36 Чувства и эмоции

Еще один рабочий день завершен. Проверяю нет ли в зале забытых вещей и топаю переодеваться. На телефоне высвечивается нетерпеливое сообщение от Мирона.

Пф. Твердолобый. Он знает во сколько я заканчиваю и всё равно приезжает на пятнадцать минут раньше и обязательно строчит сообщение-подгонялку. У него пальцы жжет от желания написать или что, я без понятия. Но это уже норма.

Такой же нормой стало проводить вечера вместе. Пусть их было немного, но они были чудесными. Немного суетными, немного уютными, немного головокружительными…такими, которые отпечатываются в памяти и вызывают трепет в груди.

Один вечер мы провели в клубе. Мирон лично суетился с возвратом не тех позиций, потому что дотянули до последнего, точнее все сроки вышли, а я тем временем сидела в его кабинете и присматривала платье для следующего турнира. Потом большой босс сгреб все со своего стола и мы проверили его на прочность…

Следующим вечером мы провели дома у Мирона. Сначала спорили из-за ерунды, которую уже никто не помнит, потом смеялись над этим, а потом освоили ещё несколько поверхностей в квартире…

Вчера мы поужинали в ресторане, где подают умопомрачительно вкусные морепродукты, прокатились немного и закончили горячим десертом в спальне Мирона.

И всё хорошо. Даже чуточку лучше. Помимо занятий сексом, мы много разговариваем.

Кроме того, что швед российского производства невероятно хорош в джинсах и без них, я теперь знаю, что он футбольный фанат, что он три раза в неделю ходит в тренажерку, что у него восемьдесят процентов гардероба черные, что он любит мыться чуть ли не в кипятке.

Как бусины методично нанизывают на нить одну за одной, так и я запоминаю подобные вещи.

Мои размышления прерывает входящий от Сашки. Принимаю вызов и ставлю на громкую.

— Если спросишь родила ли я, то ты нежилец! — прошипела Саша сонным голосом. Она последние пару дней шипит и фыркает на всех, особенно достается Мишке. А всё из-за направления в роддом в отделение патологии беременности, считающееся дородовым, и расспросов от родственников в духе "ты еще не родила?".

— Молчу. А кроме этого новости есть?

— Вот если бы ты не пропадала, то знала бы, что Миша так и не собрал кроватку. И не собирается, — не знаю кого больше она обвиняет: меня или мужа. Если меня, то незаслуженно! Кроваткой была повесткой дней вчерашнего и позавчерашнего!

— Я не пропадала. Мы каждый день переписываемся, и вчера сорок минут проболтали, — бурчу, просовывая голову в горловину толстовки. — Давай на днях приду и соберем кроватку?

— Нет, Минаков её сам соберет! — рявкает на пределе возможностей голосовых связок. — А ты завтра приезжай, поможешь мне его уговорить.

— Завтра я иду с Аней, если будет не поздно, то приду, — ляпаю не думая.

Ой, зря!

— Вет, ты не передумала на счёт Ани?

— Нет, — закусываю губу, ожидая неминуемой тирады.

— Вет, давай Миша с тобой пойдёт? — неожиданно предлагает.

— Саш, нет! Всё будет хорошо! Я правда ценю твою заботу, но тогда ты будешь нервничать сильнее. Мы встречаемся с человеком завтра вечером в кафе, это людное место и я не думаю…

— Возьми с собой своего красавчика хотя бы, — не дает договорить очередным предложением.

— Саша! Что со мной случится в людном месте? У меня всегда под рукой телефон.

Она меня не слушает, передает трубку Мише и…тот повторяет песню жены. Почти слово в слово. Я кое-как успокаиваю его тем же аргументом и советую собрать наконец кроватку!

Устало смотрю на потухший экран. На счёт Ани я уже ничего не знаю. Я так и не пришла к однозначному мнению. Оттого и оставила при себе подозрения на счёт Димы, не хочу волновать друзей лишний раз и возможно напрасно.

Я отказываюсь верить, что Аня настолько двуличная тварь, но если уж Дима приложил свою конечность, то с этим уже ничего не поделаешь! Просто надо наконец разобраться с ним! Если он не причастен, то тогда хотя бы по-настоящему узнаю с кем живу. Я уже ничего не знаю. Может, у меня буйная фантазия! Знаю лишь, что в многолюдном кафе дальше разговоров дело не зайдет.

