67

Настя

Я сидела, сжавшись в комок, обхватив себя руками, а сверху лилась вода. Сбегала по лицу, смешиваясь со слезами.

Губы, искусанные в кровь, во рту привкус меди. Крупная дрожь, которую никак не унять.

Всего три дня назад я решила, что не буду писать эту статью. И потом мы вдвоем стояли под душем, обнявшись. А сейчас сидела на этом самом месте, понимая, что собственными руками убила все.

И почему только сразу не удалила этот чертов файл?

Да потому, Настя, что он прав. Шлюха ты и есть. Журнашлюха. Ты ведь что себе сказала? Если будет какое-то продолжение, писать не буду. А если нет… что-нибудь напишу. Поэтому черновик и оставила. Ежику ясно, никому не интересно, как вы с «незнакомцем из сети» ходили на пляж и осматривали маст-си. Исключительно как быстро оказались в постели. Ну, на худой конец, почему там не оказались. Видимо, жуткий козел попался. Ну вот и пиши теперь… если совести хватит.

То, что он о себе сказал, почему со мной поехал, меня вообще не задело. Тоже пари? Ну что ж, забавно. Увел девушку у друга, и тот отомстил? Может, в иной ситуации это меня и покоробило бы, но сейчас, по сравнению с моей виной, это показалось такой мелочью. Зато последнее, про шлюху… И убежала я куда глаза глядят вовсе не от великой обиды. Стыдно было так, что провалиться бы под землю, до самой Австралии.

Удивило то, что Сергей пошел за мной. Удивило — и разозлило. Зачем?! Испугался, что заберусь на башню крепости, спрыгну вниз и утоплюсь с горя? Вовчик в подобной ситуации вмазал бы по роже и прислал своего юриста обсудить детали развода. Ну а что произошло на причале… лучше б я действительно утонула и меня сожрали морские ежи.

«Там ёжи»…

Твою ж мать!

Нервная дрожь превратилась в натуральный озноб. Я и не заметила, что вода остыла. Наверно, вылила на себя все, оставив обитателей гостиницы без горячего душа, пока не согреется новая. Сколько же просидела так? Не хватало еще по-настоящему заболеть. Впрочем, сейчас это было бы самой меньшей из моих неприятностей.

Выйдя из кабины, я растерлась полотенцем докрасна, до боли, как будто хотела вытеснить ею совсем другую боль. В классе со мной училась одна странная девочка, не совсем нормальная. Все руки у нее были в шрамах от порезов. Когда происходило что-то неприятное, она резала их ножом. И вот только теперь я, кажется, смогла ее понять.

За окном давно стемнело. Часы показывали половину десятого. Я точно помнила, Сергей попросил ноутбук в начале седьмого. Уже пора было одеваться, чтобы ехать в ресторан. На кровати лежало черное платье — то самое, в котором ходила в «Палас». Слезы снова подступили к глазам.

Открыв чемодан, я кое-как затолкала туда все, что еще не сложила, кроме необходимого на утро. И это навело на сугубо практические мысли. Так или иначе, а уезжать завтра все равно предстояло вместе. В восемь утра должно было подъехать заказанное такси в Подгорицу. Потом рейс до Дюссельдорфа.

Сделав по комнате десять кругов в одну сторону и десять в другую, я вышла в холл, освещенный тусклой лампочкой. Полоска под соседней дверью была темной. Неужели так и не пришел?

Да нет, не может быть. Не стал бы он столько времени болтаться где-то мокрым. Наверняка пришел, переоделся и снова ушел. Или просто не включил свет.

Вдохнув поглубже, я нажала ручку двери. Закрыто. Постучала — в ответ тишина.

Значит, все-таки ушел. Или не хочет открывать.

Ну что ж…

Утро вечера мудренее. Все равно придется если не разговаривать, то уж точно сидеть рядом. Я не представляла, как это будет, но… посмотрим.

Мне даже удалось поспать, час или около того. Если, конечно, это можно было назвать сном. Встала в половине седьмого, привела себя в относительный порядок — стараясь не смотреть в зеркало. Собрала последние вещи.

Есть совершенно не хотелось, но впереди предстоял целый день в пути. Поставила чайник, достала остатки хлеба и сыра.

Позвать Сергея? Как будто ничего не произошло?

Господи, до чего же все… ужасно! Невыносимо!

Это чувство невозможно было обозначить каким-то одним словом. Я зажмурилась и тихо заскулила. А потом все-таки вышла и постучала в соседнюю дверь.

Тишина…

А вот это уже было совсем не смешно. Я прижала ухо к двери — ни звука. Может, проспал? Постучала еще раз, громче. С тем же эффектом. Вернулась к себе, взяла телефон, набрала номер. «Абонент вне зоны действия сетей».

Маршируя по комнате взад-вперед, на автопилоте выпила чаю, сжевала бутерброд, все убрала и сложила. Сердце колотилось так, что начало подташнивать.

Неужели он вчера все-таки не вернулся? Вдруг что-то случилось?

В половине восьмого, собрав волю в кулак, я спустилась к Милице. Не исключая вариант, что Сергей у нее. Пошел же он к ней в первый вечер, когда злился на меня. Каких только глупостей люди не делают в запале. Впрочем, это было бы, возможно, и к лучшему. Смерть иллюзиям.

Она выглянула на мой стук, растрепанная, сонная, в запахнутом халате. Путаясь в словах, не глядя ей в глаза, я объяснила, что нам через полчаса уезжать, а Сергей не выходит, и я беспокоюсь, что…

— Но он же уехал вчера вечером, — Милица растерянно заморгала. — Принес ключ, сказал, что у него самолет ночью, а у вас утром.

К моему удивлению, она смотрела на меня не с ожидаемым злорадством, а… с сочувствием? «И тебя продинамил, сестра? Потрахался с тобой, а потом уехал и даже не попрощался?»

Я все это переживу. От стыда не умирают. За что боролась — вот и жри теперь, столовой ложкой.

— Спасибо, — я повернулась, чтобы уйти, но Милица попросила тихо:

— Настя, простите меня за то, что тогда сказала вам. Я сожалею.

— Не стоит… — я порадовалась, что английский язык беден на синонимы и в «don’t mention it», особо не задумываясь, можно вложить что угодно.

Дорога в аэропорт, регистрация, досмотр, посадка — все прошло как в тумане. Уже в воздухе, когда самолет набрал высоту, достала из сумки ноут.

— В режиме полета, — напомнила, проходя мимо, стюардесса.

— Конечно, — кивнула я.

Открыла свой рабочий файл. Пробежала еще раз по диагонали, морщась, как от зубной боли, и удалила.

Shift-delete. Без возможности восстановления.