Глава одиннадцатая
«В комнате с белым потолком, с правом на надежду…»
Отчего-то именно эта песня рефреном звучала в голове, хотя Лесь никогда не был поклонником Вячеслава Бутусова. А о чем еще думать, когда лежишь в больничной палате и пялишься на белый потолок?
Мысли текут плавно и вязко, как кисель. Наверное, от лекарств.
— Повезло тебе, рядом хороший человек оказался, — сказал врач.
— Сынок, какое счастье, что Тася… — плакала мама, навестившая его утром.
И какого черта они отправили Тасю домой, в Лазаревское? Он хочет ее видеть! Да и опасно же: там Дэн, у которого окончательно сорвало башню от этого пари.
Отец рассказал, что ночью она была у него в палате. Он спал и ничего не помнит. Что она делала? Проклинала его за наркоту или плакала оттого, что он чуть не умер? С Тасей ни в чем нельзя быть уверенным, это он хорошо усвоил. И помогла бы она любому, не только ему. Тася — врач, это у нее в крови.
Отец пытался узнать, что произошло на вечеринке у Дэна.
— Не помню, — твердил Лесь. — Подмешали? Кому я нужен? Скорее всего, схватил чье-то пойло случайно.
— Два раза подряд? Случайно?
— Папа, ты же сам всегда говоришь, что я балбес.
— Зачем ты вообще пошел к Денису? Вы же никогда не дружили! Еще и Тасю с собой поволок.
— Дэн ее пригласил, она хотела пойти. А я не мог отпустить ее одну.
В конце концов, родители сами видели, как Дэн пел серенады под Тасиными окнами.
— Лесь, с наркотиками… ты точно не сам?
— Это мы уже проходили, папа.
Да, с наркотой ему фатально не везет. Эта зараза никак не хочет обходить его стороной. То подсунут, то подмешают, а ведь он даже косячками не баловался никогда. Противно.
— Тогда кого ты покрываешь?
— Никого. Я ничего не помню.
Когда Тася танцевала, к нему подсел Дэн.
— Можно поздравить тебя с победой? — спросил он.
— С чего бы?
— Вы с Тасей все время вместе. Днем слышал отголоски вашего скандала. Милые бранятся, только тешатся?
— Я просто показывал Тасе водопады. Лара попросила ее отвезти.
— Да ладно, твоя победа — все равно вопрос времени.
Лесь не стал спорить. Может, и к лучшему? Пусть Дэн думает, что проиграл, и оставит Тасю в покое.
— Выпьем? — предложил Дэн и потянулся за бутылкой коньяка. — За твою красивую победу.
Разливая коньяк, он уронил вилку — вроде бы задел случайно. Лесь наклонился ее поднять. Видимо, в этот момент Дэн и бросил в его бокал отраву.
— Выпьем, но за твое здоровье, — сказал Лесь. — За твою днюху.
Повело его не сразу. Дэн ушел, Лесь прогулялся в туалет, и уже на обратном пути почувствовал, как качается земля под ногами. А вот дальше он действительно ничего не помнил. Отец рассказал, что вторую дозу он принял за Тасю. Ладно, мотивы Дэна ему понятны, а Зойка-то чего добивалась?
У Леся учащался пульс, когда он представлял, что было бы, если бы тот коктейль выпила Тася. Он старался не думать об этом — аппарат фиксировал изменение параметров, и прибегали врачи. Еще закроют его здесь на неделю, а он планировал выйти из больницы дня через два, не позже.
Вечером приехал Арсен, и им удалось поговорить наедине.
— Тася не с тобой? — спросил Лесь, едва они поздоровались.
— Она не смогла, Ларе помогает с детьми. Просила привет передать.
— И все?
— Извини, поцелуи не передавала. А я все равно не стал бы тебя целовать, — пошутил Арсен. Потом помолчал и добавил: — Хорошая девочка Тася. Ты не хочешь отказаться от пари?
