Глава шестнадцатая

Вечером Лесь вернулся поздно, пришлось лично побегать по салонам для новобрачных, в поисках информации по Тасиному делу. Рассчитывать он мог только на себя и Арсена, который не отказал в просьбе. Выспаться не удалось, с утра была назначена встреча с возможным поставщиком фейерверков, и за завтраком Лесь столкнулся с отцом.

— Очень хорошо, что ты уже проснулся, — сказал отец. — После зайди ко мне в кабинет, есть разговор.

— Пап, давай вечером. Я занят, меня ждут.

— Сейчас. Это по твоему делу.

— Что? — Лесь чуть не поперхнулся омлетом. — По какому «моему»?

— Не надо мне тут институтку изображать. По Тасиному. Так понятнее? И давай не за столом. В кабинете поговорим.

— Угу, — коротко ответил Лесь, сжимая зубы.

Он ничего не рассказывал отцу. Это его дело, его девушка. Он сам может решить проблему. Конечно, если бы понадобилась помощь, то в первую очередь он обратился бы к нему. Но отец уже в курсе! И кто же его просветил?

Ждать объяснений пришлось недолго. Едва отец закончил завтрак и встал из-за стола, Лесь рванул за ним следом.

— Ты молодец, сынок. — Отец расположился за рабочим столом, а Лесь вынужденно сел на стул. — И когда ты собирался мне сказать?

— Вероятно, после того, как довел бы дело до конца.

— Я так и подумал. Хорошо, что Сергей мне позвонил.

Так вот в чем дело…

— И это что-то меняет? — спросил Лесь.

— Он попросил меня о помощи. Сказал, что дети, — отец выделил это слово, — навряд ли разберутся сами. И думаю, что он прав.

— Тася, может, и ребенок. Но я — нет. Я знаю, за что взялся, и я…

— Я — последняя буква в алфавите, — перебил его отец. — Полагаю, у тебя достаточно знаний, чтобы справиться, но недостаточно опыта. Ты не уложишься в сроки.

— Уложусь.

— Бессмысленный спор. Лесь, все, что нарыл по делу, передашь Андрею, он подъедет с минуты на минуту. Я пообещал Сергею, что беру все под свой контроль. В конце концов, Тася тебе жизнь спасла, я должен отблагодарить эту семью.

С отцом всегда так. Лесь чувствовал, как внутри закипает злость, отчаяние и обида. Сейчас он взорвется, устроит скандал, а отец, как обычно, обвинит его в том, что он ведет себя, как ребенок.

— Я обещал Тасе, что помогу ей, — сказал он, сдерживая гнев.

— Да и на здоровье. Так и скажем, что все сделал ты.

— Ты мне предлагаешь снова ее обмануть?!

— Потише, сынок. Вообще-то речь идет о приличной сумме, которой у твоей девушки нет. Конечно, я одолжу им, если что-то сорвется, но… — отец суеверно поплевал через левое плечо, — не хотелось бы платить ни за что. Это мошенничество, и за него кому-то придется ответить.

— Ты хоть понимаешь, что ты сейчас делаешь?

— Выполняю обещание и возвращаю долг, — отрезал отец.

— Папа, у меня только-только стали налаживаться отношения с Тасей. Она мне поверила, понимаешь?

— Нет, не понимаю. Не хочешь врать — не ври, скажи, как есть. Хочешь, я сам с ней поговорю? Она разумная девушка, она все поймет.

Как объяснить отцу, что он уже не ребенок? Он же сам все время твердил — поступки, поступки! И, пожалуйста, стоило Лесю проявить самостоятельность, как он снова тут как тут, снова выбил почву у него из-под ног, снова все контролирует, а то «вдруг его сыночек что-то напутает». Лесь и из его компании ушел по этой же причине. Постоянный контроль и недоверие: отец прислушивался только к мнению начальника юридического отдела и отмахивался от любого предложения сына. Зачем он вообще послал его учиться международному праву в Англию?

Тася и так видит в нем ребенка, во всем зависящего от отца. Она и оттаяла-то только потому, что Лесь пришел на помощь сам, без отцовской поддержки. И как теперь объяснить папе, что он все испортил?

