Глава 6

Денис

— Так не годится! — поднимая голову, возмущается Ева, наконец, я ее достал. Решилась все-таки. Ну-ну, посмотрим, в чем ты меня обвинишь. Я ради эксперимента целую неделю трижды в день принимаю душ и слава Богу тебя прорвало. Хорошо хоть уже не краснеешь при моем появлении.

— Ева, что не годится? — мило улыбаюсь, притворяясь дурачком. — Мирно же живем, все хорошо.

— Вот только ты постоянно ходишь раздетый. Смастеришь себе повязку из полотенца, как Тарзан, и бродишь по квартире, — мою милую девственницу нервирует мой вид, и именно этого я и добивался. — Ты должен надевать брюки и футболку. Когда человек живет не один, должны быть какие-то границы приличия. А если я начну расхаживать в одном полотенце целыми днями?

— Ну, может, другая ты в другой вселенной так бы и сделала, но эта Ева, — показываю на нее пальцем. — Эта Ева такого себе не позволит, не рискнет, чересчур застенчива и правильна. Киса, — подхожу ближе, настолько близко, чтобы коснуться ее своим телом, чтобы она почувствовала тысячу горячих игольчатых импульсов, которые погонят мурашек по ее коже. Хочу, чтобы у нее снова сбилось дыхание и начали бегать глаза, ведь Ева так волнующе смущается, когда я нахожусь рядом с ней почти без одежды, я прямо кайф от этого получаю. Я предвкушаю, разгоняю свою фантазию на полную, прорисовываю детали, каждое прикосновение, как это будет, с чего мы начнем, потому что я уже знаю – я с ней пересплю. Не в ближайшее время, потому что эту девушку еще нужно хорошо подготовить, промариновать, раскочегарить, чтобы она стала мягкой, послушной и страстной. И тогда... я научу ее любить секс, не стесняться обнаженного мужчины и прислушиваться к желанию своего тела. Я прекрасно знаю, что словами "фиктивный брак" она отгораживается от нашей с ней реальности словно щитом, на самом деле ей хочется попробовать, возможно, ей даже хочется сорвать с меня это проклятое полотенце, потому что я ей нравлюсь. Женщины не умеют этого скрывать. Но пока я нравлюсь ей недостаточно сильно, чтобы у крохи сорвало крышу, нужно потерпеть еще немного. Возможно, для начала запустить невинные «случайные» прикосновения, потом поцелуи, пусть даже спонтанные. Ева должна подпустить меня к себе, открыться и тогда ей понравится, я в этом уверен. Что будет потом, я еще не думал, вернее, не хочу думать, не хочу себя укорять, что вдруг решил изменить планы, потому что теперь меня возбуждает лишь эта девчонка. — Я у себя дома, Ева, и могу ходить в чем хочу, в чем мне удобно. Радуйся, что я не голый.

— Тогда у меня к тебе еще один вопрос, — покусывает нижнюю губку и сопит. — Почему ты постоянно дома? Ты же мне говорил, что твоя фирма – это твое любимое детище, что много времени проводишь на работе. И вдруг ты перестал выходить из квартиры. Это потому, что ты мне не доверяешь? Боишься, что начну распродажу твоего барахла?

— Нет, причина не в этом, — качаю головой, продолжая сверлить ее взглядом, касаясь своим бедром ее бедра. Она не шарахается, пытается «распробовать» свои ощущения, дергает мочку своего ушка, нервно сглатывает. — Если часто так будешь делать, то когда-нибудь левое ухо станет вдвое больше правого, — ловлю ее за руку. — Почему тебя так раздражает, что я дома? Я тебе мешаю, Ева?

— Да! — Не выдерживает она. — Я хочу тренироваться, хочу танцевать, но когда ты рядом, я не могу. Не могу сосредоточиться, начать и расслабиться, — серые глаза такие несчастные и обиженные.

— Почему? — удивляясь, пожимаю плечами.

— Потому что ты смотришь!

— А если ты где-то будешь выступать разве на тебя не смотреть?

— Нет, Денис, ты смотришь на меня иначе! — Как же мне нравится, когда она такая растерянная и сердитая.

— Как я на тебя смотрю? — пытаюсь сдержать улыбку.

— Ты знаешь!

— Не знаю, поэтому и хочу понять какие ко мне претензии.

— Ты смотришь на меня так... смотришь так, будто... — запинаясь, заливается краской.

— Продолжай дышать и говорить, — меня это заводит, возбуждение, пульсируя, посылает бешеные сигналы, побуждая действовать, но я сдерживаюсь усилием воли.

— Ты будто раздеваешь меня глазами! — выпалила, глядя на меня, потом резко опускает взгляд и отпрыгивает в сторону, заметив торчащее на мне спереди полотенце. — Черт... вот это... этого не должно быть, — лепечет, кивая на то, что упрямо к ней тянется. Даже под полотенцем он ее дико пугает.

