Глава 12

Рабочая неделя протекала ровно и спокойно. Каждый занимался своим делом, выполняли все быстро и качественно, мои распоряжения не оспаривали, но и почти не разговаривали со мной. Если и велись диалоги, то строго по делу и сухо. Ну и постепенно я к этому привыкла.

Из всей бригады выбивался, разве что, Сергеич — прораб. У нас с ним даже появилась традиция, когда он не спешил уходить домой после завершения трудового дня, а заглядывал ко мне на чашку вечернего чая. Совсем ненадолго заходил, минут на пятнадцать, но это время мы с ним вели задушевные беседы. Он не воспитывал меня и не учил жизни. Говорили обо всем сразу, не касаясь личного. Но постепенно я даже полюбила наши чаепития, а к Сергеичу прониклась какой-то новой симпатией — дочерней. И я была благодарна ему, что пресек в бригаде все разговоры обо мне и Громове.

Громов навещал нас каждое утро и вечером. Вел себя со всеми ровно и даже не придирался к работе. Да и не к чему было, если честно — ребята отлично знали свое дело, работали качественно и быстро. Я только и успевала обозначать им новые горизонты, как они уже те выполняли. Сама же я занималась чистым творчеством, пытаясь создать небольшой оазис семейного очага посреди строящегося объекта. Но по-прежнему я плохо представляла, как поселюсь тут вместе с Громовым после свадьбы. Но раньше времени предпочитала об этом не думать, чтобы не трепать себе нервы.

В пятницу традиционно я собралась домой. Надеялась отправиться с Николаем, но Громов снова переиграл мои планы, заявив, что отвезет меня домой сам.

— Ты помнишь, что завтра мы идем на прием? — поинтересовался он в машине.

Конечно, я об этом помнила — всю неделю нет-нет да возвращалась к этой мысли. Ни на какой прием мне идти с ним не хотелось до ужаса, но я понимала, что отвертеться не смогу.

— Помню, — сухо отозвалась я.

За долгую рабочую неделю я отвыкла вести с ним вежливые беседы. И для моего жениха вел он себя довольно странно — даже не пытался создать видимость чего-то теплого между нами. Наверное, еще и потому ребята из бригады снова стали на меня подозрительно коситься. Правильно, ему плевать на окружающих, в отличие от меня. Мне нужно еще как-то существовать рядом с ними.

— Выглядеть ты должна сногсшибательно. Есть, в чем пойти?

Слово «сногсшибательно» плохо вязалось с равнодушием, с каким Громов произнес его. Меня это лишний раз покоробило, и снова я спросила у себя — как долго смогу делать вид, что все нормально, что подобное отношение меня на задевает за живое? Ответа на этот вопрос не было. Я же снова отделалась коротким и ничего не значащим ответом:

— Найду.

Зато своим немногословием, я заслужила внимательный взгляд Громова. И он даже поинтересовался:

— У тебя все в порядке?

— Все просто замечательно! — не удержалась я от сарказма.

— А по тебе и не скажешь, — не менее саркастично отозвался Громов. — Ты как будто не домой едешь, а на войну. Уж не со мной ли собралась сражаться? — снова удостоилась я внимательного взгляда.

— Ни с кем я не собираюсь сражаться, — сорвался с моих губ вздох, и сразу вся спесь с меня слетела.

Сражаться с Громовым, все равно что выйти против ветряной мельницы. На такое я точно не способна. Да и желания нет. Воевать можно и нужно, наверное, за что-то, что тебе действительно дорого. Или кого-то… Громов в этот список не входил. Ну а собственная свобода, что тоже стояла далеко не на первом месте, ко мне и так вернется через какое-то время. Мне же остается только потерпеть немного.

— Останови, пожалуйста, у площади, — попросила я.

По дороге домой я решила провернуть сразу несколько дел — заплатить в банке месячный взнос по ипотеке и посетить торговый центр, чтобы приобрести на завтра платье. Что бы Громов обо мне ни думал, я отлично понимала, как должна завтра выглядеть — шикарно, чтобы не опозорить его своим внешним видом. Ничего настолько шикарного у меня и в помине не было. Так что, придется мне раскошелиться на вечерний наряд.