Кричать и топать ногами бесполезно. Да и несолидно, что ли? Отец все решил. Объяснять ему? Пожалуй, тоже не стоит. Лесь не мог смириться с таким отношением, но и бороться не получалось. Отец любил его, но не доверял. Сам виноват?

Хорошо, пусть этим делом занимается Андрей Львович. В конце концов, самое главное — помочь Тасиной семье. У него это получится лучше и быстрее. У него целая контора сотрудников, связи и штат оперативников. Гарантированный успех.

— Ты прав, папа. — Лесь поднялся. — Ты прав. Тася все поймет.

Она тоже была права, с самого начала. Ей не нужно с ним связываться, он — никто. Жалкая тень своего отца. Что он сможет ей дать, если его собственное благополучие зависит от отцовских денег?

— Ты куда? — спросил отец. — Я тебя не отпускал.

— За папкой с бумагами. Ты же сказал, все передать Андрею Львовичу. Она в комнате.

— А-а-а… Давай, неси.

У себя Лесь набрал Арсена.

— Отбой, — сообщил он ему. — Прости, предупреждаю, как только узнал.

— А что случилось? Почему отбой? — удивился друг.

— Не по телефону.

— Приезжай ко мне. Сможешь?

— Да. Скоро буду.

Пока он ходил за папкой, в кабинете появился Андрей Львович, адвокат отца. Лесь поздоровался и сразу передал ему все наработки за прошедшие сутки.

— Ты хорошо выстроил стратегию, Лесь, грамотно, — похвалил его Андрей Львович.

— У вас лучше получится, — вежливо ответил он, отворачиваясь. — Папа, я могу идти?

— Иди.

— Лесь, оставь мне свой номер, — попросил Андрей Львович. — Возможно, будут вопросы.

Да, конечно. У главы адвокатской конторы вопросы к юнцу с нулевым практическим опытом. Номер телефона Лесь, конечно же, оставил и поехал к Арсену, объясняться и плакаться в жилетку. У Арсена была своя квартира в Митино — небольшая, но уютная.

— Да, твой батя, конечно, крут, — согласился друг. — Взять и одним махом… И ты тоже хорош.

— Я еще и виноват? — горько усмехнулся Лесь.

— Поздно за ум взялся. Говорил я тебе… Эх!

Арсен старше Леся года на два, не больше. Но он уже остепенился, обзавелся женой, и Катерина ждала ребенка. Наверное, он имел право поучать младшего товарища.

— Что-то мне взгляд твой не нравится, — заметил Арсен.

— А что с ним не так?

— Потухший. Ты, случаем, лапки не сложил? К Тасе собираешься?

— Да на кой ляд я ей нужен, — отмахнулся Лесь. — Пусть живет, как жила. Ей без меня лучше будет.

— У-у-у… Вот это самое мне и не нравится. Может, жахнем по сто грамм?

— Нет, я за рулем.

— Тогда и я не буду…

В комнату зашла Катерина, принесла кофе. У нее уже вырос маленький животик. «Вот бы у Таси…» — подумал Лесь, но оборвал себя. Пустые мечты, пустые надежды.

— Кать, вопрос можно?

— Вопрос можно, ответ не обещаю, — улыбнулась она. — Спрашивай, конечно.

— Ты же Арсена любишь, так?

Арсен закатил глаза и откинулся на спинку кресла.

— Так.

— А что главное в ваших отношениях? Фундамент. Основа. Можешь сказать?

— Запросто. Доверие, конечно.

— Спасибо, Кать. — Лесь обернулся к другу. — Вот! Понял?! Доверие! Как Тася сможет мне доверять? После всего? Молчишь? Вот и молчи!

— Лесь, прекрати истерику, — попросил Арсен.

— Лесь, ты не прав, — вмешалась Катерина. — Я видела Тасю после того, как с тобой случилась беда. Она тебя любит. А если любит, то простит и поймет. Может, ей просто нужно время?

— Нет, мне просто нужно было родиться в какой-нибудь хрущевке в пролетарском районе, и тогда…

Он не договорил, в кармане завибрировал телефон. Лесь посмотрел на экран — незнакомый номер.

— Да.