— Уже…
— Бек знает?
— Нет.
— А-а-а… Ладно, это твое личное дело. Я сюда не за этим пришел.
— Неужели переживал?
— Лесь, ты ведь договоришься когда-нибудь, — беззлобно произнес Арсен. — Переживал в первую очередь. Напугал ты меня, друг. Ты больше так не делай.
— Постараюсь… А во вторую?
— Дэн? Другая доза — Зоя, и не тебе, это я знаю. А первая?
— Арсен, отец не должен узнать.
— Лесь, ты охренел? Это не шуточки, это статья.
— Вот именно! А ты знаешь, кто у Дэна папа? А дядя?
— И?.. — Арсен нахмурился, соображая. — Думаешь, отмажут?
— Уверен. Они сделают все, чтобы его отмазать. А мой отец сделает все, чтобы посадить. Как думаешь, на чьей стороне сила? Я имею право так подставлять семью? Отец никогда не пойдет на крайние меры, эти — запросто. Я не могу так рисковать. У меня одни родители, Арсен. И сестра с племянниками. Нет. Я не помню, что было на вечеринке.
— Ладно, убедил… Я ничего ему не скажу. Но он копает сам, имей в виду.
— Дэн не идиот, он все следы уже замел.
— Может, кто-то видел? Расскажет…
— Сомневаюсь. Но вот это как раз проконтролируй, пожалуйста.
— Погоди… А мы Дэна не накажем?
— Давай рассуждать… — Лесь вздохнул и перевернулся на бок, подперев рукой голову. — Какую цель преследовал Дэн? Очевидно, он хотел представить меня, как наркомана, перед Тасей. Мол, смотри, какой Лесь на самом деле. Думаю, Тася прониклась бы… Она постоянно ищет во мне изъяны. Формально Дэн не нарушал условий пари. Вот если бы он подпоил Тасю — тогда да. Ее нельзя склонять к сексу в кайфе или пьяную. И Дэн не рассчитывал, что я попаду в реанимацию, его доза не была смертельной. Все планы смешала Зоя.
— Так ты считаешь, Дэн вообще не виноват?
— Ага, как же! А подстава? Нет, его наказать нужно… Но хорошо бы придумать, как. И без отца!
— Да понял, понял…
— Арсен, я тебя умоляю, не проговорись. И еще… я боюсь за Тасю. Она сейчас одна в Лазаревском. А этот урод…
— Я к ней своего человека приставил уже. Правда, судя по его отчетам, она дома сидит, с детьми.
— Спасибо. А вот с Зойкой что делать? Девушка же…
— С-сучка… — Арсен сплюнул. — Она, как протрезвела, в Москву рванула. Ее уже тут нет. Думаю, мы теперь ее долго не увидим. Кстати, а твой отец…
— Вот и пусть, кстати. Если ему удастся доказать ее вину — тем лучше.
Аппарат рядом с кроватью запищал, и Лесь раздраженно сорвал с пальца клемму.
— Это…
— Достало! — рыкнул он. — Я как представлю, что Зойка могла Тасю отравить, мне убивать хочется!
— Что тут… Елисей, вы опять! — В палату вошла медсестра. — Достаточно на сегодня посещений. Молодой человек, ему нельзя нервничать.
— Ладно, пошел я… — Арсен поднялся. — Поправляйся. И на телефоне.
— Тасе привет, если увидишь.
— Да она не особо рада моему обществу… Слушай, позвони ей?
— Я же попросила вас выйти! — возмутилась медсестра, щелкая кнопками аппарата.
— Ухожу, ухожу… До связи, Лесь.
Позвонить Тасе? Захочет ли она с ним разговаривать? Чушь, конечно, она ответит и очень вежливо справится о его здоровье, и пожелает скорейшей выписки. А если он не хочет слышать этот вежливо-отстраненный тон? Тася… Как там ее звал Арсен? Барби. Никакая она не барби, она живая, настоящая. Как хороша она была в этом платье! Кажется, такого же цвета, как ее глаза.
