65

Настя

Наверно, еще никогда в жизни я так сильно не ждала вечера и так не хотела, чтобы день кончался. Одновременно. Что бы ни случилось дальше, все равно уже не будет так, как сейчас. Будет по-другому. Я не сомневалась, что будет. Ну… почти не сомневалась. Иногда внутри противно вздрагивало: а вдруг я все придумала? Вдруг он просто хочет красиво попрощаться?

Но потом я смотрела на Сергея, встречалась с ним взглядом и понимала, что он думает о том же. Особенно на пляже, когда гладил меня по спине и на его лице было такое выражение… Я подглядывала из-под ресниц, делая вид, что дремлю.

Все будет хорошо, Настя! Может быть, и непросто, но хорошо!

Наверно что-то похожее я испытывала только утром в день свадьбы. Да и то не совсем. Тогда все было определенно. Просто волновалась и хотела, чтобы все поскорее осталось позади. Теперь… наоборот, никакой определенности. Только надежда на то, что загаданное в Голубом гроте сбудется.

Обычно я собиралась в дорогу медленно, двадцать раз перекладывая все с места на место. Но сейчас это время казалось украденным из того, которое мы могли провести вместе — ведь его и так оставалось с каждой минутой меньше и меньше. Покидав все кое-как, пошла к Сергею. Еще немного побыть вдвоем, пока не надо будет переодеваться и ехать в ресторан на острове.

Когда ему позвонили с какой-то рабочей проблемой и он попросил ноут, чтобы посмотреть чертеж, в голове и тени мысли не пробежало о том, что это может кончиться плохо. Например, Сергей прочитает наброски моей статьи. Даже если допустить, что он способен рыться в чужих документах, еще надо было знать, где искать. Рабочие файлы я держала на диске D в папке с именем «Папка», а назывались черновики статей 1.doc, 2.doc и так далее. Настоящие названия они получали только после окончания работы. Впрочем, возможности такой я не допускала. Ну вот не в его это было стиле, хоть тресни.

Мы перешли ко мне, и я достала ноут из сумки.

— Иди на балкон, — сказала, отдав его Сергею. — Здесь вай-фай совсем не тянет.

— У тебя там пароль или пин?

— Ничего нет. Он вообще постоянно включен, только спит. Нажимаешь на кнопку питания — просыпается.

— А чего так? — удивился Сергей.

— Виснет при загрузке. Приходится раза по три-четыре перегружать. А так нормально.

«Samsung» мой был старой рабочей скотинкой из породы неубиваемых. Пользовалась я им исключительно в походных условиях. Он прекрасно работал пишущей машинкой, с кряхтением выходил в интернет, показывал кино и раскладывал пасьянсы. Больше на отдыхе от него ничего и не требовалось, а дома у меня стоял новый стационарный комп, навороченный настолько, что я его побаивалась.

Сергей ушел на балкон и пропал. Я еще раз проверила, что нужно уложить завтра утром, посмотрела, все ли на месте в дорожной сумке, которую брала ручной кладью, поставила на зарядку телефон. И только после этого начала беспокоиться. А потом вдруг вспомнила последний раз, когда открывала ноут.

Внутри все оборвалось и заледенело.

Когда умерла бабушка Нюта, я как раз гостила у нее в деревне. Мы были с ней вдвоем, и в то утро, проснувшись, я сообразила, что не чувствую привычных вкусных запахов, не слышу кухонных звуков. Только ходики тикали, нарушая тишину. Вскочив с постели, я босиком побежала в соседнюю комнату. Остановилась на пороге, глядя на бабушку — неподвижно лежащую на полу у кровати. Уже понимая: случилось непоправимое. Потом все было как в тумане: я оделась, побежала к соседке, та куда пошла, позвонила, за бабушкой приехали… Но отчетливо запомнился этот мгновенный холод — как будто провалилась в полынью.

Последний раз я открыла рабочий текст после поездки в Бар. Сделала короткие заметки, где о Сергее даже не упоминалось. А потом отмотала к самому началу и перечитала написанное. Там все было предельно прозрачно и ядовито. О том, как выбирала попутчика в сети и как мы друг другу не понравились с первого взгляда. Как он опоздал на самолет и как ужасно начался наш отпуск.

Перечитала — и закрыла ноут. Даже не выйдя из файла…

Выпив воды из-под крана, я вдохнула поглубже и пошла на балкон.

Сергей сидел за столом и смотрел на море. Закрытый ноутбук лежал перед ним.

— Сереж… — я почувствовала себя такой идиоткой, что захотелось провалиться сквозь балкон и дальше — сквозь землю..

— Значит, отпуск с незнакомцем? — спокойно… очень спокойно спросил он, даже не повернувшись в мою сторону. — Прикольно. Не подумай, что я там у тебя рылся. Это было на экране. Хотел свернуть, но глаза невольно зацепились. И вот теперь пытаюсь сообразить, ты просто забыла о том, что у тебя открыт рабочий текст, или воспользовалась этим, чтобы поставить изящную точку. Никаких объяснений на прощание, все предельно ясно.

— Сережа, послушай, я…

— Не надо, Настя, — он наконец посмотрел на меня. Таким холодным взглядом, что в животе все замерзло еще сильнее. Хотя, казалось бы, куда больше, и так кусок льда. — Я тебе говорил, что не выношу наглого вранья в глаза. Вот это как раз оно.

— Сереж, нет…

Я замолчала, понимая: что ни скажу сейчас, сделаю только хуже. Не объяснишь, не оправдаешься.

