63

Настя

Проснулась я от стука в дверь. Судя по свету, было уже здорово поздно. Сергей спал, его рука приятной тяжестью лежала у меня на животе.

— Минуту!

Получилось хрипловато, но горло болело меньше, чем вчера.

— Я хотела убрать, — крикнула Милица. — Во второй комнате можно?

— Да.

Сергей приоткрыл глаза, поморгал, поморщился.

— Сколько времени?

— Да черт его знает, — дотянувшись, до телефона, посмотрела. — Ого! Без пяти десять.

— Как ты?

Я старательно прислушалась к себе.

Надо было признать, лечение эндорфинами помогло. Или какой там еще гормон вырабатывается при оргазме? Чувствовала я себя намного лучше, чем вечером. Хотя и не сказать, что очень хорошо.

— Терпимо.

— Лежи! — приказал он и встал. — Я завтрак приготовлю. Не помню, чья очередь, но неважно.

— Э-э-э… а в туалет можно? — осторожно поинтересовалась я. — И зубы почистить?

— Ну… так и быть. Иди.

Вся тушка жалобно поскуливала, голова казалось какой-то неродной. Я могла храбриться сколько угодно, но стоило признать: я все-таки заболела, и нужно было хоть день отлежаться. Вовка всегда говорил, заболеть в поездке — моя коронная фишечка. Что делать, для болотных жителей простуда — часть бытия.

Завтрак в постель… Такое в моей жизни бывало… дважды. И хотя третий, как и предыдущие, пришелся на статус болящей, все равно оказался самым приятным.

— Лежать! — непререкаемым тоном приказал Сергей, накормив меня после завтрака таблетками, и начал мыть посуду. — Сама сказала, в дороге болеть капец. Так что сегодня — исключительно горизонтальное положение.

— Ладно, доктор Пилюлькин, — проворчала я. — С тобой опасно спорить, ты еще и касторкой напоишь. Сам сходи на море, чего со мной сидеть. А я отосплюсь.

— Не боишься, что меня какая-нибудь красотка украдет? — поинтересовался он, приподняв брови.

— Ну… Если украдет, значит, ты ей это позволишь. А если позволишь… тогда, значит, не стоит и бояться. В смысле, не стоит того, чтобы бояться.

— Логика железная, — похоже, Сергей даже растерялся немного. — То есть ты неревнивая? Совсем? Были пара моментов, когда я бы так не сказал.

— Ты про Милицу и про Марьяну? — я закрыла глаза, пытаясь сформулировать яснее. — Нет, это, в моем понимании, не ревность. Я не придумываю себе то, о чем не знаю. Не слежу, ничего не выискиваю. Муж мне изменял два года. Я чувствовала: что-то не так. Могла бы запросто все выяснить, они особо и не прятались. Но понадобилось, чтобы доказательства сунули под нос, с доставкой на дом. Подозреваю, подруженька мне сама пикантное фото с левого номера и прислала. Чтобы подтолкнуть события.

— Интересно, — сев на край кровати, он посмотрел на меня, чуть прищурившись. — А почему не выяснила? Абсолютное доверие? Или абсолютный пофигизм?

Теперь уже растерялась я. Как-то в голову не приходило посмотреть на эту тему в подобном разрезе.

— Пофигизм? — я словно попробовала слово на вкус. — Нет, точно нет. Доверие — наверно, но не только. Если б я стопроцентно доверяла мужу, не сомневалась бы. Так бы и думала, что у нас все отлично. Скорее, хотела доверять. И… боялась.

— Того, что не оправдает доверия? Или того, что, если узнаешь правду, не получится жить дальше, как привыкла? Придется что-то менять?

Сергей уже не в первый раз четко формулировал то, что не получалось у меня. Нет, даже не так. Я только притворялась, что не могу сформулировать, потому что не хотела.

Он угадал. Я малодушно пряталась от правды, которая могла оказаться слишком неприятной. Необязательно было следить за Вовкой или рыться в его телефоне. Просто взять и поговорить. Но, видимо, в глубине души я понимала, чем все закончится. И было страшно. Потерять то, что есть.

А ведь сейчас я тоже боялась. Только в обратную сторону. Не потерять, а получить. Или не получить. По сути, тот же самый страх перемен. Хотя и понимала, что теперь, как бы ни повернулось, после знакомства с Сергеем, не смогу жить по-прежнему. Все уже изменилось так, как я не могла даже представить, и продолжало меняться. Я сама становилась другой.

Так и не дождавшись моего ответа, он поцеловал меня в лоб, заметил мимоходом, что температуры нет, и пошел к двери.

— Ладно, ты спи, а я позагораю немного, потом схожу куда-нибудь пообедать. Что тебе принести?

— Не знаю. Салат овощной и рыбу. Без костей. И что-нибудь вкусненькое.

— В общем, принеси то, не знаю что, — кивнул Сергей. — Понятно.

Больше всего мне было жаль, что один из двух оставшихся дней проходит так бездарно. Если б не выгнала, наверняка сам не ушел бы, но не хотелось лишать его удовольствия побыть у моря. Отпуск и так слишком короткий. То, что к нему на пляже могут липнуть какие-нибудь бабы, ни капли не беспокоило. Пусть липнут. Если уж Милице не обломилось…

Полдня я то засыпала, то просто лежала с закрытыми глазами в полудреме, не в состоянии додумать до конца ни одну мысль. Наверно, к лучшему. Чтобы не вспоминать о том, что завтрашний день — последний.

Сергей принес из ресторана греческий салат, запеченную с грибами форель и здоровенный кусок чизкейка.

— Что, мимо? Не угадал? — спросил с огорчением, заметив, с каким ужасом я смотрю на этот кусочек с воловий носочек.

— Угадал, — рассмеялась я. — Большой только слишком.

— Большой не маленький, — возразил он. — Я тебе помогу.

Я устроилась с тарелкой на балконе, Сергей сидел напротив и отковыривал потихоньку от чизкейка, пока не осталось меньше половины. А оставшимся накормил меня с ложки, когда управилась с рыбой и салатом. Смешно и приятно.

До вечера мы провалялись на кровати, смотрели по телевизору «Властелина колец», болтали, спали. Сходили поужинать — все туда же, «Pod lozom», где нас уже запомнили и, не спрашивая, несли Сергею лютый перец. А когда вернулись, был еще один сеанс грелки на все тело. Ну как же, чтобы закрепить успех лечения!

Ленивый, спокойный, неспешный день. И это было хорошо — потому что хотелось растянуть его подольше. Хоть думай, хоть не думай, а следующий все равно был последним.