— Тебя подождать? — проявил Громов по истине чудеса вежливости.

— Не нужно, спасибо! — еще более вежливо отказалась я. — У меня еще есть дела. До дома доберусь сама…

Сообщив, что заедет за мной завтра в семь, Громов отправился восвояси. Я же смогла расправить плечи и настроиться на прогулку по магазинам. Не то чтобы я это дело сильно любила, но иногда созерцание прекрасного помогало прогнать грусть. Но сначала мне предстояла капелька дегтя. Всегда тоскливо расставаться со своими кровными, особенно когда они не падают тебе на голову.

— Платеж не проходит, — сообщила мне кассир, возвращая деньги.

— Как не проходит? Попробуйте еще раз…

— Не думаю, что это поможет. Программа не принимает платеж. По всем вопросам вам следует обратиться к менеджеру банка, — с предельно вежливой улыбкой сообщила мне девушка за стеклом кассы.

Ну к менеджеру, так к менеджеру. Ситуация даже забавляла немного — подумать только, банк не желает, чтобы я расставалась с круглой суммой денег.

— Ваш кредит погашен, — просто убил меня менеджер.

И даже то, что просидела к нему в очереди битый час, слетело с меня как сухая шелуха.

— Погашен? Но кем?

— Такую информацию банк не выдает. А вот когда погасили кредит, сообщить могу… — уткнулся менеджер в монитор компьютера. — Два дня назад, — сообщил со счастливой улыбкой.

Выходила я из банка несколько обалдевшая. Мой ипотечный кредит мог погасить только Громов. Что он и сделал, не дожидаясь, когда я выполню свою часть сделки. А ведь разговор у нас был именно таким, вернее, уговор. Теперь квартира находится в моей собственности, и отобрать ее уже никто не сможет. Громов внес деньги от меня, как удалось выяснить у менеджера. Никаких долговых бумаг при этом я не подписывала. Что же это такое? Акция доверия в мой адрес? Или Громов не сомневается, что никуда я не денусь с подводной лодки? И как сама я к этому отношусь? Нет, на первом месте, конечно же, благодарность. На втором — все продолжающее бушевать во мне недоумение. А на третьем… осталось недоверие. Ну не верила я в его добрую волю, хоть убейте!

Торговый центр находился недалеко от банка, и очень скоро я окунулась в спасительную атмосферу запахов и ярких красок. А еще людей, эскалаторов и свойственного таким местам шума. Но все это я любила и от походов по магазином редко когда уставала. Разве что, чаще совершала такие походы в компании Нины. Но сегодня подруга была чем-то сильно занята, как сообщила мне по телефону.

В первом же бутике, куда я вошла, меня жала интересная встреча в лице Анфисы. И странным образом ей я очень обрадовалась. Как и она встретила меня как родную.

— Галюня, ты ли это! — поспешила она мне навстречу из глубины бутика. И разглядела она меня первая. — Какая приятная неожиданность! — прижала она меня к своей пышной груди. — А я страдаю тут без компании. Мечтаю что-нибудь забросить в рот, да не с кем. А есть в одиночестве терпеть не могу! Не составишь мне компанию? Тут готовят безумно вкусные роллы!

Ну как тут не согласиться? Анфиса так расхваливала эти самые роллы, что и во мне проснулся волчий аппетит. Да и поужинать я сегодня не успела, а в квартире меня ждал пустой холодильник. Ну и мне было интересно пообщаться с этой экстравагантной женщиной. Как выяснила еще через пять минут по пути в суши-бар, именно в этом торговом центре у нее и находился салон.

— На васаби у меня аллергия, а вот соевый соус нежно люблю. Считаю, что создан онспециально для роллов, ну или они для него, — со смехом сообщила мне Анфиса, обильно смачивая кругляшок из риса и рыбы этим самым соусом.

Несмотря на оживление в баре, обслужили нас очень быстро. Да и девушек в кимоно в зале трудилось сразу несколько. Все они шустро сновали между столиками, обнося посетителей экзотической едой и напитками.

