9

Настя

Вообще я не собиралась бросаться на амбразуры. Потому что подобный вопрос подразумевал аналогичный навстречу, а я уж точно не хотела раскрывать карты. Если хорошо подумать, не было ничего ужасного в том, чтобы сказать: я журналистка, мне надо написать статью об отдыхе с незнакомцем из интернета. Но вот реакция могла быть непредсказуемой. Один скажет: ну зашибись, круто, давай, только фотки покажи сначала, какие в текст пойдут. А другой устроит… драмкружок. И вот почему-то я сильно подозревала, что Сергей и есть этот самый другой.

Спускаясь по лестнице, я увидела его на скамейке. Рядом стояла Милица, они о чем-то мило ворковали по-английски, тут же крутился ее сын. Прямо такая идиллическая сценка. Она посматривала на Сергея с интересом, он на нее — тоже. И так мне стало паршиво, кто бы знал. Что называется, почувствуй себя моральным уродом.

Подлянку я уже писала — одна из первых. Инсайд из внутренней кухни фитнес-клуба. Проработала там три недели сменным администратором. Было неприятно, но уговаривала себя, что никаких названий, никаких имен, никаких фотографий. А если кто-то из работающих в клубе случайно прочитает и узнает по описанию, так я все равно туда больше никогда не приду. Зато сейчас… это было совсем другое.

Но, в конце концов, с какой стати переживать из-за парня, который мне не нравится и которому не нравлюсь я? Да и вряд ли он читает глянцевые журналы, тем более, питерские.

Не помогло. Я шла и злилась. На него, на себя, на Черногорию с Петровацем и на весь белый свет. Пыталась взглянуть со стороны, думала о том, что веду себя как вздорная истеричка, и злилась на это тоже. Наверно, поэтому и на «шаурму» среагировала так, словно укусили за задницу. Ну да, любого питерца раздражают московские словечки и произношение, но мало кто на это агрится. Уж точно не я, поскольку при всей своей грамотности замашками грамма-наци никогда не страдала. Моя любимая белгородская бабушка Нюта говорила «ложи» и «ляжь», гостиную называла залой, а щеколду клямочкой. Но тут меня вдруг сорвало. Я откровенно провоцировала Сергея и не могла остановиться.

Ссоры не получилось. Его «как скажешь» выбило из рук оружие. И все же когда пришли в «ресторан», больше похожий на придорожную забегаловку, я не выдержала. И спросила.

Сергей на секунду оторопел, потом усмехнулся, отложил вилку.

— Честно? Да, не слишком понравилась. Но другие были еще хуже. Ты хотя бы показалась адекватной. Видишь ли, Настя… — он отпил сока, подчеркнуто аккуратно поставил стакан на салфетку. — Не люблю отдыхать в одиночестве. Вообще-то я, скорее, интроверт, но в отпуске мне нужен кто-то, с кем можно поделиться впечатлениями. Один человек, не компания. С девушкой мы расстались, друзья все либо женаты, либо с подругами. Решил рискнуть. Подумал, что ничего не теряю. Получится новые отношения завязать — хорошо. Нет — так хоть будет кому спину кремом для загара намазать.

— А почему было не поехать одному и не найти кого-нибудь на месте? Ах, да, билеты же пропадали.

— Ты всегда такая ядовитая? — спокойно поинтересовался он, но я могла на что угодно спорить, ему явно хотелось дать мне хорошего пинка.

— Всегда.

— Тогда понятно, почему тоже искала себе попутчика в сети.

Я поперхнулась хлебной крошкой и закашлялась до слез. Сергей молча наблюдал. Дождался, когда все закончится, взял из вазочки салфетку, протянул мне. И продолжил, абсолютно без эмоций:

— Я даже спрашивать не буду, почему ты поехала со мной. Какая, собственно, разница? Все уже произошло, мы здесь. Впереди почти две недели отпуска. Можем шипеть друг на друга и злиться, а можем попробовать наладить мирное сосуществование. У нас не будет жаркого курортного романа, но в этом тоже есть свой плюс. Приятно проведем время и расстанемся без сожалений. Никаких драм и страданий. Не знаю, как у тебя, а у меня такое было. Потом целый месяц казалось, что упустил счастье всей жизни.

Я взглянула на него едва ли не с интересом. Нет, нравиться больше он мне не стал и по-прежнему действовал на нервы, тут ничего внезапно не изменилось. Но стоило признать, рациональное зерно в его словах имелось. Какой смысл психовать, если уж подписалась на эту авантюру. Похоже, он тоже вполне адекватный товарищ, а страсти-мордасти мне как раз и не нужны. Хорошо, конечно, когда на море сплошная романтика-эротика, но точно не в этом случае.

— Ну что, идем? — спросил Сергей, подождав, пока я допью кофе. — Милица должна отнести наши паспорта в полицию для регистрации, но нам лучше пойти с ней. Не стоит отпускать документы в автономное плавание. И там почта где-то по пути, а рядом банкомат. Чтобы ты наличку могла с карты снять.

— Хорошо, — согласилась я. Не все ли равно, что делать. Не в номере же сидеть. — Может, потом до моря дойдем? Посмотрим, где оно и как лучше на пляж ходить. Вчера гроза такая жуткая была, сегодня вряд ли будем купаться. Если только к вечеру. Думала, умру со страха, пока сюда доехала. В самую-самую попала. А кстати, что с тобой-то случилось? Почему на самолет опоздал?

Мы шли обратно к дому и вполне мирно разговаривали. И я даже ему искренне посочувствовала — обидно получилось с ключом. Потом Милица повела нас в полицию, по пути рассказывая, какими тайными тропами лучше ходить на полудикий пляж и по каким улицам на городской, у набережной.

— Там всегда народу много и надо брать лежаки, — говорила она, и я едва успевала за ее очень беглым английским. — Можно и на подстилке, но только по краям. Зато песок. И дно чистят от морских ежей. А дикий пляж называется Лучице, там камни, но очень красиво. От полиции как раз к нему ближе. Я покажу, как дойти. Посмотрите, где больше понравится.

Сергей пошел с Милицей в полицию, я сняла с карты деньги, дождалась, пока они вернутся, тут же расплатилась за номер.

— Ну что? — спросил он, когда Милица, показав нам дорогу к морю, ушла. — На пляж?