Эпилог

Проект по исследованию детского сада на соответствие гигиеническим нормам, да еще под Новый год — это жестоко. И не так сложна практическая часть, как муторно потом писать отчет: сравнения, таблицы, графики, формулы, выводы. Хорошо, когда эту работу делаешь с напарником, есть с кем разделить тяготы вычислений. Плохо, когда сдавать работу завтра, а вечером нужно бежать на новогодний концерт юных фигуристов. И отменить ничего нельзя — мало того, что Вика будет ждать, так еще и обещан номер в концертную программу.

Сокурсник Миша ввел данные в таблицу и потянулся к вазочке с печеньем, стоящей на подоконнике. Раздался треск, и Тася недоуменно уставилась на Мишу.

— И что это было? — спросила она.

— Кажется, брюки… — покраснел он.

— О боже… — прыснула Тася и тут же извинилась: — Миш, прости. Хочешь, я зашью?

На толстеньком и низеньком Мише брюки всегда еле сходились. Ничего удивительного в том, что они лопнули по шву.

— А это удобно? — застеснялся он.

— Неудобно с дыркой на… — Тася запнулась, — сам знаешь, где, по улице ходить. Снимай штаны, я за нитками-иголками схожу.

Отец еще не вернулся домой с работы, мама хлопотала на кухне. Тася взяла шкатулку со швейными принадлежностями и как раз проходила мимо входной двери, когда раздался звонок.

— Мам, я открою, — крикнула она.

Дурацкая привычка — не спрашивать, кто пришел.

На пороге стоял Лесь. Тася охнула и сделала шаг назад.

На улице шел снег, и маленькими сугробами он лежал на плечах пальто, а на шапке уже растаял и ручейками стекал на лицо. Лесь сбрил бороду и усы, и ему это шло. Тася поежилась под его серьезным и решительным взглядом. А сердце забилось, как сумасшедшее — от радости.

— Привет. Можно войти? — спросил Лесь.

— Отряхнись сначала…

— Тася, кто там? — спросила мама.

— Ко мне, — ответила она громко.

Лесь постучал ногами, очищая ботинки от жуткой московской жижи, которой поливали асфальт, стряхнул с плеч снег, а с шапки — воду. При этом он бережно прижимал к груди что-то длинное, запакованное в газету.

— Заходи, — разрешила Тася. — И каким… ветром?

— Я обещал вернуться, когда исполню твои желания. Новый год — хорошее время для чуда.

— О-о-о… — протянула Тася, теряясь. — А-а-а…

И что сказать? Почему при виде Леся ее всегда штормит? Он же уехал, пропал из ее жизни! Зачем вернулся? Боже, какое счастье, что он вернулся… Но как?! Как…

— Это тебе.

Под газетой Лесь прятал цветы. В прихожей разлился запах лаванды, а Тася застыла, не в силах поверить. Живая лаванда, в горшке, зимой. Впрочем, с его возможностями можно и живой куст роз притащить…

— Спасибо.

Она приняла подарок, поднесла к лицу цветы, вдыхая приятный аромат.

— Раздевайся. Правда, я занята, и…

— Тася, долго я еще без штанов сидеть буду? — раздался из-за двери бас Миши.

— Сейчас… — ответила ему Тася.

Лесь, расстегнувший было пуговицу на пальто, замер и побледнел.

— Я опоздал? — спросил он.

— А ты куда-то спешил? — Тася задрала подбородок и прищурилась. — Правда?

Обида никуда не делась. Столько времени прошло, и Тася думала, что давно справилась с болью. Ничего подобного! Стоило Лесю появиться, как воспоминания обрушились на нее и выбили дух. Время не лечит!

— Спешил, как мог. — Лесь сжал кулаки и на мгновение прикрыл глаза. — Хорошо, я понял.

Он повернулся в двери.

— Да что ты понял! — воскликнула Тася.

— Та-а-ась… — позвал Миша. — Мы же не успеем.

— Раздевайся, иди к маме, на кухню, — велела она Лесю. — Я сейчас приду.

«Надо успокоиться… — твердила Тася про себя. — Успокоиться…»

В комнате она бережно поставила на стол лаванду.

— Ух ты, — сказал Миша. — Прямо под цвет твоих глаз.

— Ага… — согласилась она. — Миш, ты шить умеешь?

— Умею.