Японскую кухню я тоже любила, разве что, от саке отказалась. Себе же Анфиса заказала небольшой кувшинчик и попивала напиток из малюсенькой чашечки.

— Как дела у Оскара? — вежливо поинтересовалась я, вспоминая, как гармонично эти двое смотрятся вместе, невзирая на существенную разницу в возрасте.

— Да какие у него там дела? — махнула рукой Анфиса. — Гонки, да гонки… А когда их нет, так он пропадает на тренировках. И сейчас вот готовится к каким-то важным соревнованиям, чемпион мой! — с гордостью закончила.

Видно было, что она ни капельки не осуждает мужа, что гордится его успехами, и все его увлечения принимает безоговорочно, только потому что любит. И чувство это сквозит в каждом ее слове и жесте.

В очередной раз я подивилась, что общего может быть у Оскара и Громова. Два кардинально противоположных человека. К тому же, Оскар гораздо младше. Скорее, он мой ровесник. А как ни крути, мы с Громовым люди разных поколений, хоть и тесно соседствующих. Да и по темпераменту они очень не похожи — где спокойный и замкнутый Громов и крайне эмоциональный гонщик. Оскар и внешне мне напомнил южанина — испанца или итальянца.

— А это я их и познакомила, — ответила на мой вопрос Анфиса. — С Игорешей мы знакомы с институтской скамьи, когда дружно грызли гранит науки, прогуливая лекции и бегая на дискотеки.

— Как? — удивилась я.

— Ну вот так! — рассмеялась Анфиса. — Не верится, что за плечами у нас даже не годы, а десятилетия дружбы? А в то, что я строитель по образованию, можешь поверить?

— Ой, нет!..

— Да я и сама не верю в это! Как и ни дня не работала по специальности. Родители настояли на институте, а на строительный факультет был самый маленький конкурс. Вот и подалась… правда, еле его закончила. Опять же, спасибо Игорю. Если бы он за меня не делал чертежи и проекты, вылетела бы с треском еще на первом курсе. И я уже тогда мечтала о собственном бизнесе…

Надо же! Как все в жизни складывается интересно! А порой и парадоксально. Глядя на ухоженную и моложавую женщину, сидящую напротив, никогда бы не подумала, что она… строитель по образованию. А вот Громов вполне вписывался в обозначенные рамки, и я даже лучше стала понимать его — когда он делал нашей бригаде замечания, то не на пустом месте, а со знание вопроса, получается.

— А знаешь, Игореша ведь нас всех здорово удивил, — пристально посмотрела на меня Анфиса. В этот момент я поняла, что она только с виду легкомысленная, а внутри нее живет пытливый ум, приправленный жизненной мудростью, и понимает она гораздо больше, чем показывает на людях. Но наносное легкомыслие во всем, начиная с прически и одежды, делает ее моложе своего возраста.

— Да? И чем?

Я догадывалась, что речь сейчас пойдет обо мне, а точнее, о нас с Громовым. Только вот, одного эта женщина не зала, что никаких нас и в помине нет.

— Тем, что решил жениться… снова, — добавила она после внушительной паузы. — Наверное, мне не стоит тебе рассказывать, но зная Игоря, догадываюсь, что сам он не посвятил тебя в подробности своего прошлого. Чёрного прошлого, я бы сказала.

Сейчас Анфиса выглядела очень задумчивой, явно уносясь мыслями в то самое прошлое, отчего казалась старше. Она даже выпила чашечку саке, прежде чем продолжить. Я же поняла, что услышу что-то важное для себя, что поможет мне чуточку лучше понять Громова.

— С Дианой Игорь познакомился на последнем курсе института в стриптиз баре, где она и работала танцовщицей. У них сразу же завязались отношения, которые многие из его друзей не одобряли. Но, как ты уже поняла, он всю жизнь слушает только себя и редко когда обращает внимание на мнение окружающих, — с грустной улыбкой посмотрела на меня Анфиса. Тут я поняла, что Громова она любит по-настоящему, как брата или просто очень близкого человека. — Она вскружила ему голову — красивая до боли в глазах, веселая, даже бесшабашная, летящая по жизни как яркая бабочка. Бабочкой она и оказалась… даже не мотыльком. Те хоть летят на свет и умирают, сгорая. А Диана… она старалась взять от жизни как можно больше за очень короткий срок. Она любила жизнь, но делала это своеобразно, заставляя всех вокруг любить себя. Ты понимаешь, о чем я.