Лесь взял телефон и долго вертел его в руках, а потом положил на тумбочку. Вечером снова приходили родители. К счастью, ненадолго — убедились, что с ним все в порядке, и сообщили, что едут в Лазаревское, но вернутся завтра.
А Тася позвонила сама. Он уже засыпал, когда телефон завибрировал.
— Да?
Спросонья Лесь не посмотрел, кто звонит.
— Привет… Это Тася.
— Привет. Я узнал тебя. — К счастью, его уже отключили от противного аппарата, иначе он снова заверещал бы, фиксируя учащенное сердцебиение.
— Не разбудила?
— Нет, что ты.
— Как твои дела?
— Жив, твоими усилиями. Спасибо.
— Не стоит… — Черт, ему кажется или она плачет?! — Лесь, прости меня, пожалуйста.
— Тася, ты чего?
— Мне так жаль… это из-за меня ты…
— Тася, мне нельзя нервничать, — пошутил он, паникуя.
Что он может ей сказать? Как успокоит, если она так далеко?
— Я такая дура, — пожаловались в трубке. — Знаю, что тебе нельзя, а все равно нервирую.
— Я пошутил. Со мной вообще все в порядке, правда. Хоть завтра домой.
— Я соскучилась… — выдохнула Тася. — Возвращайся скорее.
Ему послышалось?
— Приезжай завтра. Выпишут, скорее всего, дня через два…
— Постараюсь. Но навряд ли… Я же тут с детьми. Я буду ждать, Лесь.
— Тася, я… — «Я люблю тебя». Но, конечно же, он не рискнул произнести это вслух. Не по телефону. — Я тоже скучаю без тебя.
Они еще поговорили о каких-то пустяках, даже посмеялись над чем-то. Лесь не запомнил, о чем они говорили.
А после разговора он подошел к окну и долго смотрел на ночной город, не веря своему счастью. Неужели он стал небезразличен Тасе?
«В комнате с видом на огни, с верою в любовь…»
В Сочи Тася поехала на электричке. Арсен просил позвонить, когда она соберется к Лесю, и, если он не сможет отвезти ее сам, то даст водителя. Только Тася, конечно же, не стала его беспокоить. Одно дело — для Леся, когда тот попал в беду, другое — для себя. Чем электричка хуже?
После первого посещения больницы Тася вернулась домой с Викой. Лариса уже знала о случившемся, и тоже благодарила за помощь. Тася не знала, куда деваться от стыда.
Это ее вина, нет сомнений. Она должна была сразу пресечь детское соперничество Леся и Дэна. Она не должна была принимать приглашение на вечеринку. Какое счастье, что он не умер от передозировки! Тася не могла думать ни о чем другом, даже на прогулке с детьми.
Она гуляла с Викой и Мишенькой по набережной, пока Лариса выясняла отношения с мужем. Да, утром совершенно неожиданно приехал Алексей. Тася толком не поняла, обрадовалась Лара или испугалась. Вроде бы Алексей выглядел прилично, и Вика на нем повисла, повизгивая от восторга, и он сам определенно соскучился по жене и детям.
Лара же быстро собрала детей и попросила Тасю погулять с ними час-полтора.
— Нам с мужем надо поговорить, и я боюсь, что малыши испугаются, если разговор перейдет на повышенные тона, — пояснила она.
Надо, так надо. Семейные дела Тасю не касались. Они прошлись по набережной, посидели у детской площадки, а через полчаса позвонила Лариса и велела возвращаться.
Алексей переоделся в домашнее, обнимал жену за плечи, и Тася решила, что если между супругами и были разногласия, то теперь они позади.
— Мы пойдем на море, а ты отдыхай, Тасенька, — сказала Лариса. — Родители вечером вернутся. Они звонили, с Лесем все в порядке.
