43

Настя

И вот что интересно. За рулем я всегда была акулой. А в качестве пассажира — овцой. Ездила жестко, но аккуратно, стараясь никому не мешать. И с реакцией все было в порядке — поэтому Серегину не могла не оценить. Но когда сидела рядом с водителем и от меня ничего не зависело, в подобных ситуациях пугалась почти до обморока. С тех пор как мама двадцать лет назад неаккуратно вошла в поворот и мы перевернулись в канаву. Не пострадали, но истерика со мной случилась знатная. Да и Вовка относился к тем, кто уверен: правила для лохов. Паршивец был бит-терт неоднократно, хотя и по мелочи. Поэтому я старалась ездить по возможности не с ним, а на своей ласточке Ауди, которую продала после развода.

Будь я сейчас за рулем, среагировала бы так же, хотя большинство водителей тупо затормозили бы. Но после этого, скорее всего, доползла бы до ближайшего кармана и застряла там надолго. Сергей взял себя в руки на удивление быстро. Да и вообще он удивлял меня постоянно, когда по мелочи, когда крупно. Может, потому, что сначала предубеждение заставило думать о нем как о человеке абсолютно несерьезном и не слишком приятном, если не сказать хуже. Хотя уж лучше такие сюрпризы, чем наоборот: очароваться, а потом разочаровываться, постепенно, по мелочам.

Я думала, что за полгода, прошедшие до свадьбы, хорошо узнала Вовку, но это была иллюзия. Надо признаться, в чем-то он так и остался для меня незнакомцем даже после развода, несмотря на четыре года вместе. И на то, что первые два у нас все шло хорошо. Но… это была такая… работа. Притирка, подгонка. Возможно, и разница в возрасте сказывалась.

«Твой бывший был очень серьезный человек», — сказал Сергей. И не ошибся. Нет, моя веселая, «девчонская», ипостась Вовку не раздражала, во всяком случае, явно. Но чувствовалось в этом… снисхождение с высоты статуса и жизненного опыта. Мы никогда не были на равных, на одной волне. Не понимали друг друга с полуслова, с полувзгляда. Даже в постели мне приходилось рассказывать о том, чего хочу, что нравится, а что нет. И пусть я действительно никогда не стеснялась говорить о сексе, но все же предпочитала, чтобы это было возбуждающей эротической игрой, а не… политинформацией.

Приходилось признать, что никогда и ни с кем я не чувствовала себя так легко, как с Сергеем за последние четыре дня. Первые два — не в счет, но это была моя вина, потому что упиралась, как баран, доказывая себе, что он мне не нравится. А может, потому и упиралась, что чувствовала где-то в глубине: будет так хорошо, что… будет очень плохо. Потом.

Так, Настя, мы же договорились, о «потом» думать не будем. Бери то, что есть сейчас. Это ведь не только постель, но и много других эмоций. То, чего так не хватало за последние два года. А может, и раньше, когда приходилось притворяться серьезной взрослой Настей.

На обратном пути я вспомнила об оставшейся половинке пиццы и дотянулась до сумки, брошенной на заднее сиденье. Жевала сама, давала откусить Сергею, когда дорога позволяла. Да, если так пойдет и дальше, домой вернусь со щеками шире спины. Мама будет в шоке, начнет прозрачно намекать, что после тридцати никак нельзя себя запускать, напомнит про спортзал и корректирующее питание. Нервы, нервы. Возбуждение превалирует над торможением. В состоянии ленивой апатии даже любимые блюда меня не привлекали. Ела только потому, что надо. Кофе и бутерброды за компом.

В Петровац мы вернулись в шестом часу.

— Ну что, на море? — спросил Сергей, приткнув машину неподалеку от гостиницы.

— Ой, нет, — застонала я. — Давай как вчера? Отдохнем немного, потом вечером искупнемся и поужинаем.

— Хорошо, — кивнул он. А когда поднялись наверх и я собралась открыть свою дверь, поймал за руку: — Не уходи. Пожалуйста.

Я думала, что не смогу вот так рядом с ним спать. Просто спать. Но устроилась уютно, свернувшись клубочком под боком, и мгновенно заснула. Даже понежиться толком не успела, пока Сергей тихонько поглаживал меня по спине. А когда проснулась, уже начало темнеть.

Он спал, посапывая мне в шею. Я осторожно выбралась из-под руки, села рядом. Наверно, стоило уже разбудить, но стало жалко. Лицо у него было таким трогательно беззащитным, что аж в носу защипало. И так захотелось погладить по щеке, поцеловать.

Телефон на тумбочке мигал зеленым глазом. Взяв его, я прихватила по пути грушу из миски и вышла из комнаты. Села на балконе, включила дисплей. В Контакте — запрос на добавление в друзья. Кто бы сомневался. И когда только успел? Наверно, когда в Которе в пиццерии в туалет ходила. Нажала «Добавить» — и словно иглой кольнуло.

Зачем? Фоточки друг другу лайкать?

Настя, ты опять?! Угомонись уже!

Ничего эдакого, что нужно было прятать от посторонних, на странице Сергея не обнаружилось. Скорее всего, закрыл профиль, чтобы не забредали спамеры. Записи нечастые — немного фотографий, репосты, музыка. Ничего особо интересного.

Полистав, я хотела уже закрыть, но наткнулась на фото, сделанное, судя по наряженной елке, на какой-то новогодней вечеринке. Развеселая компания за столом, сдвинувшаяся плотно, чтобы все попали в кадр. Сергей положил руку на плечи девушки в синем платье. Брюнетка, яркая, вызывающе красивая. Окажись я рядом с ней, наверняка почувствовала бы себя неуютно, хотя комплексами по поводу своей внешности особо не страдала.

Фамилия на электронном билете, который пришлось переоформлять на себя, из головы вылетела, но имя запомнилось — Марьяна. Список друзей у Сергея был небольшим, всего десятка четыре. Просмотрев его, девушки с таким именем я не нашла. Впрочем, ничего удивительного, бывших обычно удаляют. Да и зачем мне? Заглянуть на ее страницу, поискать их общие фотографии? Они расстались, все в прошлом. Но почему это вдруг меня так зацепило?

Да потому что закончилось у них все совсем недавно. Он сам говорил, после Марьяны у него никого не было. Может быть, поэтому я и не сказала, что развелась еще два года назад. Так мы хоть были на равных. И я понимала, откуда эти нотки ревности при упоминании моего мужа. Не слишком-то приятно сознавать себя клином, которым вышибают клин.