Раздаётся ещё один звонок. Мирон подгоняет.

Пропускаю вызов, лучше ускорюсь.

Оставив две пряди по бокам, собираю волосы в высокий хвост и поправляю утеплённый серый спортивный костюм. Глянув на свое отражение в зеркале, остаюсь довольна. Я уставшая, но по-хорошему. Без синяков под глазами и чрезмерной бледности.

В машине устраиваюсь на пассажирском и встречаюсь с грозным прищуром Мирона. Сглатываю. Не потому что страшно, а потому что один взгляд на него сбивает сердечный ритм.

— Кокосик, я уже бороду начал отращивать, — бурчит, потирая большим пальцем подбородок.

— Отрастет до колен — маякни, — говорю и представляю высокого, одетого с иголочки Мирона в бородой до колен. Не могу удержаться и заливисто смеюсь.

— Закончила? — интересуется ворчунишка стоит мне прекратить сотрясаться от смеха. — Поехали, заберешь ушастых и ко мне.

— Мирош, а ты у меня спросить не забыл? — возмущаюсь скорее из вредности, а у самой адреналин скаканул и жар по телу заструился.

— Без надобности. Хочу распорядиться тобой утром, — улыбает одним уголком рта.

— Распорядиться значит… — меня коробит не по-детски от этого слова, а вот сердцу, отплясывающему на полную, все по вкусу.

— А сейчас прекрати думать и поцелуй меня, — приблизился ко мне и скользнул губами вверх по шее.

Целую его медленно и глубоко. Мы прикусываем губы друг друга, боремся языками и кажется не существует ничего и никого во всём мире.

— Хорошо, — прошептала, глядя Мирону в глаза.

Я уже заметила, что иногда Мирон, не желая объяснять истинные мотивы своего поведения, ссылается на какую-нибудь невразумительную причину. Думаю, сейчас происходит тоже самое.

Через примерно час я узнаю, что соседки нет дома, и выпускаю мурчащих сорванцов на свободу. Муся трётся об мои ноги и тянет своё любимое "мау-у-ма", а Киса несётся к Мирону и пытается неуклюже забраться вверх по его джинсам. Мирон кладёт её на руку как ребёнка и чешет маленький подбородок. С котёнком на руках парень выглядит до безобразия умилительно.

Поласкавшись с котом, я разбираю сумку и подготавливаю вещи на завтра. Я не замечаю, что, вывалив содержимое на кровать, я также вывалила из внутреннего наличные, снятые в обед. А вот Мирон замечает…

— Зачем тебе столько нала? — Мирон крутит деньги в руках, будто что-то ядовитое.

Поджимаю губы и пытаюсь решить стоит ли ему говорить. Зная Мирона, меня ждет третья за сегодня отповедь, а в моей копилке нравоучений уже нет места.

— Кокосик, правду, — командует Мирон, откладывая купюры в сторону.

Ладно, была ни была…

— Для Ани, — морщу нос и закрываю один глаз.

— Для той, которая шерстяного выкинула, или есть другая? — выгибает одну бровь и смотрит на меня, как полицейские на подозреваемую, — ипытующе.

— Допустим, — вяло отвечаю. Предчувствую, что сейчас начнется, а я не хочу объяснять и выяснять… Мне вообще резко захотелось помолчать!

— То есть для неё тебе понадобились деньги и ты согласилась на предложение Девятова? Ради этой суки ты довела себя до состояния зомби-коматозника? А если бы не объявился недорослик, то за прошлую неделю в кого бы ты превратилась? — тихие яростные слова оглушают подобно раскатам грома тихим вечером. — Нахера ей деньги?

Молчу, глубоко вдыхая липкий, наполненный раздражением воздух. В комнате стало душно.

— Клещи достать или сама расскажешь? — склонил голову на бок и вцепился в меня сверлящим взглядом.

Любезно, однако! Предоставил выбор из одного варианта!

Закатываю глаза и прочищаю горло:

— Она случайно разбила в магазине телевизор за сто восемьдесят тысяч и ей пришлось выкупить его, одолжив денег у знакомого. Так как ей денег взять неоткуда, то часть дам я, часть родители. Завтра надо отдавать долг. Сразу говорю никто на меня не давил!