— Давай сам, ладно? Ко мне пришли, надо хоть десять минут уделить… У нас еще полтора часа есть, успеем.

На кухне мама резала капусту для пирога и слушала какую-то передачу по телевизору.

— Мам, где он? — Тася почувствовала, как сердце проваливается куда-то в пятки.

— Кто? — спросила мама.

— Лесь!

— Так это он пришел? Тась, ты куда?

Ну конечно! В прихожей ни обуви, ни пальто.

— Уже ушел… — убито ответила Тася. — Мама, он решил, что Миша — мой парень! И ушел!

Она бросилась к окну, высматривая знакомую машину. Никакого «Бентли» во дворе не было. Успел уехать? Припарковался где-то на улице?

Вдох-выдох. Так нельзя. Вдох-выдох. Успокоиться. Вдох-выдох. Ничего не произошло. Подумаешь, вернулся! А кто его просил возвращаться? Вдох-выдох.

Тася стояла на кухне, прижавшись лбом к ледяному стеклу. За окном падал снег — пушистый, крупный, красивый. Перед ее глазами кружились осенние листья — рыжие, желтые и багряные.

Это наказание. Наказание за гордыню. Наказание за глупость. Она не забудет никогда. И не простит никогда. Себе не простит. Мало времени прошло? Ерунда! Даже если бы Лесь вернулся через десять лет…

— Тась, ты чего? — Мама тронула ее за плечо. — Плачешь?

— Тебе показалось!

Она сердито вытерла слезы и вырвалась из маминых объятий.

— Тася, спроси у Лары, в конце концов, вы же общаетесь…

Лара позвонила ей сама, вскоре после расставания с Лесем. Попросила познакомить с хорошим тренером по фигурному катанию, чтобы узнать, стоит ли Вике продолжать занятия. Поначалу Тася подозревала ее в сговоре с Лесем, но ради Вики согласилась помочь, привела на свой каток, к своему тренеру. С тех пор они иногда встречались на катке — Тася в выходной день бегала на лед, для себя, чтобы не растерять навыки.

Лесь ни разу там не появился. Не мудрено — он же уехал работать за границу.

— И что я у нее спрошу? — всхлипнула Тася. — Она от него даже ни одного привета не передала.

— Телефон попроси. Позвони. Поговори с ним.

— Он сделал свой выбор…

— Дура ты, Тася! Хоть и умная! — рассердилась мама. — Он же пришел к тебе! Сама же говоришь, Миша…

— Ох, да! Там же Миша, мы еще отчет не закончили.

Она воспользовалась предлогом, чтобы сбежать от мамы. Миша уже зашил штаны и печатал что-то на своем ноутбуке. Тася села за стол, но сосредоточиться на работе не получалось.

Как же она сглупила в тот осенний день! Гордо уйти, вильнув хвостом — много ума не надо. Зато потом были и слезы, и раскаяние. И даже до того, как родители вернулись домой, и отец рассказал ей, что произошло на самом деле.

Лесь не побежал за помощью к папе. Это Степан Ильич отстранил его от дела, передав все своему другу-адвокату. А отец всего лишь переживал, как бы она, Тася, не продала свою квартиру, прикрываясь Лесем, чтобы оплатить долг. Да, правильно переживал. Ведь если бы не Лесь…

Лесь не врал. Он все же участвовал в деле, поэтому был в курсе, как там все складывается. И он не скрывался от Таси — он работал в юридической конторе этого самого адвоката.

Лесь не стал оправдываться, когда Тася обрушилась на него с новыми обвинениями. Отпустил — как и обещал. А она ушла… Дура!

Впрочем, в дальнейшем ее вины уже не было. Тася звонила Лесю — его телефон был выключен, а потом и вовсе пришло сообщение, что номер больше не обслуживается. Она звонила Степану Ильичу, выпросила телефон у отца. Но он уехал за границу, коротко бросил Тасе, мол, извини, не могу говорить. Больше она его не беспокоила.

А потом они встретились с Ларой и Викой, и Тася потихоньку спросила у девочки, где Лесь.

— Лися уехал, — вздохнула Вика. — Далеко-о-о…

— Куда? Он не говорил?

— В Афлику, — сообщила она. — К малтышкам. Лаботать.

Больше она Леся не искала.

