Глава двенадцатая
Разговор, подслушанный в больнице, не давал Тасе покоя, но подумать о нем не получалось. Рядом с Лесем размышлять о чем-то серьезном невозможно, особенно после того, как она перестала притворяться, что он ей безразличен. А признание в любви и вовсе выбило почву у нее из-под ног.
Лесь, сам того не замечая, попал точно в цель. Тася верила, что настоящая любовь такая и есть — неэгоистичная. А уж когда он заговорил о детях, она и вовсе растаяла.
А пари… пари… Мало ли какое пари? Бекхан ей сразу не понравился, но Лесь не называл его своим другом. А образ его жизни далек от идеала. На что могли забиться мажоры? У кого тачка круче?
После совместного душа Тася уже не вспоминала о том разговоре. Лесь и тут сумел ее поразить — заботился прежде всего о ее желаниях, о ее удовольствии. И за столом она мечтала об одном — снова остаться с ним наедине. К черту логику и здравый смысл, она хотела быть счастливой здесь и сейчас!
— Тась, ты слышала? — спросила Яна.
— А?
Она очнулась от созерцания Леся, играющего с Викой: представляла, как он будет играть с их ребенком.
— В облаках витаешь, — заметила Яна. — Я спросила, что у вас с Лесем? Что-то изменилось?
— Ну-у-у…
Тася не любила обсуждать личное даже с подругами.
— Оп-па… — протянула Яна. — Я так и подумала. Ой-ой… Видела бы ты сейчас, как ты на него пялишься.
— Ты же советовала, сватала. Считай, я тебя послушалась, — попыталась отшутиться Тася. — Разве это проблема? У тебя Вадим есть, вы с Лесем официально расстались.
— Да нет… У меня-то проблем нет… Боюсь, они у тебя.
— Ты о мезальянсе? — Тася повела плечом. — Это не проблема, я не собираюсь за него замуж.
— Нет, не о нем. — Яна осмотрелась. Они стояли возле розария, родители Леся сидели в беседке, Алексей и Вадим о чем-то спорили у качелей, Лара ушла укладывать Мишеньку. — Ты знаешь, что Лесь — пикапер?
— Кто? — ошеломленно переспросила Тася.
— Пикап. Знакомство с целью соблазнения. Слышала о таком?
— Слышала…
Тик-так. Тик-так.
В голове словно включили таймер — отсчет до взрыва мины замедленного действия. Тася еще не разобралась, что именно, но уже понимала — рванет.
— Вообще, это просто развлечение. Познакомиться с девушкой, пригласить на свидание, хорошо провести время и разбежаться. Они ничего не обещают и, фактически, никого не обманывают. Но я не знала, что Лесь так заигрался…
Яна выделила слово «так», и у Таси сжалось сердце. Пари… Пари… Пари в силе…
Тик-так. Тик-так.
— Почему ты раньше мне не сказала? — спросила она.
— Во-первых, ты в его сторону смотреть не хотела. Во-вторых, о пари я на вечеринке у Дэна случайно услышала. Откуда я могла знать, что у вас все так закрутится? Ой… — Яна прикрыла рот ладошкой и округлила глаза. — Вы же еще не…
— Что за пари?
Тася испытала острое желание за что-нибудь ухватиться — земля и небо качались и как будто бы менялись местами.
Тик-так. Тик-так.
— Блин, Тася… Если вы уже, то Лесь выиграл. — Яна посмотрела на нее сочувствующе. — Короче, чтобы добиться звания «мастер пикапа», нужно пройти какие-то этапы, а потом выполнить задания куратора. Куратор — Бекхан, я видела, вы знакомы. А задание — ты.
Тик-так.
— А что во мне такого особенного? — скривилась Тася, сдерживаясь из последних сил.
— Ты была невестой.
Взрыв оглушил Тасю и заставил пошатнуться. Нельзя! Нельзя показывать, как ей больно. Держать лицо!
— Спасибо, что просветила, — выдавила улыбку Тася. — Значит, соблазнить? Это переспать, да?
— Ага. С тобой все в порядке? Вы же не…
— Одним мастером пикапа на земле стало больше, — процедила Тася. — Ладно, сама виновата.
— Тась, прости… я не знала… что у вас так быстро…
Яна вроде бы расстроилась, но отчего-то Тася не верила в ее искренность. Про Леся — да, правда. Кусочки мозаики сложились, все так и есть. Но Яна рассказала ей все не из сострадания. Хотела насолить? Отомстить за Леся? Да ни все ли равно!