— Лесь, это Андрей Львович. Хочешь продолжить работать над делом?

— Простите, это отец вас попросил?

— Ты становишься похож на него, вопросы в лоб задаешь.

— Простите.

— Это хорошо, не извиняйся. Нет, твой отец просил не подпускать тебя ни к этому делу, ни к моей конторе на пушечный выстрел.

— Даже так… — Лесь сглотнул, как будто горький и колючий комок царапнул горло. — Тогда зачем?

— Приезжай, поговорим. Адрес ты знаешь. Если тебя интересует мое предложение, конечно.

— Интересует. Уже еду.

Замкнутый круг — чем меньше Тася видела и слышала Леся, тем больше думала о нем. Даже на занятиях в институте подружка то и дело тыкала ее ручкой в бок и шипела:

— Тася, проснись! Где ты витаешь?!

— В облаках… — бурчала она и пыталась сосредоточиться на лекции.

Тася практически сдалась после поездки в деревню. Она не сказала Лесю, что простила его, но уже понимала — простит, никуда не денется. Потому что рядом с ним ей хорошо и уютно, даже лучше, чем на море, до того, как она узнала о пари. Потому что теперь она знала о нем все?

Лесь не изменился. Тася вообще не верила, что люди меняются. Вот она, например, такая же, какой была в пять лет. Жизненные обстоятельства только усиливают одни черты характера и ослабляют другие. Лесь не плохой, скорее, потерянный. Тася видела, как он ведет себя с родными: уважает родителей, хоть и не очень заботится об их спокойствии, любит детей, вежлив с прислугой. Просто он потерялся в детстве, и это было неприемлемо для Таси, пока он не стал взрослеть на ее глазах.

Они о многом говорили по дороге в деревню, да и когда ехали обратно в город — тоже. Лесь не жаловался напрямую, но, отвечая на ее вопросы, проговаривался о разных интересных фактах из своей биографии, и Тася словно складывала картинку из кусочков мозаики.

Ее родители, само собой, обалдели, когда они приехали. Тася не собиралась к ним на выходные, потому что началась учеба, а тут заявилась, да еще и с Лесем. Еще больший шок они испытали, когда Тася рассказала им о требованиях отца Максима. Мама ожидаемо схватилась за сердце, отец посерел — пришлось отпаивать и успокаивать обоих. И так кстати пришлось предложение Леся о помощи!

— Я старый идиот, — бурчал отец. — Я и подумать не мог…

— Это я виновата, — вздыхала Тася. — Это из-за меня.

Мама молча лепила пирожки. У нее всегда так — эмоциональные переживания провоцировали бурную деятельность.

А Лесь просто и подробно объяснил, что он собирается делать, и почему им не придется платить несуществующий долг. Родители приняли его помощь.

Лесь привез Тасю к дому, когда уже стемнело, но подниматься отказался наотрез. Правда, попрощались они тепло, даже поцеловались — как будто впервые, робко и несмело. Лесь все же доверил Тасе машину, но этот поцелуй не был платой. Скорее, он стал еще одним шагом, сблизившим их после размолвки.

А на следующий день Лесь исчез. Тася ждала, проверяла телефон — ни звонка, ни смс. И больше никаких стихов! На следующий день — тоже тишина. Вечером она позвонила Лесю сама. В конце концов, у нее есть повод — узнать, как дела с распиской.

— Привет. Я как раз собирался тебе звонить.

Тасе показалось, что Лесь не обрадовался ее звонку. Голос какой-то усталый, даже замученный.

— Привет. А я вот… сама…

Ей захотелось прервать вызов. И зачем она навязывается, если он не хочет разговаривать?

— Как ты? Как дела?

— Да все у меня нормально! — вспылила Тася. — Лучше расскажи, как у тебя дела.

— А-а-а… Да, конечно. Все хорошо складывается. Доказательства будут. Мы выиграем это дело, скорее всего, даже до суда не дойдет.

— Да? Здорово… А у меня завтра всего три пары, может…

— Нет, извини, не смогу, — перебил ее Лесь, не дав договорить. — Сейчас каждый день забит под завязку. Дело же важнее, правда?

— Д-да… конечно.