Тася уснула, едва голова коснулась подушки. Ближе к вечеру ее разбудил звонок Арсена.
— Я к Лесю, поедешь со мной?
— Нет, не могу, — отказалась она, не задумываясь. — Я тут с детьми. Передавай ему привет.
Отчего соврала? Да струсила, конечно же. Как она посмотрит Лесю в глаза? Что ему скажет?
Она и после вечернего разговора по телефону не собиралась его навещать. Это все Надежда Петровна: «Тасенька, он тебя ждет, поезжай, детка». Она не нашла предлога, чтобы отказаться, и отправилась на вокзал.
Тася ждала электричку, когда подошел Дэн.
— Привет…
— Уйди, пожалуйста, — попросила она, отворачиваясь.
— Тася, мне очень жаль, что так вышло.
— Мне тоже. Твой поступок омерзителен.
— Мой… погоди, ты думаешь, это я?
— А кому еще нужно было травить Леся? Ты заигрался, Дэн. Уходи и забудь обо мне. Я не приз в игре.
— Я не травил Леся. — Он поджал губы, как будто обиделся на ее слова. — Мне жаль, что Лесь пострадал у меня в гостях. И вот, вещи, которые ты потеряла.
Дэн сунул ей в руки пакет и быстро ушел. В пакете лежали босоножки.
Может, и не он? Знать бы наверняка… Ничего, отец Леся со всем разберется.
Больницу Тася нашла быстро, но долго не решалась войти и прогуливалась по улице. Никаких мыслей — только иррациональный страх перед неизбежным. Она посмотрит Лесю в глаза, и он все поймет. И что ей тогда делать?
Войти все же пришлось. Палата у Леся, само собой, была индивидуальная. Тася замерла в предбаннике, перед закрытой дверью, потому что услышала голоса. Леся кто-то навещал. Она хотела уйти, подождать в коридоре, но тут сквозняк приоткрыл дверь и сквозь щелочку стало лучше слышно.
— …заявлять в полицию? — спрашивал Бекхан.
— Нет, — буркнул Лесь. — Но я этого не забуду.
— Послушай, прости его. Всего лишь один из приемов, ты же знаешь.
— Грязный прием.
— От его дозы с тобой ничего не случилось бы. А девкой я займусь лично.
— Бек, не надо меня уговаривать.
— Ладно, твое право. Но пари я не аннулирую. Нарушений не было.
— Твое право, — в тон ему ответил Лесь. — Думаешь, теперь ему хоть что-нибудь светит?
— Его проблемы. Формально пари в силе. Все, выздоравливай. Мне пора.
Тася выскочила в коридор, встречаться с Бекханом не хотелось. Спрятаться решила на лестничной площадке, но тот, как назло решил спуститься пешком. Тася метнулась на верхний этаж, чтобы избежать нежелательной встречи. Бекхан пошел вниз, у него зазвонил телефон, и он ответил.
— Иди в… — Без предисловий он выругался матом. — Да, в силе. Не знаю, что ты еще планируешь сотворить, но если что-то подобное…
Он спустился ниже, и Тася перестала разбирать слова. Речь, возможно, шла о Дэне, хотя это имя ни разу не было произнесено. Они еще говорили о пари. Какое пари? Тася побрела по коридору обратно к палате. Спросить Леся или не вмешиваться не в свое дело?
— Тася!
Знакомый голос прозвучал рядом совсем неожиданно. Лесь шел ей навстречу — радостный, улыбающийся… живой.
— Тася, ты пришла.
— Как видишь, — развела она руками. — А ты почему встал?
— Так мне можно.
— Лесь…
Они стояли близко, слишком близко. От Леся пахло лекарствами, из руки торчал катетер. А взгляд был красноречивее любых слов. Боже, даже Макс никогда так на нее не смотрел! У Таси подкашивались ноги, а грудь что-то сдавливало, мешало дышать. Чтобы понять, что любишь, нужно потерять? Чуть не потерять… К черту любовь, это гормоны и… обстоятельства…
Тася очнулась в объятиях Леся, оторвавшись от его губ, чтобы не задохнуться.