— Забей. Пожалуйста, Лесю ничего не говори, — попросила Тася.
Она вернулась к столу, допила вино из своего бокала. Странное чувство, как будто все происходит во сне. И нужно что-то решать… Лесь вернется, и она не сможет вести себя, как ни в чем не бывало. А разборок и скандала не хочется, ох, как не хочется…
Если подумать, то у нее ничего не осталось: чувства втоптаны в грязь, ожидания обмануты, гордость укрощена. Она может только уйти — тихо, не привлекая внимания. Только так она избежит еще одного унижения — публичного признания победы Леся. Куда идти, она решит потом. Сейчас важнее незаметно сбежать из этого дома.
— Скажите Лесю, что я ушла к себе, — попросила она Надежду Петровну. — У меня разболелась голова.
Мигрень — прекрасный повод остаться одной, а там видно будет.
— Тася, чем тебе помочь? — встревожилась та.
— Ничем, спасибо. У меня есть таблетки, я выпью — и лягу спать. К утру пройдет.
— Да, конечно, иди. Отдыхай.
— Спасибо.
Она едва успела улечься, прикрыв лоб полотенцем, как в комнату ворвался Лесь. К счастью, он послушался и оставил Тасю в покое. Ее тошнило в его присутствии. А потом она засунула голову под подушку и расплакалась.
Все оказалось фальшью — от первого до последнего слова. От стакана с газировкой, вылитого на нее в ночном клубе, до страстного секса после душа. Тася не сомневалась, что все было подстроено — срежиссировано поставлено и разыграно Лесем. Боже, какая же она дура! Ведь чувствовала… нет, знала! Знала, что никакой любви от мажора ждать не стоит. Все эти ухаживания, подарки, комплименты, поцелуи… Он точно знал, куда бить — как вызвать чувство вины и благодарности. Он поймал ее на крючок, как рыбку! А она поверила… доверилась…
Тася поплакала и решила, что страдать будет дома. Уходить в ночь смысла нет. Куда ей идти? Разве что к Максу, из гостиницы ее навряд ли выписали, но его она тоже не хотела видеть. Если бы он любил ее, то не поддался бы на розыгрыш с карточной игрой и долгом. Значит, сразу на вокзал. Попробовать сдать билет и уехать отсюда немедленно. Она умылась и стала собирать вещи.
Выйти из дома незамеченной оказалось легче, чем она себе представляла. На рассвете все спали, утомленные вчерашним застольем. Анна Ильинична уже хлопотала на кухне, но если и удивилась, увидев Тасю с чемоданом, то не подала виду.
— Уезжаешь? — спросила она. — Может, поешь на дорожку?
— Нет, спасибо, — отказалась Тася. — Да, уезжаю. Здесь я больше никому не нужна.
Она не сразу пошла на вокзал — не смогла отказать себе в удовольствии попрощаться с морем. Купаться не стала, постояла босиком у кромки воды. «Вот и сбылась мечта… — грустно думала она. — Когда я еще увижу море? И захочу ли…»
На первой электричке Тася уехала в Сочи. Она решила не рисковать и решить билетные проблемы там, подальше от Леся и его знакомых. Ей повезло — вечером она уже села на поезд, идущий в Москву.
Тайное всегда становится явным. Всегда. Лесь прекрасно знал эту истину и опоздал всего на несколько часов. Сегодня он собирался рассказать Тасе о пари, в спокойной тихой обстановке, желательно где-нибудь вне дома. Он был уверен, что она поймет и простит. Ведь он сразу влюбился в нее по-настоящему. Понял не сразу, но ведь это не преступление?
Поздно. Какая-то сволочь его опередила. Дэн? Неужели решился? Это автоматически делало Леся победителем, навряд ли он пойдет на такое. По той же самой причине Лесь так долго тянул с признанием. Пари рассосалось бы само собой — нет победителя, и все. Он не хотел отдавать звание мастера Дэну просто так, без честного соревнования. А вчера вдруг понял, что пикаперство ему больше не нужно. Зачем ему клуб и звания, если он уже встретил свою единственную? Вот только рассказать все Тасе он так и не успел. Не в такси же, при незнакомом человеке? И не на семейных посиделках. А потом у нее разболелась голова… и она исчезла.
Лесь сжимал в кулаке записку и не представлял, что теперь делать. Бежать следом, искать, умолять… Это единственное, что он может. Но, зная Тасю… Она же никогда его не простит!