Она старательно сглотнула обиду. Лесь прав, дело прежде всего. Но неужели он совсем не хочет ее увидеть? Хотя бы выпить чашечку кофе с булочкой… Сам же предлагал!

— Тасенька, прости, — сказал он так тепло, что все обиды тут же выветрились из головы. — Мне сложно, у меня мало практики. Я не хочу ошибиться и все испортить.

— Да, я понимаю. Звони, как сможешь…

«Или захочешь».

Лесь молчал, и она спросила, чтобы прервать эту гнетущую тишину:

— А что там с Дэном? Как все разрешилось?

— Официально звание перешло к нему. — Лесь говорил нехотя, через силу. — Яна и Арсен — не члены клуба, их слово не учитывается при принятии решения. Однако они оба рассказали все об отравлении и подставе, и Бек решил, что информация достоверная. Дэна лишили членства в клубе большинством голосов.

— И замечательно!

— Меня тоже, — добавил Лесь.

— А тебя за что? Потому что не пришел? Мне жаль…

— А мне — нет. Извини, Тася, мне звонят по делу по другой линии.

Лесь звонил, теперь каждый день. Подробностей не рассказывал, ограничивался сообщением, что «все идет по плану». Разговаривали они недолго, словно не о чем стало. Тасе казалось, что Лес отдаляется. «Может, и хорошо? — думала она. — Нашел себе занятие, забыл обо мне. Так и работать начнет, встретит девушку своего круга…» После таких размышлений перед сном она заспала, оросив подушку слезами.

В пятницу в Москву приехал отец. Лесь сказал, что его присутствие необходимо на встрече с отцом Максима. Весь день Тася грызла ногти и переживала, как все пройдет, и чуть не выронила телефон, когда раздался долгожданный звонок. Хорошо, что в перерыве, а не на паре!

— Да!

— Тась, все отлично, — услышала она голос Леся. — Можешь забыть о долге и о Максиме с его родителями, как о кошмарном сне.

— Да? Правда?! Ура! Лесь, я тебя обожаю!

Тишина. Едва слышный вздох.

— Лесь, ты еще тут? Теперь расскажешь подробнее?

— Да, конечно. Давай встретимся завтра? Погуляем в каком-нибудь парке, погода хорошая.

— Давай…

Тася немного расстроилась, что не сегодня. Она готова была и с пары сбежать. Но… завтра, так завтра.

После занятий она помчалась домой, но папа уже уехал обратно в деревню. Тася позвонила маме.

— Да, я уже знаю, — ответила она на восторженные Тасины вопли. — Спасибо Степану Ильичу, нашел хорошего адвоката. Ты бы его тоже поблагодарила, Тасенька.

— Кому? — Она не поверила своим ушам. — Нам помог Лесь, разве нет?

— Ох, я думала, ты знаешь… Неужели Лесь тебе не сказал?

— Видимо, нет.

В голове застучало, как будто там поселился дятел. Тася выслушала мамин рассказ, вежливо попрощалась и отложила телефон.

Ничего не меняется. Лесь никогда не изменится, даже ради нее. Обман у него в крови. Папа тоже хорош! Сделал вид, что согласен, а потом все переиграл по-своему. А если бы он не был знаком с отцом Леся? К кому побежал бы за помощью?

Но почему… почему… почему…

Почему Лесь сам не признался? Зачем обманывал ее всю неделю? А она — дура! Дала шанс, понадеялась на чудо…

Тася решила не ходить на завтрашнюю встречу, но потом передумала. Она пойдет, выскажет Лесю все, что накипело, и запретит приближаться к ней на пушечный выстрел. И хорошо, что они встречаются в парке — обойдется без скандала и выяснения отношений.

Найти живую лаванду в середине сентября Лесь не смог. Все предлагали сухие букеты или цветы в горшке. Идти на свидание с горшком показалось ему не очень хорошей идеей, а дарить сухие цветы — и вовсе моветон.

Неделя выдалась трудной, но испытание, которое устроил ему Андрей Львович, он выдержал. В итоге вмешательство отца обернулось для Леся шансом найти хорошую работу.

С Андреем Львовичем отец дружил чуть ли ни с детства, и тот знал Леся с пеленок.

