Глава 48

Кирилл – И что дальше? – спрашивает, когда я позволяю себе расположить руки под ее футболкой. Я бы сказал, что дальше, но молчу. Взглядом ее, подозреваю, пожираю. Жаль, здесь нет зеркальных потолков, так хоть бы посмотрел на себя, дикого, со стороны. – Просто посидим так, – говорю ей. Хотел бы не просто, но с ней так нельзя. Она не Тина, которая все давно знает, она Аня, которая спрашивала меня, что это за чувство, когда я ее целую. – И все? – кажется, в ее голосе просыпаются игривые нотки. – Почти. Тяну ее на себя и резко поднимаюсь. Наши лица оказываются на одном уровне. Целуемся. Причем инициатива исходит не от меня. Вошла во вкус, видимо. – Ты это чувствуешь? – спрашивает. – Что? – Словно крылья вырастают за плечами. – Это значит, хорошо? – Волшебно. – Чувствую. У меня, конечно, крылья вырастают не за плечами, но я молчу об этом и просто наслаждаюсь временем, которое она позволяет проводить с ней. Сдвигаю ее себе на колени и целую, целую, не могу оторваться. Ночь проводим вместе. Просто спим, разумеется, ни о чем большем я не думаю. Вру, конечно. Думаю, но не смею. Так будет честнее хотя бы с самим собой. Утром уступаю ей ванную, а когда выхожу после душа, в номере Аню не застаю. Правда, вещи она оставила, значит, вернется. – А без опозданий нельзя? – спрашивает классуха, стоит мне спуститься к завтраку. – Восемь пятьдесят пять, – констатирую. – Еще пять минут. – Половина уже доела, а вторая доедает. Тебя ждать никто не будет. – Вот и здорово! – киваю. – Я не против остаться. – Нет уж! В поход все вместе пойдем. – Это мы еще посмотрим, – бубню уже про себя. Думаю, как бы слинять в этот раз. Подозреваю, со стороны классухи точно будет повышенное внимание к нам, но идею не теряю. Не против провести с Аней еще какое-то время, ведь когда мы вернемся, мне придется перебраться домой. Вместе со снятием блокировки со счета отец сообщил, что я могу переехать обратно. Завтракаю намеренно медленно. Задерживаю всех, так и не придумав отговорку, а когда садимся с Аней в автобус, она сразу предупреждает: – Мы едем! Даже не думай сбежать! – Я планировал, – признаюсь. – Надеялся, ты поддержишь меня в этом нелегком решении. – Нет. – Ладно, – соглашаюсь легко. – Я так и не придумал, как улизнуть. Выезжаем строго по времени. Классуха, как я и предполагал, следит строго за мной. Глаз не отводит, пока водитель не выезжает. Как будто я не смогу улизнуть в движущемся автобусе. Был бы сам – легко. С Аней такое не прокатит, я не стану подставлять ее и рисковать. Едем в поход все вместе. С рюкзаками. Я тоже. Собирался, как и все. Даже палатку взял, чтобы удобнее было на привале. Уверен, вечером наши захотят костер, картошку. Не зря ведь и продукты каждый взял. Грибы даже, кажется, кто-то приволок из парней. У Дудаева, кажется, даже диск для костра имеется. Пока учительница готовила нам поход, мы думали, что пожрать и выпить. Приезжаем до обеда, собираемся все в шеренгу. С нами еще сопровождающий, не только учительница. Дают наставления не отходить от группы. Слушаем мы невнимательно, поэтому по пути несколько раз останавливаемся и получаем нагоняй. Аня все время меня тычет в бок и просит вести себя прилично. Просто мои руки то и дело лезут к ее талии. Не могу удержаться и не обнять ее, особенно если учитывать тот факт, что идем мы с ней в самом конце. Пока нас водят по заповеднику, ничего не слушаю. Вообще не понимаю, на черта это нужно. Никому это не интересно, все ждут возможности разбить костер, хотя здесь нам этого делать не дадут, уже сказали. – Виктория Андреевна, а как же костер? Мы зря картошку таскали? – Я вам, ребята, потом покажу, где можно будет, – влезает в разговор инструктор. – Но строго под моим наблюдением. Разводить костер, знаете ли, тоже нужно правильно. Вот если сделать это среди сухостоя, можно запросто организовать пожар, а нам ведь этого не