Глава 49

Аня – А я говорила – не надо ехать в этот ваш поход, – возмущается мама, когда я третий день лежу в кровати с температурой. – Мам, – пытаюсь что-то сказать, но тут же закашливаюсь. – Все-все, молчу… ох, ну как тебя угораздило? Пока Борис молчит, глядя на меня исподлобья, мама причитает. А ведь пришли просто узнать, как у меня дела, перед отъездом на работу. – Давай градусник скорее, а то опоздаем. – Не спеши, – успокаивает ее Борис. – Ты вообще могла взять больничный, так что пусть спасибо скажут, что на работу выходишь. – И то верно, – кивает мама. – Вот, – протягиваю ей градусник. – Я… нормально себя чувствую. Снова кашляю. И в груди дерет неимоверно. – А на градуснике тридцать восемь, – мотает головой мама. – Вот как идти на работу? – Оставайся, – говорит Борис. – Не могу. – Мам… – хриплю. – Все нормально. Лекарства выпью, телефон рядом. Если что – я позвоню. – Ладно, – соглашается, но нехотя. – Больше не пущу тебя в такие походы. Меня уверяли, что все будет в порядке. Я уверена, что все так бы и было, но пока меня искали, я успела посидеть на холодных камнях и промокнуть под неожиданным дождем. Маме, конечно, ничего не сказали о том, что я убежала. Ни я, ни учительница не горели желанием сталкиваться с гневом моей мамы, поэтому решили ограничиться молчанием. Все, наверное, прошло бы бесследно, но я слегла с температурой, а пару дней назад врач поставил диагноз – двустороннее воспаление легких. А я ведь мечтала заболеть. Пока стояла под проливным дождем, вначале хотела, чтобы меня не нашли, а потом, когда услышала крики, желала заболеть, чтобы не видеться с одноклассниками. Хорошо, что свыше услышали именно второе, а не первое желание. В холодном лесу под проливным дождем мне было очень страшно. – Давай собирайся, дорогая. Я помогу Ане с таблетками, – говорит Борис, выпроваживая маму из комнаты. Дважды ей повторять не приходится. Она вообще слушается Бориса, хотя часто тоже вступает в споры. До сих пор удивляюсь, как они вообще умудряются жить вместе. – Рассказывай, – требует он, как только за мамой закрывается дверь. – Что? – Кирилл к тебе третий день пробивается, но ты сказала его не пускать. Он тебя обидел? – Нет. – Значит, можно его сегодня пропустить? Как раз присмотрит за тобой, пока нас не будет. – Нет! – выкрикиваю и закашливаюсь. – Аня… – Борис вздыхает. – У меня нет дочери, так что я понятия не имею, как воспитывать взрослых девочек, но думаю, моя обязанность состоит в твоей защите. Мне бы хотелось, чтобы ты дала мне такую возможность. – Все… в порядке. Борис вздыхает, но не настаивает. Уходит, протянув мне несколько таблеток и бутылку воды. Принимаю лекарство и ложусь на подушку. Температура дает о себе знать. Я засыпаю почти сразу. Просыпаюсь от ощущения, что на меня кто-то смотрит, но, когда открываю глаза, никого не обнаруживаю. Зато температура спала, и появился аппетит. Переодеваюсь, потому что одежда вся промокла от пота. Мыться мама мне строго-настрого запретила, так что довольствуюсь влажными салфетками и чистой одеждой. Перед лестницей замираю. Не знаю, как спуститься. Боюсь, что упаду, потому что чувствую слабость, но все же делаю первый шаг. На втором меня обнимают горячие руки. Я в ужасе оборачиваюсь и вижу Кирилла, который как ни в чем не бывало помогает мне спуститься. – Что ты здесь делаешь? – останавливаюсь сразу же. – Отпусти сейчас же! И проваливай! Удивительно, удается все произнести довольно громко, а благодаря охрипшему голосу еще и грубо. Только вот снова захожусь кашлем. – Обязательно. Как только помогу. – Тебя Борис впустил? – злюсь на отчима. – Нет, у тебя балкон открыт. Мама… Она открывала дверь на проветривание, а закрыть на замок, видимо, забыла. – Вот так, – комментирует Кирилл, когда мы оказываемся внизу. Почти сразу отходит от меня и поднимает вверх руки, демонстрируя, что трогать меня не намерен. – Проваливай теперь! – рычу. – Обратно сама поднимешься? – Без тебя справлюсь! – выдаю решительно и кашляю. Кирилл, конечно, никуда не уходит. Молча следует за мной на кухню. Пока разогреваю себе еду, молча стоит в стороне и ждет. Нервирует невыносимо. Вот зачем пришел после всего? Или еще не все сделал? – Тебе чего? – бросаю хмуро. – Фотографии нужны? Очередной спор затеяли? – Ты слышала, что я тебе говорил, когда нашел? – Допустим. Я все слышала. И то, как он в любви признавался, и как говорил, что не имеет к спору отношения. Только вот… я видела фотографии. Наши с ним в кровати. Откуда они у ребят? – Ань… – хрипло зовет меня. – Я ведь правда… – А я неправда, Кирилл, неправда, – отвечаю. – Ты зачем сюда пришел? Я хотела тебя видеть? Скажи, хотела? Ты меня унизил теми фотографиями. Они теперь везде гуляют, представляешь? Мне даже в личку… Замолкаю и перевожу дух. Снова кашляю. А когда успокаиваюсь, Кирилла на кухне уже нет. Вот и славно. Есть, правда, совсем не хочется. Заставляю себя, потому что болезнь просто так не пройдет. Мне нужны силы, чтобы ее побороть. После еды выхожу и тут же наталкиваюсь на Кирилла. – Я провожу, – говорит, не глядя на меня. – И уйду сразу же. – Ладно, – киваю. Он доводит меня до комнаты, помогает лечь на кровать и отходит в сторону. – Не приходи больше, – говорю со вздохом. – Пожалуйста, не нужно. – Не обещаю. Я лишь сжимаю зубы и молча смотрю за тем, как он покидает комнату. Так же, как и зашел – через балкон. Температура снова поднимается к вечеру. Я пью таблетку и засыпаю, а когда просыпаюсь, вижу на столе небольшой букет тюльпанов. Улыбка появляется против моей воли. Я не хочу ничего чувствовать к Огневу, но все равно чувствую. Осознаю, что должна его забыть, но у меня не получается.