Он встал, отодвинул меня с прохода и пошел к лестнице. И лишь когда внизу хлопнула дверь, я очнулась и бросилась за ним. Зачем? Кто бы рассказал.

Пробежав через двор, я поднялась по ступенькам на улицу, посмотрела по сторонам. Черное пятно футболки мелькнуло у поворота к набережной.

Догнала я его только внизу. Вернее, нашла. Сергей сидел на парапете над пляжем и смотрел вдаль, на острова.

— Ну и что тебе надо?

Я не ответила, опустилась рядом, но он тут же вскочил, как будто не мог вынести моего соседства.

— Значит, вот почему ты поехала со мной… С первым попавшимся придурком из сети. Написать статью, получить гонорар. А я-то думал, идиот!..

Это ты еще про пари не знаешь, обреченно вздохнула я, об этом в заметках не было.

— Хорошо, тогда скажу, почему я поехал с тобой. Хотя после первого же разговора по скайпу подумал, что ты тупая стерва..

****

***

— Все-таки хорошо, что мы не поехали в Тиват, — Вольф рассеянно поглаживал руку жены. — Здесь лучше. Никакого обкуренного молодняка, никаких дискотек до утра. Тихо, спокойно.

— Вот так и приходит старость, — Грета пожала плечами. Слегка обрюзгший вытатуированный дракон подмигнул из-под бретельки ярко-красного топа. — Еще лет тридцать назад ты бы первый сказал, что Петровац — унылый курорт для пенсионеров. Нет, даже двадцать.

Пожилая пара сидела за столиком летнего кафе на набережной. Официант принес на подносе два стакана апельсинового фреша, и Вольф поблагодарил его, перейдя с немецкого на английский.

На закате этот маленький — за час можно обойти вдоль и поперек — городок становился особенно тихим. Пляжи стремительно пустели, многочисленные рестораны и кафе еще не успевали заполниться посетителями, а набережная — разодетой фланирующей публикой. Даже флаг над венецианской крепостью Кастелло обвисал расслабленно. Короткий промежуток между по-летнему жарким сентябрьским днем и стремительно опускающейся южной ночью, полной тайн… любви… страсти…

— Смотри, Грета, помнишь эту пару? Мы их еще видели на вечеринке латино, — Вольф указал на мужчину и женщину, которые разговаривали о чем-то, остановившись у парапета, отделявшего полосу променада от пляжа. — Мы с тобой как раз уходили, а они вышли на танцпол и дали жару. Ты еще так хищно смотрела на мальчика.

— Хочешь сказать, на его задницу? — хмыкнула Грета.

Женщина в белых бриджах и свободной синей блузке присела на парапет и повернулась в сторону моря, напряженно разглядывая церковь на острове Света Неделя. Одетый в серые шорты и черную футболку мужчина о чем-то говорил ей, резко жестикулируя. Он стоял так, что лучи заходящего солнца освещали его, словно театральный прожектор, играли на светлых выгоревших волосах и короткой бороде, подчеркивали спортивное сложение.

К тому моменту, когда Вольф и Грета допили сок, монолог мужчины в шортах превратился наконец в диалог: женщина, повернувшись, все же снизошла до ответа. И явно тоже на повышенных тонах.

— Какая горячая парочка, — покачал головой Вольф. — Как думаешь, кто они? Испанцы, итальянцы? Или местные? Нашли где ссориться! На море надо отдыхать и заниматься любовью, а не рычать друг на друга, как собаки.

— Она, может быть. А он вряд ли. Не похож на южанина. Не слышно отсюда, на каком языке говорят. А что ссорятся… — Грета фыркнула и с шумом втянула через трубочку остатки сока. — Не смеши меня. Мы с тобой ругались всегда и везде. Целых сорок пять лет подряд. И, кстати, вчера утром тоже. Лучше бы и правда любовью занялись. Но твой солдатик теперь встает по стойке смирно только по большим праздникам. Видимо, возбуждается на речи фрау канцлерин.

— Кто бы говорил, — Вольф ущипнул жену за бок. — У тебя там вообще все мхом заросло. Ну что, пойдем? Или подождем, может, они подерутся?

Расплатившись, пожилые супруги поднялись и медленно пошли в сторону отеля «Палас». И уже не увидели, как женщина вскочила с парапета и быстрым шагом, почти бегом, направилась к крепости. Мужчина постоял, подумал, сплюнул сквозь зубы и двинулся за ней. И догнал уже там, где полоса пляжа закончилась, а набережная в закруглении превратилась в пристань. Для яхт бухта была мелковата, в основном с той стороны стояли небольшие моторные лодки, возившие гостей курорта на экскурсии.

— Настя, прекрати уже, пожалуйста! — раздраженно потребовал он, схватив женщину за руку, но та тут же начала вырываться.

— Отпусти меня, придурок!

— Да пошла ты к черту, истеричка!

Хватка ослабла, и не ожидавшая этого истеричка по имени Настя едва не упала. Пытаясь удержаться на ногах, уцепилась за мужчину, тот потерял равновесие и полетел в маслянисто отливающую радугой воду. Вслед за ним с отчаянным визгом с пристани свалилась и сама Настя.

— Ну что, доигралась? Довольна? — ядовито спросил он, когда двое матросов помогли им выбраться обратно на берег.

Ничего не ответив, Настя повернулась и пошла по набережной. Хлюпая шлепанцами и оставляя за собой мокрый след.