Учеба, работа, каток — Тася загрузила себя так, чтобы ни одной свободной минутки не оставалось. Чтобы не думать, не вспоминать, не тосковать. Стоило потерять, чтобы понять самое главное…

Любовь — это навсегда.

— Тась, тебе нехорошо? — спросил Миша.

— Да, пожалуй… — призналась она. — Заметно?

— На тебе лица нет. Ты б пошла, выпила чайку, что ли. Сахарку съешь.

У Миши все проблемы решались сладким. К этому в группе давно уже привыкли.

— Миша-а-а… — протянула Тася, жалобно уставившись на однокурсника. — Мы же основную часть уже сделали, да? А я тебе шоколадку куплю… много шоколадок…

— Ой, лиса, — вздохнул Миша. — Так и знал, что этим все и закончится. Ты из-за выступления так переживаешь? Да иди уже. Готовься. Доделаю я все сам, только, если можно, у тебя. Тут тихо…

— Можно! Конечно, можно! — обрадовалась Тася. — А мама тебя еще чаем напоит и пирогами накормит. Сиди, сколько хочешь!

Миша, у которого было четыре сестры и два брата, тишину для занятий ценил больше всего.

Корф с одеждой для выступления и коньки Тася приготовила еще с вечера. Ей досталась роль феи Драже в спектакле «Щелкунчик», который старшие воспитанники ставили для малышей. Хотя, конечно, спектаклем это сложно назвать — всего лишь несколько танцев, объединенных одной темой. Например, сами малыши танцевали «Вальс Цветов», и это выглядело так мило и трогательно, что у Таси на генеральной репетиции навернулись слезы. Еще неуклюжие, но такие старательные и прилежные «цветочки» получились. Она и сама была такой?

Лесь придет на выступление Вики. Он не может пропустить его, если он в Москве! Им нужно поговорить… она должна сказать… Хотя бы извиниться. А потом… будь, что будет.

В раздевалках тесно, не протолкнуться. Малышам отвели отдельную комнату, и над ними, как обычно, хлопотали мамочки. Тася переоделась и, прихватив коньки — старая привычка не оставлять их без присмотра, — отправилась на поиски Лары и Вики.

— Ой, какая ты красивая! — Она присела на корточки, обнимая малышку. — Цветочек!

— Пр-равда? — просияла Вика.

С тех пор, как она научилась произносить букву «р», она постоянно выделяла ее во всех словах.

— Конечно, правда.

— Ой, мам, можно я к Ане пойду? — Вика, как обычно, рвалась к подружкам.

— Иди, — разрешила Лара. — Но чтобы из комнаты — ни ногой.

— Лара… — Тася все же решилась задать этот вопрос. — Лесь придет на выступление?

— Ох, Тася! — Лара как-то нехорошо на нее посмотрела. — Давай-ка выйдем, поговорим.

Они встали у окна в длинном коридоре спортцентра.

— Тася, я никогда не вмешивалась в ваши с Лесем отношения…

— Нет у нас никаких отношений, — пробурчала Тася.

— Не перебивай! Так вот, я не вмешивалась. Я слова тебе о нем не говорила, хотя у меня сердце кровью обливалось, ведь он мой брат. Но он просил, и я молчала. Но скажи мне, пожалуйста, теперь-то что тебя не устраивает? Зачем ты придумала какого-то парня, которого у тебя нет?

— Я не придумывала. Это мой однокурсник. Мы с ним отчет по практике делали, когда Лесь пришел!

— Без штанов? — уточнила Лара.

— О… Он так сказал? Лесь? — Тася нервно рассмеялась. — Без штанов, да… У Миши брюки лопнули по шву. Я ему как раз несла нитки и иголку.

— О господи, я с ума с вами сойду, — простонала Лара. — А Лесь решил, что у тебя есть парень, а он опоздал.

— Лесь просил молчать? О чем?

— О том, как он живет, конечно же.

— Почему?

— Чтобы ты его не жалела.

— А как бы я его жалела… если он в Африке…

— Где? — удивилась Лара. — В какой Африке?

— Разве он не туда уехал работать?

— Нет, конечно! С чего ты взяла?

— Вика сказала… Осенью еще…

— О господи! — Лара снова всплеснула руками. — Ездил он туда, в командировку, дней на пять. Его компания послала в командировку.

— Погоди… так он все время был здесь, в Москве?