И почему он не остался ночевать у порога ее комнаты, как и планировал! И эта мигрень… мигрень… А была ли мигрень? Пока он играл с Викой, Тася разговаривала с Яной. Яна! Из всех домашних только она знала о пикапе. Но о пари — нет. Или да?
Лесь ворвался к Яне в комнату, наплевав на приличия. Они с Вадимом спали, но Лесь не стал церемониться:
— Это ты рассказала Тасе? — рыкнул он, дергая Яну за ногу.
— Лесь, пошел вон, — пробормотала она спросонья, лягаясь. — Совсем чокнулся…
— Прошу прощения, — мрачно сказал Лесь Вадиму, который онемел от возмущения. — Это важно. Яна!
— Да иди к черту! — взвизгнула она. — Что тебе нужно?
— Это ты слила Тасе инфу о пикапе?
— Она так сказала?
— Она исчезла!
— Так при чем здесь я?!
— Так больше некому!
— Погоди, Яна, — встрял Вадим. — Это не о том пари речь, о котором тебе Дэн на днюхе рассказывал?
— Оп-па… — Лесь сложил руки на груди. — Вот даже как.
— Идиот… — буркнула Яна.
— Спасибо тебе, подруга детства.
— Лесь, это не мое дело… — начал было Вадим, но он его перебил.
— Не твое. Совет вам, да любовь, голубки, — отрезал Лесь и ушел, громко хлопнув дверью.
Когда ушла Тася? Наверняка, когда все спали. Лишь бы не в ночь… Раньше всех в доме начинала работать Анна Ильинична, к ней он и отправился. Так и оказалось — ранним утром, едва рассвело. Скорее всего, Тася уже уехала из Лазаревского.
На всякий случай Лесь позвонил Арсену. Друг поздравил его со званием «клинический идиот», и был прав. К сожалению, Тася не обращалась к нему за помощью. Оставалось одно — срочно лететь в Москву. Лесь предусмотрительно сохранил Тасин адрес, найти ее будет просто. А дальше… дальше по обстоятельствам.
На душе гадко. Хотел, как лучше, получилось — как всегда. Мастер пикапа, мля! Да пусть Бекхан засунет это звание себе в зад! И Дэн тоже. Лесь швырял в сумку самое необходимое. Потом вернется, нормально соберет вещи. А сейчас в Сочи, в аэропорт, в Москву. На ближайшем рейсе, на который удастся взять билет. Что он скажет Тасе… Вернее, как он сможет убедить ее в том, что не солгал? Бедная, что она сейчас чувствует… Телефон, естественно, она выключила. Лесь периодически набирал ее номер — тишина. Слать смс — бесполезно. Что можно сказать в сообщении, если она его и читать не будет? «Прости, не верь, все не так». Ха… Тася всегда искала в нем недостатки, и в итоге…
Лесь скатился по лестнице, но незаметно уйти из дома не удалось. Внизу он столкнулся с родителями.
— Ты куда такой взъерошенный? — поинтересовался отец. — И с вещами?
— В Москву.
— Куда? — удивилась мама. — А Тася где?
— За Тасей. Я спешу, потом поговорим.
— Тася уехала? Почему? Вы же поладили, я вчера видела, — недоумевала мама.
— Поладили. А сегодня она сбежала, я еду за ней.
— Ох…
— И почему, позволь спросить, она сбежала? — нахмурился отец.
— Пап, давай потом, я…
— Сейчас. В кабинет, живо.
Лесь поежился. В последний раз отец так с ним разговаривал, когда порол за пьяное вождение.
— Елисей, если ты сейчас уйдешь, я заблокирую все твои карты, и ты все равно никуда не улетишь.
Улетит. Займет деньги у Арсена или у Марата. Но Лесь предпочел послушаться. Он переживал, где Тася, как себя чувствует, удалось ли ей купить билет на поезд. На самолете она не полетит, так что только поезд. Но найти ее в Сочи нет шансов, а в Москву он прилетит раньше, чем приедет она. Родители тоже люди. Он видел, что Тася им нравится, значит, будут переживать. Пусть хоть они знают правду.
— Мда… — сказал отец, когда Лесь вывалил все без утайки, с самого начала. — Пороть тебя уже поздно, да и смысла нет. Что ж ты за человек…
— Лесь, как ты мог… — упрекнула и мама.