нужно, верно? Молча следуем дальше. – Может, сбежим? – предлагаю все-таки Ане. – Куда? – смотрит на меня удивленно. – Заблудиться и потеряться? – Зато вдвоем. – Нет уж, я спать хочу в постели, а не на листьях. – Аргумент. До вечера кое-как терпим, а потом и вовсе начинаем куражиться. Всем весело, музыку включаем негромко. Под шумок утаскиваю Аню к деревьям, зажимаю за широким стволом и целую. Есть особая романтика в том, чтобы вот так целоваться под открытым небом, под шум компании подростков и потрескивание веток костра. – Полнолуние, – сообщает Аня, подняв голову вверх. Пользуясь моментом, впиваюсь губами в тонкую белую кожу на ее шее. Всасываю аккуратно, но подозреваю, что все равно останется след. – Осторожнее, – тут же меня отчитывает. – Как маме потом в глаза смотреть? – Смело. Скажешь, я оставил. – Дурак. – Я просто… Замолкаю, едва не признавшись в любви. Так, оказывается, легко забыться. – Что? – тут же переспрашивает. – Ничего. Нравится тут? – Очень, – улыбается широко. – А тебе? – Тоже. – Пойдем к остальным? – Давай постоим еще немного. Аня кивает и обнимает меня за шею. Я же пытаюсь понять, когда меня так угораздило. Совсем недавно я ее терпеть не мог, а сейчас… любовь? Хотя я ведь понял это задолго до того, как захотелось сказать. Не понять было невозможно. – Давай ко всем! – требует. – Иди, – отпускаю. – Я через минуту. Аня уходит, а я стою, уперевшись ладонью в дерево. Дух перевожу. Думаю, как ей сказать теперь, когда самый подходящий и романтический момент потерян. Иду следом за Аней. Слышу доносящийся гогот и иду на этот звук. Интересно ведь, над чем все так смеются. – А ты что, думала, в тебя реально влюбились? – слышу голос кого-то из одноклассников. – Глупая. Снова хохот. Не знаю, что меня так тянет вперед, но я иду, ощущая, как изнутри стучит сердце. На разрыв. Одноклассников вокруг костра замечаю сразу. Учительницы с инструктором, правда, нет. Зато Аню вижу. Она стоит дальше всех. Одна. С опущенной вниз головой. Подхожу ближе, кладу руку ей на талию, еще не понимая, не осознавая до конца, что все сказанные слова ей адресованы. – Молодца, Огнев! Сыграл – вышка. – Красава. На меня сыплются комплименты. Я хоть и не понимаю, что произошло, но чувствую, что что-то очень ужасное. На Аню посмотреть не могу, а когда решаюсь, сталкиваюсь взглядом с ее глазами, полными слез. – Как ты мог? – спрашивает она. – Ты же… ты… говорил, не будешь. Я не успеваю среагировать, как она отстраняется, а затем и вовсе убегает. Следую за ней сразу же, но ребята меня останавливают. Поздравляют. – Красавчик, Огнев, – бубнит Женя. – Обошел всех! – О чем ты? – фокусирую на нем взгляд, понимая, что Аня уже скрылась из виду, а парни просто не дают пройти. – О споре вашем мерзком, – звучит девичий голос рядом. Поворачиваю голову и вижу Элю. Она стоит с чашкой в руках и смотрит на меня, затем переводит взгляд на Женю и спрашивает: – Классно, правда? – О чем ты? – хмыкает он. Не знаю, почему обращаю внимание, но замечаю, как он напрягается. Пытается остаться равнодушным, но вижу ведь, что реакция на нее есть. Раньше не понимал, а сейчас, когда понял, что такое любовь, в глаза бросается. – Быть слабаком, – отвечает Эля. Он дергается к ней, но я его удерживаю, а затем, когда до меня доходит весь смысл, со всей силы отталкиваю. Подлетаю почти мгновенно, прикладываю локоть ему к горлу и вдавливаю в ствол рядом стоящего дерева. Все происходит очень быстро, так что никто вмешаться не успевает, да и не станет никто защищать его шкуру. – Ты продолжил спор? – спрашиваю, хотя прекрасно знаю ответ. – Я же сказал, что спор состоится. Сжимаю кулак, но тут же разжимаю пальцы. Хмыкаю и отпускаю Соколова. – Права она. Трус ты, Женя. Год назад не смог перешагнуть себя и признаться ей, что любишь. Я по твоим стопам не пойду, – мотаю головой и отступаю, чтобы шагнуть в темноту и найти Аню.