— Пару раз еще летал за границу. А так — да, тут, в Москве.

— А зачем его жалеть? — продолжала допытываться Тася. — И почему у него не отвечал телефон?

— Телефон не отвечал, потому что он его дома оставил! Как и машину, и все остальные вещи. Он только одежду взял, да и то не всю. И ушел! Из-за тебя, между прочим, ушел.

— К-куда ушел?

— А никуда. На улицу практически. Поначалу ему Арсен помог, денег занял, квартиру на месяц оплатить. Потом Лесь работу нашел. Подработку еще взял, курсовые студентам писал за деньги. Ты бы видела его первую квартиру! От тараканов ступить негде. Потом постепенно выкарабкался, конечно. Все же у него специальность высокооплачиваемая, и дураком он никогда не был. Разве что по жизни…

— Погоди… Так он совсем из дома ушел? Совсем-совсем?

— «Совсем-совсем»! — передразнила ее Лара. — Он от денег родительских отказался, совсем. «Доширак» ел и работал, как проклятый, чтобы соответствовать твоим запросам. Фух! Вот высказалась — и легче стало. Хотя братец этого не оценит… Тася, заканчивай дурить, а? Чего тебе еще надо? Неужели непонятно, что Лесь тебя любит? А лаванда! Он же лаванду теперь в горшках сам выращивает. Вся квартира в горшках.

Тася убито молчала. Как опрометчиво она сказала осенью, что не верит в сказки! Лесь сотворил чудо — специально для нее. А она даже теперь умудрилась его оттолкнуть!

— Чего молчишь? — спросила Лара.

— Ты передай ему… Хотя нет… Я сама… — Она облизала внезапно пересохшие губы. — Дай мне номер его телефона, пожалуйста.

— Давно бы так. Записывай. — Лара достала из кармана свой телефон.

После она вернулась в комнату к Вике, а Тася осталась стоять у окна. Позвонить? Нет, говорить лучше глаза в глаза. Но даже если Лесь уже здесь, она не сможет встретиться с ним сейчас, только после представления. Как сделать, чтобы он не ушел? Или не мешать их семейному празднику? Позвонить завтра? Да она не доживет до завтра! Написать смс?

Тася набирала и стирала текст. Все слова казались ей пустыми, глупыми и «не такими». Искренней и верной получилась только одна фраза, ее она и отправила, чуть ли не зажмурившись, чтобы не передумать.

«Я люблю тебя. Т.»

Сообщение не доставлено. Наверное, он выключил телефон или вне зоны доступа.

Ее телефон вдруг зазвонил.

— Тася! Ты где? — услышала она голос тренера. — Вам на разминку лед дают на пятнадцать минут, потом зрителей запустят. Поторопись.

— Уже бегу, — ответила она.

Сообщение не доставлено.

Телефон пришлось оставить в ящике в раздевалке. Тася зашнуровала коньки и вышла на каток.

Спортивное прошлое пригодилось: она сумела собраться и сосредоточиться на выступлении, хотя сердце разрывалось на части. Хотелось все бросить и бежать в раздевалку, проверять телефон. Но подвести тренера она могла, поэтому находилась там, где должна была — все время, пока не закончилось представление.

Во время своего выступления пришлось тяжелее всего. Конечно, можно и не прыгать, просто красиво покататься на льду. Да и прыжки, само собой, не из программы олимпийских чемпионов — самые простые, «тулуп» и «сальхов», всего в два оборота. Для большего и тренироваться надо больше и всерьез. Но Тася загадала — откатает чисто, и все будет хорошо. А попробуй, отключи все внешнее, когда в голове одна мысль: «Что ответит Лесь?»

И все же она смогла. Не смотрела на зрителей — и мечтала увидеть Леся, и боялась. Но каталась для него, представляла, что он один на нее смотрит, и пыталась выразить в танце чувства, которые испытывала. Для него одного.

Лесь спустился бортику после «Вальса Цветов». Поздравлять Вику, конечно же. Цветы и большой игрушечный кот. Тася стояла совсем рядом и смотрела, как «Лися» подбрасывает малышку на руках, обнимает и целует.

Потом их взгляды встретились. Лесь улыбнулся — виновато и грустно. Слегка склонил голову, как будто здоровался. И отвернулся.