— Я в твои отношения с отцом не вмешиваюсь. И идти поперек его воли не собирался, — без обиняков сказал Андрей Львович, когда Лесь приехал на встречу. — Но Степу, ни при тебе будет сказано, иногда заносит. Особенно, когда дело касается тебя.

— Почему так? — спросил Лесь. — Я не хочу осуждать отца, тем более за его спиной. Но если вы затеяли этот разговор, может, объясните мне, в чем причина?

— Ты — сын. Единственный наследник. Завышенные ожидания. Ты с ним не сработался, как я понял?

— Нет… — Лесь вздохнул. — Я пытался, но он воспринимает меня, как ребенка.

— Хочет от тебя самостоятельности и не доверяет?

— Да. Наверное, я сам виноват…

— А вот это правильно. Начинать всегда нужно с себя. Твой батя поначалу выложил тебе дорожку соломкой, чтоб не ушибся, когда падать будешь, а теперь хочет, чтобы ты всего добивался сам. Поэтому он и мне запретил тебе помогать. Но я считаю, что немного участия тебе не повредит. Я взял бы тебя на стажировку к себе, несмотря на протесты твоего бати, но у тебя другой профиль, верно?

— Да, — согласился Лесь. — Международное экономическое право.

— Я могу дать тебе рекомендацию. Но! Первое. Ты сам выбираешь место работы, сам договариваешься об интервью. Второе. Я не буду рекомендовать кота в мешке. Я должен знать, на что ты способен. Поэтому стажировка в моей конторе до конца недели — это обязательно. Ты будешь выполнять поручения по делу, которое ты мне передал, плюс все, о чем тебя попросят. Тебя устраивает мое предложение?

— Я его принимаю.

Вот так Лесю улыбнулась удача. С утра до ночи он пахал в юридической консультации, доказывая, что не зря получил свои «корочки». Приходилось несладко — никаких снисхождений, никакой скидки на отсутствие практики. Дома он скрывал, что работает, и отец злился и выговаривал ему за то, что он снова шляется неизвестно где. А говорить правду не хотелось, пока не получится что-то конкретное, да и сталкивать лбами Андрея Львовича и отца — не лучшая благодарность за помощь.

С Тасей и вовсе получалось как-то… нехорошо. Объясняться по телефону Лесь не хотел, встретиться среди недели — не мог. Мало того, ему все больше казалось, что он совершает ошибку, привязывая ее к себе. Его чувства не остыли, наоборот, стали глубже, но все чаще возникала мысль: «А достоин ли я ее?»

Недавно мама довела его до белого каления, расспрашивая о Тасе.

— Почему ты не пригласишь ее к нам? Вы же помирились? Ты же понимаешь, что упустить такую девушку, как Тася, величайшая глупость?

— Мама, Тася не вещь. Она сама решает, с кем ей быть.

— Лесь, ты ее уже бросил?!

— Нет. У нас все… под вопросом.

— Но ее родители обратились к отцу. Он согласился помочь, потому что Тася — практически член семьи!

— Может, теперь она обязана выйти за меня замуж? В знак благодарности?!

И это тоже угнетало. Лесь боялся, что Тася будет встречаться с ним из-за порядочности. Она никогда не скрывала своего отношения, всегда говорила правду. Почему-то в «эгоиста и мажора» поверить проще, чем в то, что у нее появились к нему какие-то чувства. Даже после ее выходки с предохранителями и ее слов на чердаке осталось впечатление, что она себя уговаривает.

Тем более, он ее недостоин. Что он может ей дать? У него ничего нет: ни дома, ни работы, ни денег. Лесь спокойно пользовался папиными деньгами, ведь он — сын, но привести жену в родительский дом… Нет, они как раз ее примут. Тася нравится и папе, и маме, и Ларисе, и, по словам сестры, Вика уже спрашивает, где Тася, и хочет покататься с ней на коньках. Но эту девушку он должен привести в свой дом, а не в папин.

И все же на встречу с Тасей Лесь собирался тщательно, как на свидание. А лаванды так и не нашел, купил банальный осенний букет — астры, какие-то красные ягоды и ветки в декоре. Они договорились прогуляться по Краснопресненскому парку, ближайшему к Тасиному дому.