Они оба словно потемнели лицами. Все правильно, их сын, оболтус и негодяй, лишний раз подтвердил, что он никчемный болван.
— Я люблю ее, — сказал Лесь. — Правда, люблю. Иначе… ничего не рассказал бы…
— Так ты от нас помощи хочешь? — спросил отец. — Ты накосячил, а…
— Нет! — возмутился он. — Я все исправлю сам.
— Да, ты уж постарайся, сынок, — его голос сочился ядом. — Любить я тебя меньше не стану, ты мой сын. Наказывать тоже не буду, ты сам себя наказал. Но на помощь не рассчитывай.
— Лесь, Тася для тебя — дар свыше, — сказала мама. — Ей я бы тебя доверила без раздумий. Если любишь, проси прощения.
— Она не простит, — угрюмо произнес Лесь. — Но я сделаю все, что могу. Единственное… если она меня не любит, то все…
— А ты не думай, ты делай, — перебил его отец. — Давай я отвезу тебя в аэропорт.
В машине Лесь снова пробовал дозвониться до Таси — бесполезно. Неизвестность убивала. Знать бы, что она села на поезд… А вдруг что-то случиться? Кто ей поможет?
— А теперь еще немного правды, Елисей, — сказал отец, как только они выехали на дорогу, ведущую в Сочи. — Кто был твоим визави? Денис?
Имен Лесь не называл. Даже о Янке умолчал, понадеялся, что у той хватит ума молчать, если она собирается зависнуть в их доме.
— Это неважно.
— Это же он траванул тебя на вечеринке.
— Нет.
— Ты же не помнишь.
— Не помню.
— Лесь, кончай придуриваться. Все ты помнишь. Ты меня за идиота держишь?
— Нет… — Лесь помолчал и добавил: — За любимого отца, которого я не хочу потерять из-за собственной глупости. Месть за меня не стоит ни твоей жизни, ни жизни мамы, да и о Ларе с детьми забывать не стоит.
— Твою ж дивизию… Ты когда таким мудрым стал?
— Пап, забудь о Дэне, пожалуйста. Все случилось, я жив. Пусть это будет мне уроком, и поставим точку.
— Ладно… ты прав…
Лесь не поверил своим ушам — отец соглашается с его мнением? В горах сдох медведь!
— Доказательств нет, а без них — это война без правил. Я рад, что ты это понимаешь.
— Спасибо, папа.
И снова набрать номер. Снова послушать тишину и противный металлический голос: «Абонент вне зоны доступа».
— Не отвечает? — спросил отец.
— Выключила…
— Ее можно понять.
— Пап, а она вам понравилась? Правда? Вы же не будете против, если мы…
— А тебя это остановит?
— Нет.
— И слава богу.
Отец уехал, когда Лесь прошел паспортный контроль. Вот тебе и «на помощь не рассчитывай». А как это еще назвать? Еще он записал Тасин номер, обещал попробовать дозвониться со своего мобильного. Вдруг она включит телефон? Даже если Лесь в черном списке, отца-то она туда не занесла. Хоть ответит…
Отец позвонил ему, когда самолет приземлился в Москве. Тася объявилась сама, у нее остался номер Ларисы. Извинилась за поспешный отъезд и сообщила, что у нее все в порядке, и она в поезде.
— Удачи, Лесь. Ты уж… постарайся.
— Наизнанку вывернусь, — пообещал он.
Тася не могла не позвонить Ларе, так ее воспитали. Ей было совестно, что из-за Леся пришлось сбегать из дома. Что бы ни вытворял сыночек, родители отнеслись к ней по-человечески, а Ларин номер остался в ее мобильном. Она хотела лишь извиниться, но телефон перехватил Степан Ильич.
— Тасенька, с тобой все в порядке? — спросил он.
От неожиданности она не сразу ответила.
— Да, спасибо.
«Нет, потому что ваш сын — подонок. И он разбил мое сердце».
— Ты где?
— В поезде. Еду домой.
— Тася, а соседи по купе приличные люди?
— Это плацкарт. Степан Ильич, спасибо за заботу. У меня все прекрасно. Простите, что нормально не попрощалась. И прощайте.
Она выключила телефон. Больше никакого Леся. Никогда. Ни за что.