У Таси все поплыло перед глазами. Теперь он не может ее простить…

Она не смогла участвовать в общем выходе — рванула в раздевалку. Там было пусто, все участники остались на льду. Выхватила из ящика вещи, рывками стала стаскивать костюм.

Быстрее, быстрее, быстрее. Чтобы успеть до того, как здесь появятся люди. Чтобы никто не видел ее слез, которые она больше не могла сдерживать.

Телефон выпал из сумки на лавку. Она схватила его, чтобы стереть из памяти глупую смс-ку.

Сообщение не доставлено.

— Тася?

Она вздрогнула — в дверях, ведущих в коридор, стоял Лесь.

— Тася, ты очень красиво танцуешь. Я хотел поздравить тебя с выступлением, и с наступающим тоже. Можно? Ты так быстро убежала… Тася, ничего особенного, просто сувенир. На память.

Он подошел и протянул ей маленького котенка Басика. Она взяла его, не глядя.

— Глупо, да? Ты снова плачешь? Прости, я больше не…

— Лесь, включи телефон, пожалуйста, — выдавила Тася, с трудом переводя дыхание. — Если он с тобой, конечно.

— Зачем? — не понял он.

— Включи. Пожалуйста.

Он послушался, вытащив телефон из кармана. Тренькнул сигнал включения. Как только программа загрузилась, раздался другой сигнал — пришло смс.

Лесь посмотрел на экран, потом перевел взгляд на Тасю.

«Правда?»

«Да! Сто раз да! И не стой столбом, сделай что-нибудь!»

Лесь сгреб Тасю в объятия, и она прильнула к его груди.

— Тасенька, я тебя люблю, — шепнул он счастливо, зарываясь носом в ее волосы.

— «Как же долго я спала!» — процитировала Тася фразу из финала сказки Пушкина.

И тихонько вздохнула.

— И с невестою своей обвенчался Елисей? — хмыкнул Лесь.

— Не так быстро, ладно? — попросила она.

— Не возражаю. На собственную квартиру я еще не заработал. Новый год будем встречать на съемной. Надеюсь, тебе там понравится.

— Я в этом уверена. Мне всегда будет хорошо там, где ты.

В раздевалке появились люди, и Лесь увел оттуда Тасю, крепко держа ее за руку. Сбежать незаметно не удалось — на выходе они столкнулись с многочисленным Лесевым семейством. Все пришли на выступление к Вике даже ее младший братишка сидел на руках у деда. И чуть ли ни хором:

— Тася! Наконец-то!

Тася чуть отступила, прячась за Лесем. Его родителей она до сих пор побаивалась: непредсказуемые люди.

— Тася, поехали с нами…

— Тася, я так рада…

— Тася, к нам на Новый год…

— Тася…

— Тася едет со мной, — решительно перебил всех Лесь. — И Новый год встречает тоже со мной.

Она улыбнулась, слегка сжав его пальцы.

— Но в гости потом придете? Первого, на шашлыки? — строго спросил Степан Ильич.

— Конечно, — ответила она. — С удовольствием.

Под бой курантов Лесь загадал желание — впервые за долгие годы. Пожалуй, с детства он не ждал от Нового года никаких чудес, но рядом с Тасей трудно было удержаться, хотелось верить в волшебство.

Его любимая девушка сидела рядом и, чуть отпив шампанского из бокала, подперла голову рукой и смотрела на него нежным взглядом.

— Желание загадала? — спросил он.

— А как же. Хочешь, скажу? — улыбнулась Тася.

— Так ведь не сбудется?

— Это сбудется, потому что оно — одно на двоих.

— Это как?

— Напиши свое, — предложила она. — А я свое напишу. И увидишь, как.

«Жениться на Тасе и прожить с ней всю жизнь, долго и счастливо, и с детьми», — написал Лесь.

«Выйти замуж за Леся и прожить с ним всю жизнь, долго и счастливо, и родить от него детей», — показала ему свою бумажку Тася.

— Все просто, — объяснила она. — У нас одно желание на двоих, значит, оно сбудется. Мы же его как бы совместно загадали.

— Непременно сбудется, — кивнул Лесь. — Оно уже прямо сейчас начнет сбываться…

Он подхватил Тасю на руки и понес в спальню.

Аромат лаванды смешался с ароматом хвои и мандаринов. А за окном грохотали салюты в честь очередного нового года. И ночи, когда верится в волшебство и чудеса.

Конец