— Это нормальная реакция, между прочим. Ты сама начала эту тему. Я живой человек, ты симпатичная мне девушка. Почему тебя так удивляет, что ты можешь меня возбуждать? А? — Слово "возбуждать" заставляет ее покраснеть еще сильнее, теперь краска заливает не только лицо, но еще и шею. — Я же не набрасываюсь на тебя. И мне не стыдно, тем более есть чем похвастаться. Чем больше ты будешь акцентировать на этом внимание, тем дольше это продлится, — нарочно, чтобы она видела, пытаюсь опустить, касаясь рукой полотенца, и улыбаюсь, глядя, как резко Ева отвернулась. Бедняга сейчас перегреется. И я вместе с ней.

— Прекращай свои игры, Денис Шахов! Думаешь, я не понимаю? Я тебе не развлечение! Ты обещал, что не обидишь меня! — Опять сердится, но уже со слезами на глазах. Малышка, какая же ты трогательная и трепетная, так и хочется прижать к себе.

— Блин, Ева, чем я тебя обижаю? Тем, что нравлюсь тебе?

— Ты мне не нравишься, ты меня... бесишь. Мы договаривались о фиктивных отношениях, о дружеском совместном проживании на три месяца, а не об вот этом... заигрывании.

— Не знал, что слово "бесишь" имеет еще и такое пикантное значение. Кстати, я прекрасно знаю, как ведут себя злые и равнодушные девушки, ты и близко на них не похожа. Ева, давай сделаем вот как, когда ты будешь танцевать, я засяду в своем углу и не буду вылезать пока ты не закончишь. Обещаю не подглядывать.

— Шахов, я тебе не верю. Надежнее будет, если я на какое-то время буду приковывать тебя к постели. У такого ловеласа наверняка же есть наручники? — еще и пытается вставить сарказм. Хм, интересно, кто это с кем заигрывает теперь.

— Ну-у-у, детка, наручники – это уже эротические игры, и это будет слишком жестоко по отношению ко мне в моем состоянии, — улыбаюсь, наблюдая, как она мучает зубами эту свою бедную нижнюю губу.

— Когда мы оформим брак? Мне нужны новые документы, чтобы я могла пойти в танцевальную студию.

— В ближайшие дни все будет готово. Ева, ты можешь упростить ситуацию. Поделись со мной. Расскажи, от кого ты прячешься. Уверен, что я смогу тебе помочь.

— Не могу, Денис, — удрученно качает головой. — Если ты вмешаешься, ты дашь ему понять, где я. Он очень опасный тип.

— Я тоже могу быть опасным.

— Нет, ты точно не опасен, — подняв на меня глаза, едва заметно улыбается. — Ты просто красивый паршивец.

— Хм, спасибо за комплимент. Придется тебе все-таки узнать меня получше.

Ева

Вчера он мне заявил, что я должна узнать его лучше. Вот зачем он все усложняет? Договор был на три месяца, меня успокоило то, что я красавчику не по вкусу, думала просто пересижу и придумаю надежный план. И что теперь? Через неделю я начинаю дрожать, как только он появляется, проходит мимо или разговаривает со мной. И дрожу я, конечно же, не из-за страха и не потому, что злюсь на него. А потому что он мне безумно нравится, он с ума меня сводит, мне каждый раз хочется потерять сознание, когда он подходит ко мне вплотную. Я не знаю, что мне делать с моими ощущениями, куда их уложить, а еще лучше, как от них избавиться. Потому что я боюсь влюбиться до умопомрачения. И что потом? Он со мной поиграет, а через три месяца скажет, что срок договора истек, иди на все четыре стороны. Я не верю, что такие мужчины, как Денис, умеют любить долго и преданно. Он сам признался, что любовь – это бред. Шахов любит секс, любит себя, любит жить свободно и в свое удовольствие. Мне страшно, что я привяжусь к нему, к его семье, а потом придется это отдирать от себя вместе с кусками моей души. Он ведь не серьезно, ему просто нечем заняться, вот и устроил здесь «доконай девственницу». Какого-то черта забаррикадировался в квартире и носа на улицу не показывает. Наверное, тоже от кого-то скрывается. Решает свои дела по телефону, каждый день слышу, как он раздает указания, требует отчеты и руководит своей фирмой дистанционно. И только иногда не берет трубку, смотрит на телефон, который надрывается несколько минут подряд, и лишь насмешливо улыбается. Мне интересно, кого он так усиленно игнорирует, но я не могу у него об этом спросить. Может, одна из подружек пытается его вернуть, а может, это Алиса все никак не простит ему стресс своего любимого кота. Мне удалось случайно услышать отрывок разговора, Денис шипел Диме в трубку, что он больше не желает слышать об Алисе и что на их свадьбе нас не будет. И опять же я не лезу с расспросами, потому что тогда мне придется общаться с ним дольше трех минут, а это для меня опасно. Через три минуты после его взглядов, голоса и улыбок мне дико хочется к нему прикоснуться. Это какой-то ужас.

