Глава 7

— Пошли, первые двадцать очков можно заработать на кухне. Поделюсь с тобой семейным рецептом домашнего печенья. Моя бабушка любила повторять, что «исцелить душу можно домашним печеньем, теплыми разговорами и сладким привкусом улыбок». Она была пекарем от Бога. Макс перенял ее любовь к сладкой выпечке. А я умею делать только это печенье, но оно мое любимое. Вдруг тебе тоже пригодится.

— Зачем? Всегда можно сходить в магазин и купить, — делаю вид, что туплю. На самом деле я понимаю к чему он клонит, просто мне нравится слушать его болтовню, наблюдать за его мимикой и как прыгают искорки в этих карих глазах.

— Ева, ты не понимаешь. Весь кайф в процессе. Особенно, если это делать вместе, а затем вместе есть еще горячим с холодным молоком. Считай это особым посвящением. Я с кем попало печенье не пеку. Это ритуал доверия и близости. Это даже круче, чем секс, если хочешь знать.

— Ого, вот теперь я волнуюсь, — это правда, у меня после его слов ноги подкосились. — Если это самое крутое, тогда это уже не фиктивные отношения.

— Ева, ты слишком сильно заморачиваешься. Разве для фиктивного брака обязательно нужно быть врагами и соблюдать четкую дистанцию? Подходи ближе, тебе понравится, гарантирую, — вынимает из холодильника продукты. Ох, красавчик, да я и не сомневаюсь, что мне понравится. Вот только боюсь, что после этого ритуала я потом не усну, все буду думать, как ты лежишь там один, обнимая подушку. — Ведь у тебя замечательная память, должна запомнить с первого раза. Смотри и учись.

— Откуда знаешь, что у меня хорошая память? Денис, ты собирал обо мне информацию, да? Учитывая твои возможности и зная мои имя и фамилию ты копался, где только мог? — Занервничав, задеваю чашку, сбрасывая ее со стола, и чудом умудряюсь ее поймать. То, что он попытается обо мне узнать, было ожидаемо, но мне это все равно не нравится.

— Ева, — снова становится слишком близко, снова прикасается, забирая чашку из моих рук. — Мое желание узнать о тебе вполне нормальное. Я должен знать с каким человеком собираюсь заключить сделку. В конце концов, я хочу знать, что у тебя случилось, что заставило тебя сбежать из дома, потому что реально могу помочь. Но я узнал совсем мало, общую информацию, которая не дала желаемых ответов. Эти ответы знаешь только ты, и я надеюсь, что заслужу твое доверие. Кстати, я умею слушать, — ловит мой взгляд, удерживает его какое-то время, потом снова отходит от меня и продолжает расставлять на столе сахар, муку, яйца и еще что-то. — Моя бабушка обожала это мое качество, много рассказывая мне о своей молодости, мечтах и печали.

— Похоже, ты очень любил свою бабушку, — у Дениса необычное сочетание качеств, с одной стороны у него привычки хозяина, он любит все контролировать, а с другой стороны, он умеет быть милым и даже забавным.

— Ну, это единственная женщина, которая бы никогда меня не бросила и которой я мог по-настоящему доверять. Потому что с остальными женщинами в моей жизни у меня очень сложные отношения, — произносит вполне серьезно, без всякого намека на иронию.

— А я думала ты живешь легко и в свое удовольствие, счастливчик по жизни, меняешь подружек, как перчатки ради новых ощущений, — снова наши взгляды скрестились, он изучает меня, я его. Мы изучаем друг друга даже когда молчим.

— Теперь да, теперь я живу в свое удовольствие, но мало кого подпускаю близко, сделав выводы из ошибок буйной юности. Чтобы ты немного понимала... у нас с братьями разные матери. И все потому, что наш отец был заядлым гулякой. Меня и Диму воспитала мать Макса. Моя мама сразу же отдала меня отцу после моего рождения, потому что у нее была аллергия на детей, а мама Димы трагически погибла, когда ему было четыре года. Характер у меня не подарок, поэтому я много попил крови отцу и приемной матери, и лишь бабушка находила со мной общий язык… А потом однажды я влюбился, как последний дурак, чтобы через год об этом пожалеть. После этого я изменил свою жизненную философию и больше никем не болею, — пожимает плечами, не сводя с меня глаз.

— И все-таки приглашаешь меня пройти с тобой этот особый ритуал близости – вместе замесить тесто на печенье, — пока он говорил, я даже не заметила, как подошла к нему вплотную. Его магнит действует на меня безотказно. Вероятно, мне бы хотелось, чтобы Денис «заболел» именно мной.

— Все правильно, — улыбаясь, отводит взгляд.

— Денис... то, что я не рассказываю... не значит, что я тебе не доверяю. Может, я просто хочу защитить себя и тебя от негодяя, который может отравить наше существование, — мои слова его неприятно ошарашили. Он даже замер, переваривая услышанное:

— А вот это был удар ниже пояса, Ева, — заиграл желваками и отвернулся. — Не знал, что похож на того, кого надо защищать.

— Ты все не верно понял!