— Тебе нельзя, — запоздало спохватилась она. — Тебе лежать…
— Все врачи пытаются уложить пациента в кровать? — фыркнул Лесь. — Завтра меня выписывают. Пойдем в палату?
— А я вот… — Тася снова застеснялась. — Даже без гостинца. Я не знаю, что ты любишь.
— Тебя. И ты пришла, — ответил Лесь и снова потянулся к ее губам.
— Подожди, подожди… — она уперлась ладонями в его грудь, отстраняясь. — Так нельзя! Это неправильно… Это…
— А как правильно, Тась? — спросил Лесь. — Что мне делать, если я без ума от тебя? Мне кажется, с самой первой встречи, когда ты стояла на коленях перед Арсеном… Прости, что напоминаю.
— Ерунда, — прошептала она.
— По-твоему мажор, бездельник и балбес не может полюбить? У меня нет права на искренние чувства?
— Ле-е-есь… я…
— Не веришь мне, я знаю. Хочешь еще одно признание?
— У меня есть выбор? — вздохнула она. — Давай, колись.
— Тася, я впервые такое чувствую. Когда-то мне казалось, что я люблю, но все закончилось ничем. Я решил, что любви нет. Влюблялся, увлекался, волочился, ухаживал… Но все это было ненастоящим, фальшивым. А сейчас весь мой мир — это ты. Ты словно моя половинка, понимаешь?
От его слов хотелось плакать. Похоже, это вошло у нее в привычку — реветь при Лесе. Самое время сказать какую-нибудь грубость, оттолкнуть…
— А если я не ощущаю тебя своей половинкой? — выдавила она через силу. — Будешь завоевывать?
— Нет… — Лесь покачал головой и погрустнел. — Я люблю тебя, Тася. Завоевывают для себя, а я хочу счастья для тебя. Если я тебе не нужен, я не буду настаивать.
— Что? Просто отойдешь в сторону? — Она не поверила своим ушам. Это не может быть правдой! Да ни один мужчина не понимает, что это и есть высшее проявление любви! — Не будешь мне ничего доказывать?
— Нет, не буду. Ты же сказала, что доказывать ничего не нужно. Я много думал о нас… О том, какая ты особенная… Тебя нельзя завоевать, тебе можно только сдаться. Наверное, я попрошу о дружбе, если ты не против. Помнишь, я говорил? Прогулка в парке, кофе с булочкой. Но завоевывать твою любовь я не буду.
— Тебе и не нужно… — прошептала Тася. — Я тебе верю, Лесь. Я не верю, что у нас есть будущее. Твои родители снисходительно отнеслись к няне, но навряд ли их обрадует твой выбор. Но это и неважно…
— Тася… — Лесь прижал ее к себе. — Тасенька…
— Дай договорить. Я не хочу задумываться о будущем, впервые в жизни. Я не знаю, любовь ли это… Что-то необычное, да. Сколько времени нам отпущено… кто знает… — Она обвила его руками за талию и прижалась щекой к груди. — Я не боюсь пожалеть о том, что будет. Боюсь пожалеть о том, чего не было.
— Пожалуй, я не дождусь завтрашней выписки… — пробормотал Лесь. — Подожди меня здесь, я найду врача. Домой едем вместе.
Тася ругалась, злилась и запрещала Лесю настаивать на выписке. Он решил, что отступится, если она поставит его перед выбором — или выписка, или она. Но Тася этого не сделала. Ворчала, фыркала, поддакивала дежурному врачу, расписывала последствия осложнений, но ультиматум не прозвучал.