Из памяти его не вытравить, но и напоминаний ей не нужно. Тася не стала вносить номера в черный список. При желании Лесь будет каждый день покупать новый — и звонить, звонить… Только он быстро ее забудет. Уже забыл. Ей пришло сообщение — кто звонил. И ни одного смс. Наверное, отец заставил узнавать, где она. Теперь он в курсе, звонков больше не предвидится. Новоиспеченный мастер пикапа празднует победу вместе с друзьями.
При одной мысли о том, как ее обманули, хотелось скулить от боли и стыда. Тасе досталась верхняя полка, и она забилась на нее, не слыша ничего, что творится вокруг. И плакать нельзя — вдруг пристанут с расспросами. Она спускалась лишь в туалет, да пару раз выпить чаю, чтобы не потерять сознание. Все оставшиеся деньги ушли на билет, а двое суток без еды — пустяки, тем более, кусок в горло не лез.
Тася не помнила, как добралась до дома. Дверь ей открыла мама, охнула и побледнела.
— Доченька…
— Жива, здорова, вернулась домой, — отрапортовала Тася, затаскивая чемодан в квартиру и натужно улыбаясь. — Очень хочу есть и спать.
Она обняла и поцеловала маму и сбежала в ванную комнату. И там, стоя под жесткими струями воды, глотала горькие слезы. Предательство Максима теперь казалось ей легким недоразумением. Лесь — вот настоящий предатель. И ведь она поверила… поверила… поверила…
— Тась, у тебя все в порядке?
Мама постучала в дверь. Она всегда чувствовала настроение дочери, скрыть от нее что-то практически невозможно.
— Да, мам, уже выхожу, — крикнула Тася.
Как же хорошо дома! И ее любимое полотенце с мишками, и халатик на крючке — как будто никуда не уезжала. И не уедет. Хватит с нее «любовей». Пока не доучится — никаких романов.
— Что-то глаза у тебя красные, — заметила мама.
— Да в поезда не спала почти, — попробовала соврать Тася.
— Да? И опухшие. Плакала? Бедная моя девочка…
Она обняла Тасю, прижала ее к себе. От мамы вкусно пахло молоком. Тася всегда чувствовала этот запах, даже сквозь духи. Память детства? Игра воображения? Это успокаивало, дарило какую-то особенную защиту.
— Все, что ни делается, все к лучшему, — повторила мама свою любимую поговорку. — Не поехали бы на море, не узнала бы, какой Максим. Зачем тебе такой муж? Мы тебе другого найдем, умного, красивого, доброго, заботливого…
Тася всхлипнула и снова расплакалась. Конечно же, мама думает, что она горюет о Максиме! Ведь она ничего не знает о Лесе. И не узнает!
— Тише, доченька, тише… — Мама поглаживала ее по спине. — Перемелется — мука будет. Ты молодец, что свадьбу отменила, такое нельзя прощать.
— Я его видеть не могу-у-у… — проплакала Тася.
Леся, конечно же. Хотя и Максима тоже!
— И не надо. К счастью, вы и в разных институтах учитесь. Все образуется. Давай я тебя покормлю.
Тася села на свое любимое место за кухонным столом — у окна. Дом, милый дом… Каланхоэ и алоэ в огромных горшках на подоконнике. Круглый зеленый абажур. Ее детские рисунки на стене. Магнитики на холодильнике. Плетеная корзинка с печеньем.
— А папа на работе?
— Папа на даче. Да и меня ты чудом застала, я в город за закруткой приехала. Забыла, представляешь! Как чувствовала…
Мама хлопотала у плиты, что-то разогревая на сковороде. Закрутка у нее эксклюзивная, таких в магазине не купишь — сделанная по индивидуальному заказу на заводе еще для ее бабушки. В семье она передавалась по наследству.
— Так ты сегодня обратно?
— Да, там дел полно. Отец картошку копает, яблоки поспели, груши, слива. Заготовки делать надо.
— Мам, я поеду с тобой?
— Ох, да конечно! Я предложить хотела, но подумала, вдруг ты хочешь побыть одна…
— Я уже побыла. Хочу с вами, соскучилась. Помогу тебе. До сентября еще неделя. Только вещи соберу.
— Поешь сначала. — Мама поставила перед ней тарелку с яичницей с помидорами. — Твоя любимая.
— Мамочка, я тебя обожаю!
Тася накинулась на еду. Яичницу с помидорами в семье любили все, тоже бабушкин рецепт.
— Наверное, я должна рассказать, как все было, — вздохнула Тася, когда они вместе пили чай. — Но, мам, я не могу… Так не хочется вспоминать…
— И не надо, — успокоила ее мама. — Не береди раны. На даче тебя нормально покормлю, тут и не готовила ничего.
