Глава 13

Так! Осталось только сбрызнуться любимыми духами, и я готова… Только, это не я, а какая-то чужая красивая женщина. Себя в зеркальном отражении я не узнавала.

Анфиса настояла не только оформить мои довольно длинные волосы, но еще и сделать мелирование с тонировкой. Теперь они смотрелись ухоженными, блестящими и на пару тонов светлее. А мелированные пряди переливались в свете люстры. И глаза на фоне волос казались темнее, а взгляд — глубже. Даже сама в нем я улавливала некую таинственность, не свойственную мне. А после комплекса ухода за моим лицом, через который прошла вчера в салоне Анфисы, можно было и не краситься вовсе — кожа моя и так сверкала чистотой. Но глаза я все же оттенила тенями и тушью, а скулы тронула румянами.

Платье — это вообще отдельная история, заслуживающая, чтобы ее рассказали в подробностях.

Сначала Анфиса повела меня в самый дорогой бутик в торговом центре, заверив, что у нее там действуем значительная скидка. На радостях, что ипотека перестала давить мне на плечи, на платье я и сама решила не экономить. Но когда увидела цены, несколько ошалела, конечно. Даже со значительной скидкой выходили они золотыми. Но и на это я постаралась закрыть глаза. Гулять так гулять, а живем один раз… И все в таком роде.

Дальше Анфиса и продавец-консультант взяли меня в конкретный оборот. После тщательного осмотра со всех сторон, меня под ручки препроводили в примерочную и буквально завалили платьями всех цветов и фасонов. Не пара-тройка на выбор, а целый ворох платьев внесла продавщица. И каждое мне велено было примерить и выйти на суд общественности в лице Анфисы. Сама она удобно расположилась в кресле и потягивала горячий кофеек. Я еще тогда подумала, что вроде бы она спешит в салон. Но нет, Анфиса с легкостью провела вместе со мной в бутике добрых полтора часа, пока я не взмокла окончательно, возненавидев все бутики одежды на всю оставшуюся жизнь.

Из магазина я выходила с фирменным пакетом в руках, в котором лежало платье мечты. И не только Анфисы, но и моей тоже. И сейчас я рассматривала себя в этом платье в зеркале, готовая к выходу и ожидающая звонка Громова.

Еще до того, как примерила это платье, я влюбилась в его мягкость и шелковистость и попала под очарование цвета — чуть темнее чайной розы с едва заметным отливом лилового. А ткань… я даже не знаю, как она называется. На ощупь не тонкая и не толстая, отлично драпируется и вся выбита цветами, которые сами по себе меняют оттенок чайной розы от темного к светлому. Верх платья облегает меня по фигуре, открывая плечи и ключицы, создавая эффект незащищенности и хрупкости. А от талии вниз устремляется юбка-полураспустившийся тюльпан, доходящая до середины колена. И во всем этом великолепии, не побоюсь этого слова, едва заметно поблескивает ниточка люрекса, что вплетена словно небрежно и на всякий случай.

Я себе казалась не просто красиво одетой, а женщиной, про которых говорят — она шикарна. Сегодня такой была я, и это рождало робость. Что если мои вкусовые предпочтения не совпадут с предпочтениями моего партнера на вечер и жениха по совместительству? Ну и плевать! — на всякий случай рассердилась я заранее, наверное, чтобы прогнать дурацкую трусость.

Громов позвонил ровно в семь, ни минутой ранее или позже. Ну кто бы сомневался, что пунктуален он так же как и педантичен. И это значит, что мне сейчас нужно поторопиться, чтобы не заставлять его ждать. Сунув ноги в бежевые лакированные туфли на шпильке, которые надевала по большим праздникам, и спрятав верх под норковым полушубком, я рванула из квартиры, трезво рассудив, что замерзнуть в туфлях, пока добегу до машины, не успею.

Добегу — это я громко сказала. Стоило мне только выйти из подъезда, как ноги принялись разъезжаться в разные стороны еще на крыльце. К вечеру подморозило, и все вокруг покрылось тонкой коркой льда. Еще и мелкий снег сыпал с неба.

— Стой там! — властно велел Громов. Он стоял возле машины, а когда появилась я — двинулся в мою сторону. — Руку давай, — протянул он мне свою.

Я вложила в его руку свою, и он помог мне спуститься с крыльца. Все также за руку довел до машины и распахнул для меня дверцу. По пути у меня успели замерзнуть коленки. Кто бы мог подумать, что так похолодает. Но кажется, начинается зима.

— Сегодня ты очень красива, — неожиданно сделал мне Громов комплимент.