Лесь не обманывал — он чувствовал себя прекрасно. Детоксикация полностью вывела отраву из организма, обошлось без последствий, это подтвердили анализы и исследования, которыми его мучили с утра. Все равно утром выпишут, что решит одна ночь? Сейчас он не в силах расстаться с Тасей. Ему казалось, если он потеряет ее из виду хоть на мгновение, то потеряет ее навсегда.
— Балбес, как есть балбес, — тихонько вздыхала Тася, когда они вышли на больничное крыльцо. — Хоть родителям позвони, предупреди.
— Не-а, — ответил Лесь. — Не раньше, чем сядем в такси.
— Такси?
— Ты же не хочешь везти больного меня в электричке? — притворно возмутился он.
— Ты ж здоровый!
— Ну вот, тебе не угодишь.
Тася легко ткнула его в бок. Лесь тут же сгреб ее в объятия.
— Так мы такси не найдем… — выдохнула она после долгого поцелуя.
— Нам не надо искать, я уже вызвал, — сообщил он. — Пойдем.
В машине они почти не разговаривали. Тася тихонько сидела, привалившись к нему, он обнимал ее одной рукой и боялся спугнуть свое счастье. Отцу он позвонил где-то с середины дороги, тот ожидаемо раскричался, ругая сына за сумасбродство.
Тася вздохнула и села прямо, уставившись в окно.
— Тась, ты чего? — спросил Лесь.
— А куда я пойду, когда твои меня выгонят?
— С чего бы? Да они готовы тебя на руках носить, потому что ты меня спасла.
— А потом из-за меня ты сбежал из больницы, — возразила она. — А если еще и… — она махнула рукой.
— Не говори глупостей, — попросил Лесь. — Мои родители не такие идиоты, как Янкины. Ты же просто не знаешь… Вот, например, Лешка, муж Лары, он же вообще из какой-то сибирской глухомани. Они познакомились в институте, долго встречались, потом поженились. И папа с мамой никогда им не мешали, не упрекали ни в чем Лару. Лешка сам строил карьеру, добился места топ-менеджера в одной солидной компании.
— Кстати, ты в курсе, что он вчера прилетел?
— Да, Лара говорила. Слава богу, они помирились. Я, конечно, сестру люблю, но тут она сама виновата. Хотя… и виновата, и нет. Это все беременность, наверное?
— Извини, Лесь, я не в курсе ваших семейных дел.
— Да, точно… В двух словах, Лешка пропадал на работе — второй ребенок, больше расходов, он и вкалывал, как проклятый. Он принципиально не позволяет отцу оплачивать свои счета. Подарки детям, Ларе — да, но не более того. Так вот, он работал, приходил поздно, а Лара страдала без его внимания и надумала, что у него появилась любовница. Она скандалила на пустом месте, следила за ним, выворачивала карманы, проверяла телефон. Лешка пытался быть терпеливым, объяснял, доказывал, оправдывался, но все бестолку. Когда Мишенька родился, стало еще хуже, Лара как умом тронулась…
— Да, это все гормоны. И по нарастающей, как снежный ком… Хорошо, что родителям удалось до нее достучаться. Сейчас она ведет себя вполне адекватно.
— Так Лара все же наняла детектива, пришел отчет, что у Лешки никого нет. Она вроде успокоилась, но летом снова началось. У них своего дома за городом нет, в городе в квартире летом сама знаешь… Лешка не против, чтобы она жила у родителей на природе, но она хотела чаще с ним видеться… Короче, они снова стали ссориться, Лара упрекала его, что он не может вывезти семью на отдых, потом психанула и поехала сюда. У мамы летом отпуск, а отец оставил дела на несколько дней, чтобы ее сопровождать. Остальное ты знаешь.
— Я рада, что у них все наладилось. У них чудесные дети. Вика — солнышко. Я в восторге от ее рисунков. Мне в голову не пришло бы то, что придумывает она.
— Она у нас еще и фигуристка, — довольно улыбнулся Лесь.
— Знаю, она рассказывала. Ты любишь детей, да?