— Мне нормально, — заверила Тася.
Зазвонил домашний телефон. Трубка лежала на подоконнике, и Тасе было сподручнее ответить.
— Да?
— Тася, не вешай…
Она нажала отбой и аккуратно положила трубку на место.
— Кто это?
— Ошиблись номером, — ответила она.
Лесь. Господи, это был Лесь. Тася подавила искушение отключить телефон и с тревогой ждала шквала звонков, однако он больше не перезванивал. Откуда он вообще знает этот номер? Ах, да… Она же звонила на него в первый день, с его телефона.
Тася разбирала чемодан и складывала вещи для дачи, когда позвонили в дверь. Открыла мама.
— Тась, это к тебе, — крикнула она.
— Сейчас…
Она еще не вышла в коридор, а уже вспомнила, что и адрес она давала Лесю. Неужели сохранил…
Так и есть, Лесь стоял в прихожей. Тася только набрала в грудь воздуха, чтобы заявить, что она его знать не знает, как мама спросила:
— Это тот молодой человек, что помог тебе в Лазаревском, да? Он сказал, что вы там познакомились.
Вот так Тася стала заложницей собственного вранья. Выгнать Леся — и объясняться с мамой, почему она выгнала «спасителя». И рассказать обо всем. Она содрогнулась, представив, как будет сгорать от стыда перед родителями.
— Да, мама, тот самый. Привет, Лесь. — Она остановилась поодаль, сложив на груди руки. — Ты, наверное, за книжкой? Мам, я обещала дать ему почитать пропедевтику внутренних болезней.
— Рада познакомиться, Елисей. Ирина Владимировна.
Тася поморщилась — забыла представить маму. Но она вообще не собиралась их знакомить!
— Спасибо, что помогли Тасе. Вы проходите в комнату, Тася, проводи.
«Проходи, Лесь, проходи. Сейчас ты вылетишь из квартиры, как пробка из бутылки».
— Значит, так, — тихо, но решительно сказала Тася, когда они с Лесем остались одни. — Сейчас ты делаешь вид, что взял книгу, и уходишь отсюда. И чтобы я никогда тебя больше не видела! Ясно?
— Нет.
— Имей совесть, мастер! Ты свое получил, хватит! Я не хочу тебя видеть. Никогда!
— Тася, я люблю тебя.
— О да… — она закатила глаза. — Мы еще не выполнили какое-то условие? Что нужно сделать? Заснять половой акт на видео? Подать заявление в загс? Говори!
— Выслушай меня, пожалуйста.
— Не хочу. Все, убирайся. Мы с мамой уходим.
— Давай где-нибудь встретимся. Выслушать — это же не сложно? Я не обманывал тебя.
Вдох, выдох. Это же Лесь. Ему нельзя верить. Но если устроить скандал здесь и сейчас, то мама услышит и все поймет.
— Хорошо, — сказала Тася. — Где и когда?
— Сегодня…
— Я только что с поезда.
— Тогда завтра. Когда тебе удобно?
— Без разницы.
— В два?
— Хорошо.
— У центрального входа в парк Горького. Оттуда долго можно идти по набережной, — поспешно пояснил Лесь, заметив, как Тася удивилась.
— Хорошо, теперь уходи.
— Тася… — он шагнул к ней, и она поспешно отскочила, выставляя вперед руки.
— Эй, потише! Выход найдешь или проводить?
— Проводи…
— Уже уходите? — Из кухни выглянула мама. — А учебник?
— Не подошел, — ответила Тася. — Нужно другое издание.
— А-а-а… Всего доброго, Елисей. Заходите в гости.
— Спасибо, до свидания, — попрощался Лесь и ушел.
— Хороший мальчик, — сказала мама. — Ты ему нравишься.
— Мама, я тебя умоляю! Он же мажор! Хватит с меня Максима, ладно?
— Хороший… — повторила мама и вздохнула. — Собирайся быстрее, опоздаем на электричку. Или ты остаешься?
— Еду.
Складывая в сумку джинсы и свитера, Тася заметила, что у нее дрожат руки. Да и всю ее колотило, как при ознобе. Какая наглость! Прийти к ней домой! Хорошо, что дома только мама, отец догадался бы… И хорошо, что они уезжают. В ближайшую неделю — абсолютно точно никакого Леся. А дальше… Он забудет ее быстрее, чем она — его.