— Или ты неправильно судишь обо мне. Доверие очень ценная для меня вещь, Ева... Хорошо, давай успокоимся и отложим все эти разговоры. Надеюсь, со временем ты изменишь свое мнение, — мне кажется, у него даже настроение испортилось, взгляд стал колючим. Как последний идиотке хочется, чтобы его глаза снова стали игривыми и обжигающими. — Сейчас мы будем греть сливочное масло и добавлять к нему цедру апельсина. Не отвлекайся, следи за моими движениями. Хорошо?

— Угу.

— Я имел в виду... между нами все хорошо? Друзья по-прежнему?

— Да, Денис, все в порядке, — хотя я все еще не знаю, хочу ли я быть его другом, или может уже хочу стать чем-то большим. Денис Шахов, ты притягиваешь меня к себе с колоссальной силой, и я ужасно боюсь стать зависимой от своих чувств к тебе.

Слежу, как он по очереди, со знанием дела, смешивает все ингредиенты своими красивыми руками. И наблюдать за этим одно удовольствие, мне уже нравится это печенье. Показывает мне сколько именно нужно добавить муки, оказывается, это очень важно, и приглашает месить тесто в четыре руки. И вот когда я становлюсь к столу, а Денис встаёт за мной, прижимаясь к моей спине, когда наши пальцы сплетаются внутри этого теста, со мной происходит что-то непонятное. Чувствительность моей кожи возрастает в разы, я перестаю его слышать – сейчас главную скрипку играют только эти острые ощущения. Когда Денис наклоняется мне что-то сказать, он касается щекой моей щеки. В какой-то момент он трется кончиком носа о мой висок и проводит губами по скуле, а в это время мое сердце танцует канкан. Дыхание сбивается, гравитацию отключили. Вжимаюсь сильнее в его грудь, чтобы убедиться, что его сердце тоже сходит с ума.

— Ева, посмотри на меня, — шепчет Денис. И едва я поворачиваю голову – его губы накрывают мои…

В голове почему-то проносится мысль, что ради этого поцелуя стоило прыгать с крыши и угонять чужую машину...

Денис

— Нет... Денис... не надо, — резко отстраняется, прерывая поцелуй. — Не хочу, чтобы мы потом об этом жалели. Давай… лучше сосредоточим внимание на печенье...

Можно подумать это так просто. Глупенькая девочка, ты даже не представляешь от чего отказываешься. Уж и не вспомню, когда я в последний раз уламывал девушку, чтобы просто поцеловаться. Вот поэтому я и не встречался раньше с такими упрямыми пугливыми крохами, которые берегут свою девственность ради какого-то единственного принца и вечной любви. Но я тоже мужчина целеустремленный и упрямый, и я не отступлю. Не понимаю, зачем она сопротивляется? Ведь она даже дышать забывает рядом со мной. Наверное, Ева, ты проверяешь меня на устойчивость, но мы все равно сломаем этот барьер вместе. Сначала оформим наш брак, а потом из фиктивного превратим его в настоящий. Черт, чего только в мире не бывает, вдруг понравится и расставаться не захочется. Я готов попробовать. Это странно, но мне с ней хорошо. Впервые за долгое время сердце исполнило кульбит во время поцелуя.

— Так я заработала двадцать очков? — Спрашивает этот курносый котенок, когда я отправил печенье в духовку.

— Будем считать, что заработала, — бросаю на нее сто первый пронзительный взгляд за сегодня, пытаясь понять на что она настроена.

— И что там дальше? За что еще можно заработать очки у господина Шахова?

— Ева, ты сама себе противоречишь. То не хочешь потом жалеть, то хочешь узнать меня поближе, — подхожу и вытираю муку с ее щеки, явственно вздыхая. Мучительница. — Можно еще заработать сорок очков, если научишь меня танцевать. Ведь тебе нужен партнер для репетиций. Но ты, конечно же, вряд ли на это решишься, — да, я ее провоцирую, а что мне еще остается.

— Я подумаю, — улыбаясь, закусывает губу. — Если ты пообещаешь себя хорошо вести, это может быть даже весело.

— Ага, оборжаться можно будет, — хмыкаю и отвлекаюсь на телефонный звонок. На экране улыбающаяся рожа Димы, но когда я прижимаю трубку к уху, оттуда раздается голос Алисы:

— Не вздумай бросать трубку, иначе позвоню в 112, скажу, что из твоей квартиры воняет газом и тебе выломают дверь! Просто хочу узнать, как ты там, а также хочу спросить, в какую сторону ты запланировал наше с Димой свадебное путешествие?

— В Диснейленд, чтобы тебя зашатало на американских горках! — рявкаю в ответ.

— До сих пор обижаешься? Зуб за зуб, тыква. Не стоило устраивать Диме мальчишник со стриптизершами, — ненавижу, когда она называет меня «тыквой». — Лучше признай, что моя месть была очень оригинальной. Будет что вспомнить в старости. В эту пятницу наше с Димой венчание, и мы вас очень ждем, ведь ты знаешь, как он тебя любит. Давай уже, наконец, зароем топор войны, потому что мы теперь одна семья. Денис, ты же придешь? Не терпится познакомиться с твоей девушкой.