— Конкретно этих — определенно. И уже люблю наших.
— Наших? — Тася прыснула. — Лесь, так далеко я еще не заглядывала.
— Мы проживем вместе долгую и счастливую жизнь, — уверенно произнес он. — У нас будет много детей и еще больше внуков.
— Не загадывай.
— Девушка, прошу прощения, что вмешиваюсь, но вы не отказывайтесь, — сказал таксист. — Этот мужчина вас любит.
— Почему? — поинтересовалась Тася, улыбнувшись.
— Он хочет, чтобы вы стали матерью его детей. Это аргумент. И я не шучу, красавица.
— Вот! — Лесь поднял вверх указательный палец. — Слушай умного человека, женщина!
— Ты мне лучше скажи, где мне ночевать… — проворчала Тася.
— Ай, ты опять…
Он мог понять ее сомнения: все слишком быстро. Она просила не торопиться, ей тяжело принять эти отношения. Ничего, когда-то она отвергала его, теперь согласна не жалеть о том, что будет. Он ее не разочарует.
В саду было шумно и многолюдно. Стол накрыли не на веранде, а в беседке, увитой виноградом. Отец колдовал у мангала, Лешка играл с дочкой в мяч. Лара и мама сидели в шезлонгах и о чем-то разговаривали, рядом стояла коляска с Мишенькой. Яна и Вадим играли в бадминтон чуть поодаль.
— Ничего себе… — пробормотала Тася, прячась за Леся. — Ты… ты иди… а я пойду…
Он едва успел схватить ее за руку прежде, чем она сбежала.
— Ты чего? — удивился он.
— Мне там не место, — прошептала она одними губами.
— Лесь! — воскликнула Лара. — Лесь, иди сюда, скотина ты такая, я тебя прибью!
Несмотря на угрозы, сестра улыбалась и сама побежала ему навстречу, обниматься.
— Дай угадаю, за что, — пропыхтел Лесь, когда она стиснула ему грудную клетку. — За то, что не помер?
— Язык, как помело! — она шутливо шлепнула его пониже спины. — Как же я рада, что все обошлось!
Пока они обнимались, Тася снова попыталась сбежать, но ее остановил отец.
— Тася, и как его отпустили, а? — спросил он.
— Я пыталась его остановить, Степан Ильич, — она виновато шмыгнула носом. — Простите, у меня не вышло.
— Ты мне скажи, последствий не предвидится?
— Нет. Врач сказал, что все показатели в норме.
— И слава богу. Умойтесь с дороги, и к столу. У меня почти все готово.
— Папа, она стесняется.
Лесь встал позади нее и скрестил руки. Тася одарила его возмущенным взглядом.
— Тю, Тась, ты чего? — изумился отец. — Посиделки, можно сказать, в твою честь. Так удачно получилось, все собрались. И Леша тут, и Лесь, наконец-то… — он осекся. — Кхм… Короче, ждем. Отказ не принимается.
— А Янка чего тут? — поинтересовался Лесь. — Ничего не имею против, всего лишь любопытство.
— Да у них проблемы с хозяйкой, у которой Вадик комнату снимал. Она, дескать, ему одному сдавала, а он девку притащил… В общем, они у нас поживут. Дом большой, места всем хватит.
— А-а-а… Понятно. Тась, пойдем.
Лесь взял ее за руку и повел в дом.
— Мы куда, ко мне? — спросила она, когда они миновали второй этаж. — Ты не будешь переодеваться?
— Буду. С тобой. Тася, я тебя не отпущу. Запереть я тебя не могу, поэтому не отпущу от себя ни на шаг.
— Я не сбегу, — засмеялась она.
— Ой, не знаю… С тобой всегда, как на вулкане. Это комплимент, если что.
Лесь заставил ее взять чистые вещи и потащил вниз, в свою комнату.
