10

Сергей

Милица назвала Лучице диким пляжем, хотя это было не совсем так. И лежаки с зонтиками, и прокат всякого инвентаря, и кафе — все имелось. Но выглядел он действительно диким. Как будто и не было рядом городка, который скрывали выступающие в море горы. Небольшая бухта с отчаянно сине-зеленой водой. Это вам не Крым и не Кавказ. Не Черное море — Адриатика!

Гроза и шторм здорово взбаламутили воду. Длинные языки волн захлестывали гальку и песок почти до самой подпорной стенки, оставляя притащенный с собой мусор. Рабочие собирали граблями водоросли, пахнущие йодом. Желтые флаги запрещали купание, но у дальних скал в воде виднелось несколько голов. Загорающих тоже было немного — ветер, да и солнце тусклое, подернутое пеленой перистых облаков, обещавших очередной дождь. Прогноз на ближайшие две недели сулил кратковременные дожди едва ли не каждый день. Кто бы сомневался!

Настя, сняв сандалии, бродила по берегу, наклонялась, подбирала что-то, бросала в волны. Я сидел поодаль на камне и смотрел на нее. Судя по тому, что увидел утром, она могла быть очень даже хорошенькой, но сейчас выглядела… мягко говоря, не слишком. Туго стянутые волосы, ноль косметики на бледном лице и бесформенный сарафан-балахон мутно-желтого цвета ее не красили. Будто специально оделась так, чтобы быть как можно непривлекательней. Той же Милице проигрывала всухую, хотя и та была не при параде.

А может, и правда специально? Заметила, как я пялился на ее сонную мордаху и грудь без лифчика под футболкой? И более явные признаки мужского интереса? Испугалась, что буду к ней приставать, несмотря на ту приписку насчет интима? Вот тут точно могла не беспокоиться.

Я никогда не понимал, зачем принуждать женщину к сексу, не говоря уже о насилии. Соблазнить — это другое. Соблазнить можно только того, кто хочет, но сопротивляется, причем не тебе, а своему желанию. Впрочем, я и это делал редко, поскольку и так был избалован женским вниманием. Отклик чаще всего прилетал сразу. Инициатива со стороны женщины никогда не смущала, наоборот. Конечно, при условии, что она нравилась. Погоня, охота, победа — это было не для меня. Да — отлично. Нет — ну и не надо, найдется другая.

Хотя, возможно, просто до сих пор не встретил женщину, внимания которой стал бы добиваться любой ценой.

Я зашел в море по колено, рассматривая испещренные диагональными полосами скалы. Заглянул за уходящий в воду невысокий каменный выступ. За ним оказалась крохотная бухточка-пляжик, попасть куда можно было только вплавь. Или перебираясь по скрытым волнами камням — что я и сделал. Позвал Настю, протянул ей руку, подсказывая, куда наступать. Придерживая высоко поднятый подол, она перебралась ко мне, и мы оказались совершенно одни, отгороженные от пляжа скалами.

Шум волн. Не мирный плеск, но и не грохот. Крики чаек. Солнечные блики на воде. Настя села на нагретые камни, натянула сарафан на колени. У меня под шортами были плавки, и я начал раздеваться. Ее брови испуганно дрогнули, но потом, слава богу, сообразила: я притащил ее в укромный уголок вовсе не для того, чтобы изнасиловать. Посматривала исподтишка, пытаясь скрыть интерес.

Смотри, смотри. Мне, вроде, особо стесняться нечего.

— Не сгоришь? — поинтересовалась осторожно.

Вообще-то время перевалило за одиннадцать, нормальные люди с пляжа уже уходят или прячутся под зонтики. Тем более первый раз и без защитного крема. Но я за лето успел позагорать, не то что эта дочь бледнолицых. И у родителей на даче, и с друзьями за город ездил. И… с Марьяной в Серебряный бор. Последняя наша прогулка. Там мы, кстати, и решили расстаться.

— Как тебе здесь? — спросил я вместо ответа.

— Здорово. Очень красиво. Только давай вечером на городской сходим. Посмотрим, где лучше.

— На городской можем и сейчас посмотреть. Все равно идти куда-то обедать.

— Мы только что завтракали, — фыркнула она.

Завтракали часа два назад. Если эту ерунду вообще можно назвать завтраком. Нет уж, Дюймовочка, это тебе, видимо, хватает капельки росы, не зря такая тощая, а я буду есть как привык. Много и вкусно. В жизни хватает радостей, и еда — одна из них.

— Извини, Настя, придется искать компромиссы. Я, если честно, ни фига не наелся. Поэтому предлагаю посидеть еще полчасика и выдвинуться на поиски. К двенадцати дойдем до набережной, в это время кафе обычно уже битком набиты. Не хочешь есть — можешь водички пить. Или на скамейке посидеть. Или оставайся здесь. Загорай дальше… в сарафане.

Уединенность этого пляжика оказалась иллюзорной. Из-за камней то и дело мелькали любопытные физиономии. Убеждались, что место занято, и исчезали. Поэтому устроить здесь мини-нудистский пляж у нее вряд ли получилось бы.

Настя сердито нахмурилось и, кажется, собралась ответить чем-то резким, но сдержалась.

— Хорошо, давай.

Это было больше похоже не на компромисс, а на одолжение, но ладно, пусть так. Кому от этого хуже? Уж точно не мне. Да и в целом истеричками меня не напугать. В моем отделе из пяти человек трое — женщины, и очень непростые, каждая со своими закидонами. Ничего, справлялся до сих пор. Надо было сильно постараться, чтобы довести меня до реального скандала с воплями. Нет, заводился я легко, но буря обычно бушевала под поверхностью.

У нас в семье ор не приветствовался. Родители ссорились, конечно, но на людях отношения никогда не выясняли. До нас со Славкой долетало только их ледяное спокойствие и редкие ядовитые фразы. Хотя… трудно сказать, что хуже: короткая бурная ссора или долгое тяжелое молчание. Я понимал, что разумнее стравить пар, пока не котел не взорвался, но все равно боговать из-за ерунды казалось… как-то не по-мужски.