60

Сергей

Хотел бы я знать, что произошло. И в какой момент. Но обратил внимание не сразу, а потом как ни пытался отмотать разговор назад, все расплывалось. Помнил точно, после каких-то моих слов Настя рассмеялась совершенно невпопад, и потом что-то изменилось. Как будто до этого то ли боялась чего-то, то ли что-то ее сдерживало — и вдруг исчезло. Различие было не слишком явное, скорее, наоборот — тонкое. Но я почувствовал, как появилось то, чего не замечал раньше.

Когда вытирал ее полотенцем после душа, впервые подумал определенно, без всяких «может» и «если»: хочу, чтобы она стала моей. Ни одной женщины еще не добивался, но сейчас готов был уговаривать, упрашивать, уламывать, соблазнять — что угодно. Да, прямо сейчас. И рот уже открыл, но в последнюю секунду дрогнул. Взяло верх благоразумие? Или струсил? Испугался, что ответит: прости, но нет. Или что-то неопределенное. Снова, как два дня назад, когда сидели «Pod lozom». Да, страшно было испортить последние дни.

Все скажу перед отъездом. А потом приеду к ней в Питер. Даже если ответит «нет». Все равно приеду.

— А вдруг завтра опять дождь будет? — спросила Настя поздно вечером, уже засыпая. — Как же круиз?

— Никак, — я поцеловал ее в макушку. — Какой смысл? Даже деньги вернут. Хотя и не полностью. Но прогноз дождя не обещает. Будем надеяться, что не врет.

Прогноз не соврал. Петровац проснулся отмытым до блеска. На небе — ни облачка. Настя опять вертелась перед зеркалом в белом купальнике, страдая, что выбрать: сарафан или шорты с майкой. Когда у шкафа зависала Марьяна, это раздражало. Сейчас — наоборот, смотрел с любопытством. Правда, в итоге мы чуть не опоздали, к автобусу пришлось бежать, и места достались самые неудобные, в хвосте. Кое-кто пытался урчать, что в окно ничего не видно, но я притворился мертвым, не желая объяснять, по чьей милости это произошло. Какая разница, если все уже случилось?

В Тивате нас немного прокатили по городу, не слишком интересному, и выгрузили неподалеку от порта, куда пришлось идти пешком. Вечером автобус должен был забрать из Котора. Вместо обещанной круизной яхты у причала стояла небольшая посудина по имени «Vesna V», и мы с Настей немного поспорили, что такое V — буква или цифра. На верхней палубе впритык друг к другу стояли лежаки, но мы решили, что загорать днем на таком ярком солнце не лучшая идея.

Неожиданно нам повезло — удалось захватить двухместный столик под крышей. Может, и не самый удобный, но так, по крайней мере, мы были избавлены от компании. Попалась бы разновидность Лешика и Валечки — и труба, ищи другое место, или день можно считать испорченным.

Под развеселую музыку «Весна» отчалила и медленно поползла вдоль берега. Не слишком близко, но так, чтобы можно было любоваться красотами. Из динамиков хрипело что-то экскурсионное, не очень внятное, попеременно по-русски и по-английски. Настя сначала охала и ахала, громко восторгалась и фотографировала все подряд, потом отложила телефон. Когда принесли входящие в стоимость круиза напитки, мы чокнулись пивными банками, и она спросила:

— Скажи, а ты хотел бы свою яхту? Куда захотел, туда и поплыл.

— Мореманы бы тебе в глаз плюнули за «поплыл». Вся это водяная посуда ходит, а плавает известно что. Не знаю, Насть. Это надо быть или здорово богатым, или убитым из пушки во всю голову. Чтобы жить на яхте и не представлять себе другой жизни. Так что, скорее нет, чем да.

— Эх, — вздохнула она. — А я бы хотела. Маленькую. Мечты-мечты…

Первую остановку сделали в городке Херцег Нови, похожем на Петровац, только расположенном сплошняком на крутых лестницах. Обойти его за час было нереально, мы и не пытались. Вскарабкались на какую-то башню, прогулялись по набережной и выпили кофе.

— Мне кажется, здесь не должно быть жирных людей, — заметила Настя. — Весь город как сплошной степ-зал.

Дальше пейзаж стал скучным. Или, может, глаз подустал от красивой, но однообразной картины, которую портили ржавеющие корабли на приколе и пробуренные в скалах доки для подлодок, давно заброшенные. Мы больше смотрели друг на друга, лениво разговаривая обо всем, что приходило в голову. Была в этом какая-то особая прелесть. Солнце, море, соленый ветер, якобы случайные прикосновения, вполне пристойные — мы же на людях!

Когда «Весна», миновав три опорные крепости, вышла из бухты, море стало совершенно безумного сине-зеленого цвета, я и названия такого не знал. Ветер пробирал насквозь, несмотря на яркое солнце. И в этом тоже было маленькое — или даже немаленькое! — удовольствие: обнять Настю покрепче и согревать собою. Чувствуя при этом ее тепло.

— А я рада, что так все получилось, — сказала она, глядя куда-то на поросшие деревьями горы. — У нас. Иногда не знаешь, где найдешь… — тут она запнулась, потому что продолжение «где потеряешь» все портило, но вывернулась: — Где что найдешь. Хотя сначала была в полном ужасе. Вот ведь, думала, вляпалась.

— Я помню…

От ее волос пахло чем-то свежим, прохладным, как морская вода. Они щекотали нос, я чихнул. Настя, повернувшись, сказала тихо:

— Будь здоров! — и, едва касаясь, провела пальцами по щеке.

Я поймал их, прижал ладонью. Это был какой-то… особенный момент. Как будто все вокруг замерло в ожидании.

— Прошу прощения…

Вздрогнув, Настя отдернула руку. Рядом стоял парень, разносивший напитки, с блокнотом.

— Вы будете заказывать обед?

Словно выдернули в другую реальность. Какой обед? Зачем обед?

Выяснилось, что обед будет на обратном пути, после Голубого грота. Выбор оказался невелик: рыба, пицца или чевапчичи. Видимо, все из замороженных полуфабрикатов. Пиццы мы за последнее время наелись по уши, решили взять чевапчичи. Выдав нам бумажные номерки, официант исчез.

— Проза жизни, — вздохнула Настя. — Куда без нее?