Мужчин? Под всеми она сейчас имела в виду мужчин, что любили жену Громова? То есть, она ему изменяла и делала это часто — такой вывод я сделал из слов Анфисы. И самое страшное, что Громов об этом знал, как и все его друзья. Что-то мне аж не по себе стало от такого открытия.

— Наверное, Игоря больше всего любил в ней именно это стремление к свободе, потому и не ограничивал практически ни в чем. А возможно, всему виной бизнес, который занимал почти все его время. Только, когда изменения в ней начались необратимые, что-то предпринимать уже было поздно. Диана подсела на наркотики, и очень быстро эта зависимость стала страшной…

Анфиса снова замолчала и выпила, закуьив роллом. Как-то смущенно улыбнулась мне, извиняясь то ли передо мной, то ли мысленно перед Громовым, и продолжила.

— Из-за Дианы Игорь перестал общаться с родителями. С отцом так и не разговаривал до самой смерти. А мать его после кончины мужа уехала жить за границу и не желает видеть и слышать единственного сына.

О господи! Ну и дела… Я и подумать не могла, что когда-то в жизни Громова разыгрывалась самая настоящая трагедия.

— Диана любила Игоря, наверное… Я такой любви не понимаю, если честно, но стараюсь не осуждать. Да и о покойниках… в общем! Мы все видели, как она катится по наклонной, и один Игорь считал, что после горы начнется равнина, — усмехнулась Анфиса. — А скатилась она в пропасть. Наркотики сыграли злую шутку с ее психикой — она перестала отличать реальность от наркотического угара, жизнь Анфисы погрузилась в туман, из которого не было выхода. Игорь пытался лечить ее. Запирал дома, клал в больницу… Отправлял ее в закрытый пансионат для наркозависимых за границей. Все бестолку. И длилось это не год и не два, а восемь лет, пока Анфиса не повесилась в спальне их дома…

И снова порция саке. Теперь уже и мне захотелось выпить, чтобы протолкнуть комок в горле. История супружеской жизни Громова затронула меня до глубины души. Я поняла, что жалею человека, который не приемлет эту самую жалость.

— С тех пор Игорь замкнулся в себе — его словно подменили, — посмотрела на меня Анфиса повлажневшими глазами. — Он стал другим человеком, ожесточился. Из друзей с ним остались самые верные. Остальных он от себя оттолкнул. Пока в его жизни не появилась ты, — ласковая улыбка заиграла на ее губах.

— Я? — тяжкий вздох сорвался с моих губ.

Она не знает, о чем говорит. Я в жизни Громова лишь ширма, за которой он решил спрятаться от общественного мнения и осуждения. И раскрыть правду я не смогу, потому что эта тайна не моя.

— Ты, дорогая! В тот вечер, в его доме, я впервые за многие годы разглядела в нем прежнего Игоря. И у меня не найдется слов благодарности, чтобы выразить все то, что чувствую к тебе.

— Да я… и не делала ничего, — отвела я взгляд, испытав еще большие угрызения совести.

— А тебе и не надо! Просто будь с ним рядом, всегда.

Год — это тот срок, которым измеряется наша совместная вечность с Громовым. Но и этого я Анфисе сказать не могу.

— Так, мне пора, дорогая, возвращаться в салон. А то мои девушки без строгой меня ведут себя слишком вольготно, — спохватилась Анфиса. — А ты?.. Ты сюда по какому делу пришла?

Я рассказала ей о приеме и необходимости купить для него платье. И тут Анфиса развила такую бурную деятельность, что мне аж поплохело. Она не только решила помочь мне с нарядом, но еще и настояла на посещении своего салона, заявив, что одно платье не сделает меня совершенной красавицей.