Лесь ждал ее у входа недолго. Узнал издали, с трудом удержался, чтобы не кинуться навстречу. Тася выглядела, как обычно: все те же джинсы, та же курточка и сумка через плечо. И никакой радости на лице — серьезная, сосредоточенная, с поджатыми губами. Кажется, он снова в опале. И гадать не нужно, по какому поводу. Все, как всегда, — Тася узнала о его «неучастии» в деле раньше, чем он сумел все объяснить.

Второй раз… за столь короткий срок…

Теперь она не поверит не единому слову.

— Привет. — Лесь хотел поцеловать Тасю в щеку, но она ожидаемо отстранилась. — Это тебе.

Букет она приняла, даже поблагодарила.

— Ну… пойдем, — сказала она, неловко махнув рукой в сторону парковой аллеи.

Он не решился предложить ей руку.

— Как твои дела? Как родители? — поинтересовался Лесь из вежливости.

Они медленно шли по аллее. В этом году листья на деревьях никак не хотели желтеть, да и погода скорее напоминала позднее лето, чем раннюю осень. Тепло, сухо, пахнет скошенной травой, потому что недавно постригли газоны.

— Замечательно. Родители благодарны тебе за помощь.

— Навряд ли мне.

— А кому же?

— Ты же знаешь, что моему отцу.

Тася долго молчала, прежде чем спросить:

— Почему ты не сказал мне?

— Хотел при встрече.

— Мог бы и не врать по телефону!

Теперь замолчал Лесь.

«Я не врал, я участвовал в деле».

Так глупо оправдываться, как будто он и в самом деле виноват.

«Почему она не спросит, как так получилось? Наверное, обрадовалась, что ее опасения подтвердились. Я ей безразличен».

Лесь краем глаза наблюдал за Тасей. Ничего особенного: идет, нахохлившись, как воробушек, руки в карманах, букет засунула в сумку, и он торчит оттуда, как веник.21b4bc

— Да, прости, я виноват. — Слова давались с трудом, но Тася этого не замечала. Он все решил правильно. — Мог бы, но не сумел объясниться.

— Как у тебя все просто! Накосячить, попросить прощения. Тася добрая, она простит? Так?

«Я надеялся на твое понимание».

— Ты еще ни разу не простила, — напомнил он.

— Ах, я еще и виновата?

— Тася, никто тебя не винит. — Он остановился, разворачиваясь к ней лицом. — Прости, если я тебя обидел. Это решение от меня не зависело…

— А от тебя вообще что-нибудь зависит? — горько спросила Тася, поднимая взгляд.

Лавандовые глаза, полные грусти и печали. Это невыносимо. И он — причина ее боли. Лесь сглотнул, прежде чем ответить:

— Только мои чувства к тебе. Я лю…

— Замолчи! — Она выставила вперед ладони, как будто отгораживаясь от его слов. — Я не хочу признаний.

— А чего ты хочешь?

— Я хочу нормального парня, не зависящего от родительского благосостояния. Я хочу доверять тому, кто сумет меня защитить — сам, без помощи папочки. Я хочу равных отношений и взаимного доверия.

— И этот парень — определенно не я, — усмехнулся Лесь.

— Тебе смешно? — снова взвилась Тася.

— Нет, ничуть. Ты примешь меня, если я стану таким?

— Я давно уже не верю в сказки, Лесь.

— А если свершится чудо?

— Когда свершится, тогда и поговорим.

— Хорошо, — согласился он, отворачиваясь. — Я запомнил твое обещание. Ты позволишь проводить тебя?

Теперь больно было ему — так больно, что трудно дышать. Лишь бы она не заметила, не пожалела. Впрочем, ей все равно — он не тот, о ком она мечтает. Теперь он отпустит ее, но когда-нибудь… когда он станет тем, кого она ждет…

— Не надо, я не заблужусь, — ответила Тася. — Прощай, Лесь.

— До свидания… — прошептал он.

Тася уже не слышала — быстрым шагом она шла к выходу из парка. Букет выпал из сумки, но она этого не заметила. И ни разу не обернулась.