37 Добрая самаритянка

— Виолетта, убери это, — проскрежетал Мирон.

Разлепляю глаза и моргаю, привыкая к обстановке.

Спальня Мирона — склеп. Именно склеп. Не хватает только паутины по углам и эпитафии над дверью. Абсолютно всё черное. Для большего сходства даже днем жалюзи опущены. Конечно, стоит включить свет и станет гораздо уютней. Можно залюбоваться отражением мягкого света на глянцевых поверхностях. Тем не менее черная комната всё равно остаётся черной.

Сообразив что к чему, поворачиваюсь лицом к заспанному парню и кончиком языка влажняю губы. Слишком притягательная картина. Мирон расслабленно вытянулся на кровати, на его губах играет ленивая улыбка, не соответствующая недовольству в голосе. На скульптурном прессе лежит Киса, а на груди сидит Муся.

— Он всегда по утрам массирует мне голову.

— Ага, а почему он сидит на мне и подметает шею хвостом?

— Так удобней, — взрываюсь. Просмеявшись, пересаживаю кота на свою подушку. Мирон приподнимается на локтях и сгоняет ушастых на пол.

— Доброе утро, Виолетта, — ладонью обхватывает меня за шею и касается губами моих.

— Доброе утро, — запускаю пальцы в волосы и перекатываюсь на него.

Уперевшись руками в грудь, целую его в губы. Его вкус и тепло тела моментально превращают меня в горящую свечу, подрагивающую от дуновения ветра.

Мирон кладёт руку между ног и проскальзывает под мои трусики. Его длинные пальцы порхают по влажным складкам.

Открываю больший доступ, расставив ноги, и целую все до чего могу тянуться. Посасываю кожу и тут же покрываю засос множеством поцелуев.

Чувствую улыбку, в которой растянулись губы Мирона, и не могу сдержать свою.

— Кончишь только с моим членом в тебе, — рычит и входит в меня двумя пальцами.

— Ничего не имею против, — выгибаюсь и запрокидываю голову к потолку. Бедра сами подстраиваются под ритм пальцев.

Мирон к моей досаде очень скоро останавливается и убирает руку. Он быстро снимает с меня футболку и трусики. Приподняв бедра, избавляется от своих боксеров и раскатывает презерватив по налитой эрекции.

— Чертовски сочный Кокосик.

Склонив голову, Мирон лизнул сосок, и я изогнулась под ним, позволяя проникнуть в меня одним скольжением. Дыхание перехватило от ощущения напряженной плоти во мне, на секунду сжимаю её внутренними мышцами. Мирон рычит и обхватывает мой сосок губами. Глубоко втягивает его и я некотролируемо снова сжимаю мышцы. Меня еще больше заводят глубокие вдохи, которые делает в этот момент делает Мирон.

Я играю мышцами до тех пор, пока Мирон начинает двигаться стальной хваткой удерживая мои бедра. Он насаживает меня на себя быстро и жестко.

Оргазм, словно землетрясение, начинается со слабой дрожи и за считанные секунды полностью поглощает меня. Я максимально опускаюсь на члене и падаю на грудь. Щекой трусь о мышцы под шелковистой кожей.

Мирон, зарычав поверх моей головы, подминает мое обмякшее тело под себя и продолжает двигаться. Приоткрываю рот заглушаю стон в его губах.

— Ласкай себя, — просит оторвавшись на мгновение и кладет мою руку на клитор. Делаю как он говорит и свободной рукой зарываюсь в черные волосы.

Мирон двигается быстрыми и глубокими толчками, не давая мне времени на передышку. Я вскрикиваю от каждого восхитительного удара его бедер о мои и чувствую приближение второго оргазма.

— Мирон, — сиплю и закрываю глаза, позволяя удовольствию растечься по телу.

Мирон накрывает мои губы своими, языком врываясь внутрь, и издает глубокий стон мне в рот. Его бедра с силой впечатывают меня в кровать, пока он кончает.

Он оставляет дорожку поцелуев по моей шее, оставаясь внутри. Я крепко прижимаю Мирона к себе и обвиваю его ногами.

Легко поцеловав, Мирон выскользнул из меня и сел. Я обнимаю его со спины и целую солоноватую кожу.

— Как на счет кофе?

— Отлично, я сделаю, — отвечаю и даю Мирону встать.

Он скрывается за дверью, примыкающей к спальне ванной комнаты, а я достаю из сумки домашние шорты, поднимаю футболку и не спеша одеваюсь. Стянув спутанные волосы в пучок, иду на кухню за порцией кофеина. После вчерашнего вечера заряд бодрости мне жизненно необходим.