И так просто у него это получилось — без всякого подтекста или ехидства. И когда только успел оценить мой внешний вид? Это он еще меня без полушубка не видел, — мелькнула самодовольная мысль.

— Спасибо! — с чувством проговорила я. — А платье это мне Анфиса помогла выбрать, — с улыбкой добавила.

— Вот как?..

И что это значит? Он удивился? Или может обрадовался? Или его «вот как» значит что-то еще? Куда делись ваши эмоции, мистер, которые еще минуту назад ярко блеснули?

— Да. Я встретила ее в центе. Она поводила меня по магазинам, потом настояла на косметических процедурах в своем салоне. И мы ели вкусные роллы…

Зачем я-то все это ему рассказываю? И почему делаю это с охотой от вдруг нахлынувшего желания поделиться с ним новостями, как с добрым другом.

— Тебе очень идет новая прическа, — не остался в долгу Громов. — И цвет…

Ого! Он даже это заметил? Помнится, когда я что-то меняла в прическе или красила волосы, перед Кириллом крутилась в прямом смысле слова. А он ничего не замечал. Потом еще и отшучивался, мол думал, что я брови сбрила. Идиот!

И снова я была вынуждена благодарить его. И не только за этот комплимент.

— Зачем ты это сделал? — решительно повернулась я к Громову.

— Что именно? Зачем не дал тебе растянуться перед подъездом? — усмехнулся он, не глядя на меня.

— Зачем погасил мой кредит? — не оценила я его юмора.

— А ты против? — бросил он на меня быстрый взгляд.

— Не хочу быть кому-то обязанной.

— Тогда можешь считать это авансом.

— Авансом за что?

— За роль, которую уже начала играть. И старайся делать это талантливо. Особенно сегодня.

— Почему именно сегодня?

— Потому что сегодня о нас узнает вся общественность города и за его пределами тоже.

Этого мне только и не хватало — стать той, о ком говорят все. Но разве же от меня сейчас что-то зависит? Так не проще сделать вид, что все нормально?

— Спасибо!

— За что?

— За квартиру, за что же еще, — передернула я плечами, отворачиваясь к окну, разглядывать за которым было и нечего. Снег усилился, и за ним мало что было видно.

Ну а Громов и вовсе, кажется, забыл про мое присутствие в машине. Вместо разговоров со мной он предпочел врубить погромче музыку и делал вид, что наслаждается роком до самой остановки. Впрочем, может ему, действительно, нравится такая музыка.

А вот остановка наша, оказывается, была временной. Мы лишь заняли очередь в череде машин, а потом медленно двигались по широкой подъездной аллее.

— Это жилой дом??? — во все глаза смотрела я на самый настоящий дворец, первый этаж которого был залит ярким светом.

— О да! Здесь живут очень богатые люди, — усмехнулся Громов.

В этот момент дверца с моей стороны распахнулась и в поле зрения появилась белая перчатка. Мне подавали руку, чтобы помочь выбраться из машины. И это был самый настоящий лакей!

От окружающей меня роскоши я настолько растерялась, что немного дезориентировалась, пока ко мне не присоединился Громов и не подставил мне руку. С какой-то мазохистской радостью я на нее и оперлась. И всеми силами старалась выглядеть естественно и не вертеть головой.

Так вот как живут нефтяные магнаты? — вспомнила я, к кому именно мы идем на прием. А Громов, значит, входит в окружение таких вот богачей. И лишь я сюда не вписываюсь никаким боком.

— Это просто люди — такие же, как я и ты, — тихо проговорил Громов, склоняясь к моему уху. — Наличие миллиардов не делает их богами, уж поверь мне.

Я посмотрела на него. Он улыбался — просто и по-доброму. И явно стремился меня подбодрить. У него получилось — от пары простых слов у меня словно открылось второе дыхание. И каким-то образом я вдруг оказалась на одной ступени с проживающими в этом дворце. Сразу же поступь моя стала тверже, а подбородок сам собой пополз вверх. И хозяйке дома, что встречала гостей у входа, у меня получилось улыбнуться мило и естественно.

Просторный холл, где и проводился прием, был искусно декорирован свежими цветами. Небольшие букетики располагались по центру каждого фуршетного стола, что тянулись по периметру холла.

