61

Настя

Не знаю, откуда вдруг взялась эта уверенность, что все будет хорошо. Что он тоже хочет быть со мной и скажет об этом. Пусть не сейчас, но обязательно скажет. Откуда? Из этого ослепительно яркого дня — моря, солнца, неба и воплей чаек. Из тех взглядов, которыми мы обменивались. Из того, как он обнимал меня, когда я замерзла на ветру.

Решив для себя насчет своей несчастной статьи, я перестала бояться. Перестала сомневаться, что у этого сумасшествия может быть продолжение. Что-то обязательно будет. Не хотелось заглядывать далеко вперед — но все точно не закончится через два дня. Конечно, живи мы в одном городе, было бы намного проще, но все-таки не другой конец света.

Экскурсовод долго и нудно бубнил о фортах на островах, мимо которых мы проплывали… ладно, проходили. Форты были унылыми, и даже разноцветные граффити не спасали картину.

— Жаница — лучший пляж Черногории, — перешел он к более веселому. — Добраться туда без машины сложно, уехать тоже. Мы остановимся там на полтора часа. Кто опоздает, будет сутки ждать следующий корабль.

Пляж действительно выглядел очень даже симпатично, многие остались там загорать и купаться. Желающих попасть в Голубую пещеру набралось на две прогулочные лодки. Сидели вдоль бортов тесно, но было весело. Кто бы сказал, от чего это зависит. Иногда соберутся люди в группу на ту же экскурсию, но каждый сам по себе. А иногда наоборот — как будто магнитные опилки мгновенно слиплись. Какая-то пусть и кратковременная, но общность. Почти команда.

Ветер стал еще крепче, лодки основательно бултыхало, и я пожалела, что не взяла с собой что-нибудь теплое, ветровку хотя бы. Руки покрылись гусиной кожей, волоски на них встали дыбом. А ведь на обратном пути после купания будет еще холоднее. Не простудиться бы, было бы обидно.

— Замерзла? — Сергей обнял меня за плечи, и я прижалась к нему, как до этого на корабле. — Подожди, у нас же полотенце есть.

Он вытащил из пляжной сумки, стоявшей в ногах, туго свернутое в рулон полотенце. Развернул, набросил на меня. Не очень большое, но все лучше, чем ничего.

Как ни вглядывалась я в скалы, а грот заметила, только когда лодки начали разворачиваться, чтобы зайти в него. Причем пришлось подождать, пока не освободят место предыдущие. Показалось, что плывем прямо в скалу. Навес прошелестел, задев низкий вход. Однако внутри было неожиданно просторно, своды пещеры уходили далеко вверх.

— Какая красотища! — ахнула я, вцепившись в руку Сергея.

Вода невероятно яркого голубого цвета словно светилась, бросая отблески на стены. От этого зрелища захватывало дух. Да, понятно было, что никакой мистики, чистая физика, таким вот образом преломляются лучи света, падая через отверстия в скале. Но это ничего не меняло. Ощущение чего-то таинственного, волшебного становилось все сильнее. И хотя я уже видела подобное на Капри, сейчас все воспринималось совсем иначе. Может, потому, что была по уши влюблена и это чудо оказалось созвучным тому, что происходило у меня в душе.

Лодки медленно обошли пещеру вдоль стен и встали на максимальном расстоянии друг от друга, освободив место для купания. Пока я раздевалась, складывая одежду на скамью, Сергей уже оказался в воде. У другой лодки сзади была лесенка, у нашей — нет. Тетки садились на край и сползали вниз ногами, но выглядело это не слишком красиво. Я — как самая умная! — прыгнула с высокого борта, ушла с головой, но Сергей тут же меня подхватил.

Мы целовались в этом колдовском сиянии, на нас смотрели все кому не лень, но нам было все равно.

— Фантастика! — простонала я, растеряв от восторга весь свой журналистский запас слов.

— Желание загадала? — спросил он на ухо.

Какое еще у меня могло быть желание? Сейчас — всего одно. Чтобы мы были вместе! Но вслух я этого не сказала. Только подумала: интересно, а что загадал он? Может, то же самое?

— Думаешь, сбудется?

— Должно.

Это прозвучало с такой убежденностью, что мне стало жарко, хотя вода в тени пещеры была прохладной.

Впрочем, ни одно волшебство не длится долго, и это парение в голубом свете исключением не стало. Снаружи раздался гудок: следующая партия ждала своей очереди. Как нам сказали, вода в гроте сверкает так не постоянно, а всего несколько часов в день, когда солнечные лучи падают в воду под определенным углом. Поэтому всем надо было успеть.

Забравшись в лодку, что тоже оказалось не самым простым делом, все начали вытираться, одеваться, толкаясь и мешая друг другу, но — странное дело! — никто не раздражался и не ворчал. Сергей как следует растер меня и натянул поверх моей футболки еще и свою, а сам накрыл плечи влажным полотенцем.

— Ну здрасьте! — возмутилась я. — Так не пойдет!

— Молчи, женщина! Уж лучше я заболею, и ты будешь за мной ухаживать. Будешь?

— Буду, — рассмеялась я. — Но лучше не надо.

Даже в двух футболках и в тесных объятьях за полчаса до Жаницы я закоченела так, что едва не стучала зубами. Что толку, если под футболками мокрый купальник. Едва поднялись на «Весну», сразу переоделась в туалете, но помогло не особо. Хорошо хоть после обеда удалось захватить два лежака на верхней палубе. Солнце немного подернуло дымкой, и было не слишком жарко, а ветер, когда снова зашли в бухту, стал не таким сильным.

Та сторона, по которой мы шли обратно, была намного красивее, и я опять фотографировала все подряд, но эти впечатления словно скользили по поверхности: главное место было занято гротом. Сергей что-то читал мне из телефона про искусственный остров Богородицы-на-Рифе, остров Мертвых, города Пераст и Доброту, но я слушала краем уха.

Около шести вечера корабль пристал в порту Котора. У нас оставалось еще полтора часа до автобуса, но бродить по городу в третий раз не было ни сил, ни желания. Найдя кафе поприятнее, мы просидели там все это время. А когда собрались уходить, у меня резко потекло из носа и заболело горло.