Мы уснули после трех. Сначала были у Мирона, потом поехали в клуб, где Мирон не мог утащить меня с танцпола несколько часов. Из клуба я, Мирон и Коля, которого встретили в клубе, поехали сюда. Через полчаса к нам присоединились Рома, Катя и Соня.

Сначала мы играли в "Кто ты", а потом Коля включил музыку на полную, сделал слабоалкогольные коктейли и мы просто бесились как дети малые. Друзья Мирона не боятся быть смешными, с ними легко общаться. Будто знаю их давно. Было несколько неловких моментов между Мироном и Ромой, но они не изменили общую тональность.

Ребята ушли в районе двух часов ночи, а мы с Мироном уснули часа в три или позже. Я не смотрела на время.

Засыпаю кофе в кофеварку и наливаю котам свежей воды. Перед тем как лечь спать я их покормила, поэтому сейчас пушистые не просят еды, а трутся об мои ноги.

— Вот так, мой хороший, — подсаживаю ожидающего кота на стул и занимаю соседний.

Киса остается на полу, сидит и пищит в надежде Мусяшный спустится, либо я её подсажу. Если подсадить её, то кот сразу сбежит.

На кухне появляется хозяин квартиры. Он в одних низко сидящих джинсах и я снова чувствую приятное тепло внизу живота.

Киса, увидев второго человека, летит к нему и пытается забраться по его джинсам. Мирон чуть дёргает ногой отчего его поклонница только сильнее старается. Катается на его ноге как на аттракционе и старается забраться выше.

— Зараза, — бурчит хозяин "аттракциона".

Я не хочу спугнуть Мирона, поэтому давлюсь смехом, глядя на них.

Наконец маленькие лапки получают желаемое и Киса оказывается на руках. Она смотрит на Мирона влюбленными глазами и мурчит. Ох, предательница! Я каждый день её кормлю, ласкаю и убираю следы её проказ, но ни разу такого взгляда не удостоилась, а тут Бьерквист всего-навсего взял на руки!

Он такими же влюбленными глазами любуется ушастой. У них взаимный мур-мур амур.

— И какие же цветы тебе понравились? — кивает на корзину из-под цветов, стоящую в углу. Теперь она оборудована под ещё одно спальное место для проказников.

— Кустовые розы, но прожили они недолго. Сначала они разбирали её по запчастям, а потом Киса решила, что это саванна и стала забираться в неё. Пришлось пожертвовать цветами. Может ты наконец отменишь заказ в цветочном?

— Отменю. И что ты будешь делать с котами разного пола? — слишком увлечен пузиком маленькой кошечки, чтобы посмотреть на меня.

— Сделаю Мусе чик-чик, — показываю пальцами ножницы.

— Черт, это жестоко. Ты хочешь лишить его самого ценного, — Мирончик обеспокоился перспективами кота будто своими.

— Окей, можешь готовиться на всякий случай быть кошачьей повитухой. И ещё возьмешь котят себе.

— Прости, Тормоз, я сделал все возможное, — ставит Кису к Мусе, который моментально спрыгивает. Малышка, пискнув, пускается в погоню.

— Эй, он не тормоз, а джентельмен! — шутливо надуваю губы.

— Нет, Летта, он тормоз. Пока он ищет край с которого подойти к миске, Шкидла свою порцию и половину его успевает заточить.

Я собираюсь ответить, но раздаётся настойчивый звонок в дверь. Не знаю кто притащился в такую рань, но этот человек явно не из нашего мира! Мирон уходит открывать, а я гипнотизирую кофеварку.

Гр-р-ррр, долго-то как!

Через минуту Мирон и добрая самаритянка Ксения садятся на диван. Офигеть! Она притащилась в семь утра! Можно я вытащу из неё батарейки и закину их подальше?!

У девушки в руках форма для духовки с чем-то обильно покрытым расплавленным сыром. Со своего места я вижу, что её наряд кричит о желании попасть в спальню. Ультра короткий халат открывает ноги, а глубокий U-образный вырез выставляет на показ почти всё!

Глаза б мои не смотрели…

— Летта, доделай кофе, — бросает Мирон, повернувшись ко мне. Ксюша тоже поворачивает голову и кривит губы в ядовитой улыбке. М-да…

Фиг ему, а не кофе. Пусть Ксюша делает! Бьёрквист совсем попутал, если думает, что раздавать мне команды как собаке нормально.

К черту…

Молча подхватываю котов и иду обратно в спальню. Переодеваюсь в джинсы и водолазку пудрового цвета.

— Ты чего? — хмурится Мирон, зашедший в спальню.

— Мирош, кофе доделай, — копирую его повелительную интонацию и достаю из косметички расчёску. Иду в ванную комнату и медленно выпутываю резинку из волос. Лучше сконцентрироваться на этом.

