сел на подстилку. Что-то маленькое, твердое, горячее коснулось спины. Я дернулась, чтобы стряхнуть камешек. Наклонился, поцеловал в шею — легко, коротко, как вчера на прощание. Лег рядом.

Пять минут, десять. Эй, ты там уснул? Ну скажи хоть что-нибудь, что ты лежишь, как труп? Специально меня дразнишь?

Бывает такое — ночью никак не можешь устроиться удобно в постели. Вертишься с боку на бок, и хочется встряхнуться всем телом, как это делают мокрые собаки. Вот и сейчас я была такой мокрой собакой — не могла лежать спокойно, ерзала, поворачивалась то на спину, то на бок, то обратно на живот. Хотелось вскочить, броситься в воду и плыть через все Адриатическое море до самой Италии. А этот… тип… лежал себе преспокойненько носом в полотенце и делал вид, что ему вообще все равно. Как будто ничего не было!

— Сереж! — не выдержала я.

Он повернул голову, посмотрел, приподняв удивленно брови: чего тебе надобно, старушка? Так и треснула бы в бок, от души. Лицо серьезное, даже скучное такое, а в глазах… Точно дразнит, зараза! Ну ладно!..

Снова легла на живот и отвернулась от него. Положила голову щекой на полотенце, глядя, как разгуливает по пляжу карапуз лет двух в полосатых трусах. Деловой, важный, с ведром и лопаткой.

Легонечко коснулось что-то спины вдоль позвоночника. Даже не кожи, а пушка на ней — страшно щекотно. И страшно приятно. Побежали мураши всем муравейником. На тоненьких колючих лапках. Повернулась резко — лежит, делает вид, что вообще ни при чем. Это… муха летела мимо, зацепила, наверно. Крылышком. А потом обратно летела — еще раз зацепила.

А вот на третий раз мне таки удалось поймать муху… за руку. Впрочем, не прошло и секунды, как уже моя рука оказалась в плену. И это было не менее приятно — когда Сергей осторожно поглаживал мои пальцы, словно перебирая один за другим, от кончиков, до ладони. Так приятно, что я даже начала сжимать и разжимать пальцы ног, сгребая насыпавшиеся на подстилку мелкие камешки.

— Кошка! — шепнул он мне на ухо, ущипнув губами за мочку. — Когти от удовольствия выпускаешь и втягиваешь. Кошка Настя.

— Муррр! — отозвалась я.

Дура ты, а не кошка Настя, сказала трезвомыслящая часть меня, из последних сил, пытаясь затормозить, аж пятки задымились. Пари ты, считай, уже проиграла. То есть проиграешь, если не остановишься немедленно. Прямо сейчас. Если сможешь, конечно. Остановиться.

Угу, ключевые слова — «если сможешь».

Настя, а ты забыла, что он наверняка трахал эту мымру… Милочку? Может, даже вчера. Откуда ты знаешь, чем он вечером занимался. Может, поэтому она такого косяка и кинула на тебя.

А может, и нет. А даже и если… черт с ней.

Точно дура, вздохнула трезвомыслящая Настя. А я встала и пошла в воду. Думала охладиться. Ну да, как же. Потому что кое-кто тут же оказался рядом. А когда доплыли до разноцветных буйков… как мы там не утонули только на пару? Обнимались, целовались, валяли дурака по-всякому. Ныряли и ловили друг друга под водой. Сергей держался за буйки, а я, как мартышка, карабкалась ему на плечи и прыгала в воду.

— Слушай, давай вылезать, — сказал он в конце концов. — У тебя уже губы синие.

— Интересно, с чего бы это?

— И время к обеду.

Я прислушалась к себе и поняла, что хочу есть. Нет, жрать! Как будто два дня не ела. И не отказалась бы от половины того блюда с мясным ассорти. Но когда мы выбрались на берег и завернулись в полотенца, Сергей предложил пообедать в кафе на пляже.

— Чего вдруг? — надулась я.

— Хочешь пойти на набережную и напороться на Лешика с Валечкой?

— Сереж, какого черта? Смех смехом, а нам что, теперь до конца отпуска от них прятаться?

— Нет, конечно. Но на что хочешь могу поспорить, если сегодня где-то с ними столкнемся, точно уже не отвяжемся. До конца отпуска.

Тут он как-то вдруг запнулся, словно вспомнил о чем-то не слишком приятном. Да и мне напоминание о споре с Дианой особой радости не доставило. Я пожала плечами и согласилась на большую пиццу прямо здесь. Собрав вещи, мы перебрались в тень на террасу.