Кручу в руках свой телефон, снова борясь с желанием позвонить подруге или родителям. Так хочется узнать, как они там. Каждый раз заставляю себя отказаться от этой идеи, ведь тогда Марк может снова появиться, чтобы уничтожить мою жизнь и жизнь Дениса. Марк Кравцов бессердечный аморальный урод, и я не могу так рисковать.

— Второму игроку приготовиться, я захожу! — кричит Денис снизу. — Ева, ты не поверишь, я даже штаны надел! — через минуту он уже стоит у моей кровати, действительно одетый в домашние брюки и футболку. — Хватит валяться, пошли. Я кое-что придумал, — ох, эта улыбка кого хочешь заставит встать. — Только тебе надо завязать волосы.

— И что же ты такого придумал? Мне начинать напрягаться? Тебе ведь нравится, когда я нервничаю? — беру из комода расческу.

— Мне нравится, когда девушка приятно взволнована, а не когда она нервничает, — хмыкает Денис. — Давай лучше я? — перехватывает мою руку. — Я умею заплетать косы. Прошу, Ева, уступи. И выиграешь десять очков, — пытается мягко отобрать у меня расческу, одновременно подтягивая трехногий табурет, чтобы усадить меня на него перед зеркалом. Если я сейчас уступлю, однозначно попаду под его убийственный магнетизм.

— И что мне делать с этими очками? — встречаюсь с ним взглядом в нашем зеркальном отражении напротив и сразу чувствую, как по позвоночнику поползла горячая змейка, за ней вторая, третья…

— Десять очков – одно желание, — улыбается мне его отражение. — Ева, я осторожно, можешь закрывать глаза и мурлыкать. Давай, может я всегда мечтал о сестренке, а в куклы мне играть не разрешали, — он все-таки усаживает меня на табурет, отвоевав расческу.

Зато теперь Шахову никто не запрещает играть во взрослые игры с неопытными куклами. Собрав мои густые волосы в хвост, сначала осторожно расчесывает с кончиков, потом распустил и начал расчесывать прядку за прядкой от корней. Я совру, если скажу, что мне неприятно. Мне очень хорошо, аж в голове кружится. Действительно хочется мурлыкать. Каждое его прикосновение гоняет по мне табуны мурашек. Денис слышит мои судорожные вздохи, видит мою «гусиную» кожу. Он знает, почему это происходит, поэтому и прикасается так нежно и соблазнительно, наверное, собрался меня заплетать несколько часов подряд, пока я не выдержу и сама не попрошу меня поцеловать.

— Тогда у меня есть одно желание. Расскажи мне об этом вашем пари.

— Ладно, — пожимает плечами. — Несколько лет назад я почти женился, но был позорно брошен у алтаря. Чтобы вытащить меня из апатии, которая меня после этого постигла, мой брат Дима придумал абсолютно идиотский способ – предложил заключить пари. Мы тогда напились, поэтому и согласились. И не просто согласились, мы присягнули всем святым и нашим братством. Мы дали слово, что ни один из нас не женится, что этот лохотрон не для Шаховых. Но если вдруг кто-то из нас все же осмелится рискнуть создать семью, тогда жениться обязаны все трое, а у кого нет невесты – найти ее в течение трех месяцев. В качестве наказания за нарушение клятвы безбрачия, все трое обязаны назвать своих первенцев одинаково. И отказаться выполнять условия пари нельзя, если хочешь продолжать оставаться братом, потому что это дело чести и принципов. Говорю же, мы были пьяными. То, что выглядело шуткой, вдруг приобрело реальную угрозу. У Дима запала клемма, и несколько месяцев назад он намекнул, что хочет семью, жену и детей. И что пари до сих пор в силе, а кто откажется, тот без яиц. Сначала мы с Максом думали, что он просто дурачится, лишь бы поиздеваться над нами.

— То есть, взрослые мужики... — медленно поворачиваюсь к нему, потому что надоело пялиться на его отражение, хочу, чтобы он посмотрел на мое реальное потрясение.

— Ой, я знаю все, что ты скажешь! — фыркает Денис. — Да, со стороны мы выглядим как кретины, но ты не понимаешь, насколько принципиальное и крепкое пацанское слово.

— А как же быть с первенцами? Их тоже делают фиктивно?

— До этого не дойдет. Я что-нибудь придумаю. Давай лучше сменим тему и пойдем печь печенье.

— А сколько нужно заработать очков, чтобы ты рассказал мне историю своей несчастной любви? — я уже горю желанием, я очень хочу узнать почему его бросили у алтаря, кто это был и что Денис чувствует сейчас.

— Много. По меньшей мере сто очков, — красавчик хмурится и тяжело вздыхает.

— И что мне нужно сделать, чтобы их получить?

— Ты не справишься, — хмыкает с вызовом, щуря свои красивые глаза.

— Берешь на "слабо"? Ну, давай, посмотрим справлюсь я или нет.