— И чего ей спокойно не живётся? — возводит глаза к потолку. — Случайно…пришлось выкупить говоришь… Она тебя наебала!

— Мирон, не начинай! — прекращаю складывать вещи и скрещиваю руки на груди. Появилось желание выпроводить товарища домой одного!

— Молчи и слушай! — рявкнув, он обхватил мою шею ладонью и пристально посмотрел в глаза. — Как она могла случайно разбить телевизор? Твою мать, это телевизор, а не бутылка сока на полке! Она напиталась от тебя энергией и плясать в проходе магазина пустилась? Или была пьяная? Если случайно, то настаивать на покупке магазин не имеет права. Нужно принимать во внимание размеры прохода и кучу других факторов. Если спорно, то решается через суд и кучу бумажек.

— Это в тебе говорит диплом юриста? Такую вещь как человеческий фактор уже отменили? Если она растерялась, а магазину выгодно решить вопрос в свою пользу? Без проволочек? Вы же списываете бой посуды на официантов или включаете посетителям в счёт, а не созываете экспертную группу? — едко интересуюсь.

Я не защищаю Аню, меня просто бесит его непоколебимая уверенность в своей правоте и поучительный тон, которым он наезжает.

— Если это принципиально важно, то я учился на управлении персоналом, а говорит во мне здравый смысл!

— То есть у меня нет здравого смысла? — вскидываюсь и отступаю на шаг.

— Нет, Летта. Ты всего лишь дорожишь дружбой. Позвони тебе Саша посреди ночи с просьбой — ты через пять минут уже будешь в пути, или я ошибаюсь? — несмотря на то, что он утрирует, он прав. — И Аня этим воспользовалась. А чтобы ты не сорвалась, приплела родителей, сыграв на твоём болезненном отношении к теме. Может, она растерялась, а куда смотрел тот, кто дал ей деньги? Тоже растерялся и забыл как браузер открывается? Где сам телек? Она тебе показала хоть одну бумагу? — прорычал мне в лицо. — И ещё кое-что! Человек, которому бескорыстно помогают, не выбалтывает за спиной личные вещи первому встречному, — сказал уже спокойней и я смогла только поджать губы.

Его пугающая проницательность заводит в тупик, и еще больше меня пугает, что его слова находят отклик на интуитивном уровне. Я же понимаю что его слова верны скорее всего, но мизерный шанс на правдивость Аниных слов есть. Да и сколько можно домысливать, завтра уже всё узнаю!

— Мирон, я действительно предложила помощь, толком не разбираясь, да и откровенно…из-за усталости и загруженности не углублялась в вопрос. Но завтра отдавать деньги я иду с ней вместе. Там и пойму сколько правды в её словах, — своими словами, кажется, делаю только хуже. После них взгляд Мирона исподлобья стал колючим, а сам парень глухо зарычал.

— Виолетта, а она по-твоему не может никого попросить сыграть, чтобы получить деньги? Как ты поймёшь что перед тобой не спектакль? Ты не идешь одна НИКУДА, — последнее слово подчеркивает. — Едем вместе, — твердо отрезает.

Его беспокойство и забота откликаются во мне ураганом чувств и эмоций. И сопротивляться этому бессмысленно. Чувства уже есть и они только крепнут.

— Хорошо, — говорю с облегчением.

Встав на носочки, прижимаюсь к его горячим губам.

— Быстрее, Виолетта, — Мирон целует меня в нос и мягко подталкивает продолжить сборы. — А твоя соседка случаем не эскортница?

— Эм…а почему спрашиваешь? — застываю с открытым от удивления ртом.

— Где-то я её видел, а где вспомнить не могу. Подумал может зависала с кем-нибудь из знакомых. У меня есть парочка, предпочитающих только девушек с заранее объявленным ценником.

— Я никогда особо не следила за её личной жизнью, а сейчас так тем более без понятия, мы общаемся записками на холодильнике и обрывками фраз, но могу точно сказать, что она не занимается эскортом.

— Проехали, — отмахивается и берёт Кису на руки.

Пожимаю плечами и продолжаю складывать вещи в сумку. Сейчас меня не волнует Анина личная жизнь. Меня волнует факт, что я еду к Мирону.