— Мы будем вместе мыться? — опешила Тася. — Нет, я…
Договорить она не смогла, Лесь захлопнул дверь, запер ее на ключ и заставил Тасю молчать, заткнув рот поцелуем.
— Будем… — сообщил он, переводя дыхание. И поцеловал снова. — Я сказал, что не спущу с тебя глаз.
Тася больше не спорила. Неистово целуясь, они упали на кровать. Лесь осмелел и перешел к откровенным ласкам. Он стянул с нее футболку, целовал плечи, гладил живот, забираясь рукой под резинку трусиков.
— Ты колючий, — пожаловалась Тася.
— Побреюсь.
— Нас ждут, мы так до душа не дойдем.
— Черт… Ладно, вставай.
Как же сложно было сдерживаться, пока они мылись! Тася первой завладела мочалкой и терла ему спину, провокационно спускаясь ниже и ниже. А потом он «отомстил» намыливая ее крепкие груди с острыми вершинками сосков. Все закончилось более чем предсказуемо — бурным сексом и полным изнеможением уже в комнате, на кровати.
— Не хочу никуда идти, — простонала Тася, когда Лесь встал, чтобы одеться. — Давай останемся здесь?
— Неудобно… Нас все же ждут. Да и есть хочется, — признался Лесь.
— Мне, честно говоря, тоже.
— Мы ненадолго, — пообещал он. — Поедим и сбежим.
Когда они спустились в сад, все уже сидели за столом. Им оставили местечко, Лесь пристроился рядом с мамой, а соседкой Таси стала Яна.
— Слушай, такой кошмар, — сказала Яна Тасе, передавая ей салат. — Я недавно узнала, что произошло у Дэна, мы с Вадиком ушли раньше.
— Ничего, все обошлось, — отозвалась Тася. — Как твои дела?
Лесь не услышал, что ответила Яна, его отвлекла мама.
— Как ты себя чувствуешь?
— Превосходно. Правда, мам. Лучше, чем когда-либо.
— Заметно… — улыбнулась мама, взъерошивая ему волосы. — Вы наконец-то вместе? — она кивнула на Тасю, которая что-то отвечала Яне.
— Да. Надеюсь, что так.
— Это хорошо, сынок. Чего тебе положить?
— Всего и побольше, побольше… — Лесь потер руки, облизываясь, и набросился на шашлык.
Посидели хорошо, весело. Лесь ничего не пил, Тася пригубила немного вина. Он уже собирался сбежать, когда Вика попросила его поиграть в жмурки.
— Конечно, иди, Лися, — поддразнила его Тася. — Нет, я не с вами. Посижу, что-то голова кружится.
Вика гоняла «лисю» долго, да и Лесь с удовольствием бегал за племяшкой по лужайке, прислушиваясь к ее счастливому смеху. Когда его сменил Лешка, он вернулся в беседку, но Таси там уже не было.
— У нее голова разболелась, — пояснила мама. — Ушла к себе.
Лесь рванул на третий этаж, с содроганием ожидая, что Таси там не окажется. Но нет, она лежала на кровати, положив на голову мокрое полотенце.
— Тасенька…
— Мигрень… — простонала она. — У меня бывает, я перенервничала…
— Как тебе помочь? Врача?
Он корил себя — это из-за него она нервничала.
— Нет-нет. Я таблетку приняла. К утру пройдет… Или раньше, но мне нужно поспать. Желательно в тишине. Прости…
— Тася, прекрати извиняться. Может, массаж? Я умею.
— Нет, просто поспать…
— Хорошо, хорошо. Я ухожу.
Лесь хотел лечь спать возле ее двери, прямо на полу. Мама не позволила, да и отец велел не маяться дурью. Лесь подчинился, ушел к себе. Думал вернуться, когда все уснут, но уснул сам, едва прилег.
А утром обнаружил, что ни Таси, ни ее вещей в комнате на третьем этаже нет. На кровати лежал листок бумаги.
«Поздравляю, мастер», — прочитал Лесь.