Не выходит! Только злость больше распаляется! Если Мирону так важна Ксюша, то пусть катится к ней пузо набивать!

Человек из моих мыслей, встает в дверях. Он занимает почти весь дверной проем и всем видом показывает, что настроен обсудить что-нибудь! Он подходит и обнимает меня со спины. Дёргаюсь, но вывернуться не получается!

— Черт, я хотел сказать, что скоро приду. Меня Ксюша своим визитом разозлила, а сорвался на тебе. Косякну, да? — нежно целует меня в макушку.

Закатываю глаза. Это не "косякнул" называется, а по-другому. Но Мирон осознал не через месяц, а это лучше, чем ничего.

— Ты понимаешь, что она влюблена в тебя? — наконец выворачиваюсь из его рук и провожу расчёской по спутанным волосам.

— Летта, мы с ней в хороших отношениях. Не более, — чиркнул раздражением.

— Мирош, вот что делала Арина чтобы заработать "отвали"? — буду расчесываться и разжевывать элементарное.

— Арина — избалованная девчонка с кучей свободного времени. Она доставала звонками, визитами и смехотворными попытками запугать папой.

— Арина действовала открыто, а Ксюша окольными путями. Из серии "путь к сердцу мужчины лежит через желудок". Она караулит тебя, чтобы поговорить, она готовит тебе и приходит в семь утра в халате, который разве что пупок не демонстрирует, — говорю и бешусь. Мне все равно, если Мирон решит будто я ревную, меня бесит то, что он не видит дальше своего носа.

Мирон задумывается и, спустя целую вечность, выдает отборный мат.

— Понял, да?

— Ага. Я три года назад заселился сюда и, черт, — начинает смеяться, — она с первых дней крутится рядом. Предлагает помощь или просит ей помочь, несколько раз после гулянок убиралась.

И он ещё моего кота тормозом называет! Сам тормозит больше! И всё-таки радует, что столько времени он воспринимал её в качестве бесплатной домработницы! Она явно рассчитывала на более значимую роль. И главное — постоянную.

Нет! Это не просто радует, а откровенно веселит! Знала бы она, что Мирон её так воспринимает, когда строила гримасы в мой адрес! И отчасти мне по-человечески жаль Ксюшу. Три года быть рядом и не добиться ничего, кроме "спасибо" — это своего рода подвиг. Неадекватный, но подвиг. Я бы точно так не смогла…

— Мирон, ты только не груби, если решишь с ней поговорить, — искренне прошу, развернувшись лицом к напряженно сжавшему челюсти парню. Ободряюще улыбаюсь.

— Кокосик, — проникновенно шепчет и прикусывает мою нижнюю губу. Его руки пробираются под водолазку и выводят круги на спине.

— Пора собираться. Хочу котов домой завезти и часть вещей из сумки выложить, — мягко отталкиваю шаловливые руки и иду в комнату.

— Может оставишь волосатых? — делает предложение на миллион восторженных мурашек.

— Я вечером, после похода с Аней, думаю к Сашке заглянуть, поэтому вряд ли у меня получится приехать.

— Понял, — цокает и лохматит мои волосы щетинистым подбородком. — Пошли позавтракаем.

Завтракаем в уютной атмосфере приготовленным Мироном омлетом со скорлупой. Коты трутся рядом, мы с Мироном болтаем обо всём на свете и целуемся. Создаётся впечатление, что так и надо! Что по-другому не бывает! Хочется верить, что это всё-таки что-то значит…

Я не могу сдержать широкую, довольную улыбку весь завтрак и всю дорогу домой.

— Никуда одна не идешь. Набираешь меня и не рыпаешься, — напутствует Мирон, поставив пожитки в лифт.

— Есть, сэр, — послаю ему воздушный поцелуй в закрывающиеся двери.

Вытащив вещи из лифта, открываю дверь в квартиру, за дверью которой улыбка моментально слетает.

Мышь размером с человека, ковыряется отверткой в замке моей комнаты. По полу разбросаны кухонный нож, коробка скрепок, сменные лезвия для канцелярского ножа, файл с какими-то документами и деньги.

Картина шикарней чем "Переход Суворова через Альпы".

— Что делаешь? — звонко интересуюсь.

— Пока ты прохлаждаешься, твои коты с ума взаперти сходят. Я решила их выпустить, но ключ застрял, — выдаёт явно отрепетированный ответ и поворачивается ко мне.

Молча заношу переноску домой, ставлю на пол и одной рукой открываю защелку дверцы. Коты сразу же выбегают на свободу.

— Анют, они уже не взаперти, — задираю подбородок и смеряю лживую тварь вопросительным взглядом.