— Я пока не решил, стоит ли моей будущей жене знакомиться с таким монстром, как ты. Не дай Бог научишь плохому. Если приду, то только ради брата, чтобы морально поддержать Диму, этого камикадзе, который вздумал взять в жену ходячую катастрофу, — скрежещу зубами, чтобы не поссориться с ней снова. Ева все это время пристально за мной наблюдала. — Вообще-то, я хорошо отношусь к женщинам, но Алису мне хочется придушить собственными руками, — ну вот, я уже оправдываюсь за свой тон перед двадцатилетней девчонкой, докатился.

— Что вы ей такого сделали, она ведь не просто так с вами воюет? — Мне нравятся ее улыбки, когда Ева улыбается мне почему-то становится спокойно, в душе плещутся радостные волны и, как обычно, в последнее время меня возбуждает это ее покусывание нижней губы.

— Мы с Максом очень хотели помешать им пожениться, а они отчаянно сопротивлялись, как герои французской революции. Теперь вот приглашают на торжество, которое мне пришлось оплатить из-за выходки с котом. Но по большому счету, меня злит, что какая-то там Алиса положила меня, непревзойденного Дениса Шахова, на лопатки. Обидно. Не люблю проигрывать. Кстати, если сядем играть в шахматы, учти это. Готовься, в пятницу пойдем гулять на свадьбу. Ева... ты ведь сыграешь мою влюбленную невесту? — Слово "влюбленную" выделяю многозначительным тоном, из-за чего она сразу краснеет, кивает и отводит взгляд. Да, похоже, что притворяться уже и не нужно.

Вынимаю готовое печенье, аромат сразу расползается по всей квартире. Ева хватает одну штучку и, ойкая, перебрасывает ее с ладони на ладонь, дует изо всех сил, раздувая щечки. Такая милая картина. Самое время делать предложение. «Выйдешь за меня?». Если бы у нас все было по-настоящему, это был бы очень удачный момент.

Наливаю нам молока и жду, пока она откусит кусочек, чтобы снять пробу и оценить наши старания. Ведь, как ни крути, сегодня печенье получилось особенным, сегодня мы впервые поцеловались. Правда, поцелуй она с перепугу не распробовала в отличие от печенья.

— Божечки, Денис, как же это вкусно! Я поражена, у меня нет слов... ты почти клад, — глаза горят, крошки с губы слизывает, довольная. Такая простая и в то же время такая для меня загадочная. Я хочу рассказать ей одну вещь, но со вчерашнего дня ломаю голову, не зная, как правильно это сделать, ведь не каждый день человеку сообщают, что его родная мать живет в соседнем городе.

— Я клад без приставки «почти». Рад, что тебе понравилось. Согласись, что в такого парня, как я, легко влюбиться, — в моей иронии чистая правда. — Ева, не могу не спросить... Мне удалось узнать, что тебя удочерили чуть ли не с рождения. А о биологических родителях тебе что-то известно?

— ...Шахов, лучше бы ты продолжал меня соблазнять, а не переводил разговоры на такие сложные темы, — тяжело вздыхает, отодвигая от себя тарелку с печеньем. Если я с тобой буду постоянно заигрывать, детка, у меня крышу сорвет, тебе же хуже будет.

— О них мне ничего не известно и никогда не возникало желания узнавать о людях, отказавшихся от меня. Видишь ли, Денис, у нас с тобой даже есть что-то общее.

— Поэтому я тебя понимаю, как никто другой, — пододвигаюсь ближе, так, чтобы можно было коснуться ее плечом. Жду пока она посмотрит мне в глаза. — Когда ты расскажешь мне о себе, я тоже поделюсь с тобой чем-нибудь интересным. Уверен, тебе будет над чем подумать. Как знать, может изменишь свои представления и захочешь увидеться с биологической матерью…

Ева вздрагивает, и я сразу беру ее за руку, крепко сжимая, чтобы она почувствовала мою поддержку.

— Не против прогуляться, пока мы окончательно не превратились в отшельников? Можем поужинать в ресторане.

— Денис, меня пугает, что мы так быстро сближаемся. Я не та девушка, которая тебе нужна, — выдергивает руку и резко приподнимается из-за стола. — Не хочу играть в твои любовные игры. Хочешь заняться любовью – вперед к своим подружкам, которые прошли сложный отбор господина Шахова.

— Ева, ты действительно хочешь, чтобы я ушел?... Не верю, — приподнимаюсь вслед за ней.

— Сама не знаю, чего я хочу, — а вот это действительно искренне, растерянная девочка, которая влюбляется впервые в жизни. Подбородок дрожит, разволновалась, хочет от меня убежать, однако остается на месте. Подхожу ближе и беру ее лицо в свои ладони:

— Ладно, даю еще одну подсказку, — целую нежно, осторожно, не углубляя поцелуй, касаюсь лишь губами. К глубоким поцелуям с языком переходить еще рано, испугается или снова назовет меня извращенцем. — С чего ты взяла, что знаешь, какая девушка мне нужна? С чего ты решила, что это игра?... Можно просто оставаться самим собой с тем, с кем тебе хорошо. А мне с тобой очень хорошо, Ева.