Горничная забрала у нас верхнюю одежду. И я заметила, каким заинтересованным взглядом окинул мое платье Громов. Самой мне за оголенные плечи ни капельки не было стыдно, особенно учитывая, что многие дамы были одеты в гораздо более откровенные наряды. У кого спина была обнажена едва ли не до самых ягодиц. Чью-то пышную грудь почти не скрывало очень смелое декольте. Ну и повсюду мелькали длинные стройные ноги в разрезах подолов платьев. Так что, на общем фоне я и за монашку могу сойти. Ну и оставалось надеяться, что Громову не свойственно ханжество.

— У тебя очень красивые плечи! — похвалил он, чем подтвердил мои тайные мысли. — И сама ты… красивая.

Бог ты мой! Да он сегодня комплиментами сыпет как из рога изобилия. Что это с ним? Но похвала его мне польстила, чего уж там, и придала дополнительной уверенности в себе. Тем более, что последняя оказалась очень кстати — начался этап знакомства с сильными мира сего. Череда не самых искренних улыбок и рукопожатий. Некоторые мужчины припадали к моей руке, чего я терпеть не могла. Ну не в том мы времени живем! Всех их как-то величали, и Громов мне сообщал об этом, но имена тут же вылетали у меня из головы.

Через какое-то время я поняла, что сильнее всего напрягает меня на этом приеме — количество фото и видео репортеров. Повсюду мелькали вспышки камер, и казалось, что представителей медиа и прессы тут едва ли не больше, чем гостей.

Громов предложил мне выпить шампанского, чтобы снять напряжение, но я отказалась. Сам он не пил и беседовал с разными людьми. Я все время стояла рядом и с умным видом внимала их разговорам. Меня поразила всесторонняя развитость Громова — он одинаково со знанием дела рассуждал буквально обо всем, начиная от политики и заканчивая искусством.

— Громов Игорь Дмитриевич! Один из самых загадочных широко известных личностей, занимающий чуть ли верхнюю строчку завидных женихов России. Кто же эта очаровательная спутница, что сегодня с вами посетила этот великолепный прием?

Такая восторженная речь раздалась за нашими спинами, когда мы, наконец-то, добрались до фуршетного стола, чтобы хоть что-то закинуть в рот. От волнения сегодняшнего дня, от всех приготовлений и аутотренинга у меня толком и поесть-то не получилось. Я и сейчас не испытывала голода, но Громов настоял, чтобы я отведала деликатесов, которыми в этом доме всегда потчуют гостей. И тут нагрянули репортеры, будь они неладны. На лице Громова я читала схожие эмоции, но повернулся к камере он с улыбкой. Мне же ничего не оставалось, как последовать его примеру.

Когда рука Громова обвила мою талию, я напряглась и приготовилась к чему-то важному. На всякий случай.

— Тихая Галина Михайловна — моя невеста, — торжественно произнес Громов.

Я же чуть не рухнула у его ног. Ну все! Завтра об этом станет известно всем из официальных источников. И если слухи на уровне сплетен я могла бы еще вынести, то теперь мне придется оправдываться перед всеми.

— Вот это новость!.. — и все в таком же духе затараторил репортер, почему-то победно поглядывая на камеру и даря мне загадочные улыбки. Как будто это он, а не Громов решил на мне жениться. При этом, соревновался с не меньше чем десятком претендентов на мою руку и победил в этом нелегком, но честном сражении.

Громову пришлось ответить на несколько вопросов личного характера. И одна вещь меня сильно удивила — когда его спросили, где мы планируем жить после свадьбы, он ответил, что в городской квартире. Про строящийся дом ни разу не обмолвился. Ну я и потом не сдержала любопытства — поинтересовалась, почему.

— А ты хочешь, чтобы уже завтра нас принялись осаждать журналисты? — с насмешкой посмотрел он на меня. — Поверь мне, ничего хорошего в этом нет. Я для того и строю этот дом, чтобы зажить, наконец-то, спокойно. (3303c)

Я опасалась, что на приеме буду скучать, всеми забытая и заброшенная, но все оказалось с точностью до наоборот. Громов меня оставил разве что пару раз, да и то ненадолго. Еще раза два я сама отлучалась в дамскую комнату. А все остальное время мы были вместе, как и положено влюбленным, каких мы и разыгрывали в глазах общественности. Несколько раз я даже танцевала с Громовым. И другие мужчины тоже приглашали меня на танец. К концу вечера я даже стала чувствовать себя довольно популярной особой. Но еще сильнее я устала и ужасно обрадовалась, когда Громов сообщил, что можно отправляться домой.

— Домой? — поинтересовался Громов в машине.

Из внимательного кавалера он снова превратился в практически постороннего мужчину. Холодного, отстраненного и чужого… И странным образом мне это казалось обидным, а себя я чувствовала использованной по полной.