Пари с судьбой — Глава 15. В кругу семьи

Глава 15. В кругу семьи

Добытый нож, привел Керолайн Морган в замешательство, но что-либо комментировать она отказалась. Поэтому была доставлена в департамент, где так же находился и следственный изолятор, или по-здешнему каземат.

Я же, по-быстрому закончив свои дела, закрывала морг, когда услышала за спиной:

— И куда это Вы собрались, госпожа Некромант, посреди рабочего дня?

Над моей головой уперлись в стену две руки, отрезав мне пути отступления.

— Тем более, не отпросившись у начальства? — от бархатного голоса над мои ушком, по телу побежали предательские мурашки.

Провернув до конца ключ, развернулась в кольце мужских рук.

— Извините, господин начальник, но я по семейным делам! — ответила я, глядя в шоколадные глаза, где зрачок вновь стал вертикальным. — И своего непосредственного начальника я предупредила!

— Куда ты, Софи? — уже более серьезно спросил Рамсей.

— За Брайаном в лечебницу, — ответила я. — Его сегодня нужно забрать.

— Я с тобой.

— А ты у кого будешь отпрашиваться?

— Будем считать, что я себя отпустил! — серьезным тоном произнес этот чешуйчатый.

Мне же оставалось только фыркнуть.

— Но Вас, госпожа Некромант, придется наказать за то, что не соблюдаете служебную субординацию.

— Чего? — возмутилась я, толкая дракона в грудь.

— Ты у меня должна отпрашиваться.

— Еще… — но договорить мне не дали, заткнув рот поцелуем. Напористым и страстным. Эванс целовал так, словно изголодался. Словно после нашего расставания прошло не пару часом, а минимум год. Но именно этот напор заставил меня ответить на поцелуй. Руки, до этого отталкивающие дракона, вцепились в лацканы его сюртука, притягивая ближе. И уже не он, а я сама задавала темп танцу наших губ.

Сколько мы целовались? Вечность или всего лишь миг? Когда Эванс умерил пыл, а поцелуй из страстного превратился в нежный, мне показалось, что я расплавлюсь. Просто растекусь серебристой лужицей у ног моего несносного дракона.

— Что же ты со мной делаешь, малышка? — прошептал Эванс, прижимаясь головой к моему лбу.

— Эванс, нужно ехать, — прошептала я, но даже не сделала попытки отодвинуться.

— Да, нужно! — подтвердил дракон, продолжая стоять

— Эванс!

— Ммм!

— Поехали!

— Поехали! — вздохнул дракон, но когда-нибудь я закрою тебя в высокой башне на…

— На месяц?

— Не думаю, что мне хватит месяца! — ответил Рамсей, ведя меня за руку к моему же мобилю. — Можно я поведу?

— Ладно! — согласилась я. И передо мной открыли дверь пассажирского сиденья.

Брайан ждал нас сидя на кровати в своей палате.

Маленький напряженный мальчик. Синяки и кровоподтеки сошли с его лица, благодаря магии. Также были залечены переломанные ребра. А вот затравленное выражение глаз магией не лечилось.

Господи, дай мне сил и любви, чтобы вытравить этот взгляд из детских глаз!

— Вы пришли, госпожа! — подскочил он, стоило мне только остановиться в дверях. А на худом, заострившемся мальчишеском лице засияла улыбка большого облегчения.

— Брайан, мы же договорились, что ты зовешь меня — Софи! — улыбаясь, пожурила его я.

Мальчишка потупился:

— Извините, госпожа, но я не могу!

— Почему же?

— Ну! Вы леди, а я… я просто нищий мальчишка. И Вы такая красивая, а я…

— А ты с завтрашнего дня — мой подопечный! — ответила я, присаживаясь на край кровати. И потянув Брайана за руку, усаживая обратно. — Поэтому, если не хочешь называть меня по имени, можешь звать тетушкой Софи. Договорились!

В поднятом на меня лице сиял такой восторг, словно я была воплощением богини.

— Правда?!

— Правда!

И тут из глаз мальчишки брызнули слезы.

— Спасибо, тетушка! — хлюпая носом, произнес Брайан.

Глядя на этого угловатого мальчишку, я сама еле сдерживала слезы. А потом просто прижала его к своей груди и разревелась. От невыносимой нежности к этому маленькому, но такому мужественному человечку.

Рыдающими и застал нас вошедший дракон.

— А что за слезоразлив? — поинтересовался Эванс.

— Да так, наболело! — ответила я, вытирая рукавом слезы.

Мне тут же был предложен тонкий шелковый платок, с витиевато вышитыми инициалами.

— Ну что, Брайан, поедешь к нам? — обратилась я к мальчишке, потрепав по вихрастой голове. — Аманда к твоему приезду готовит потрясающее жаркое. Пальчики оближешь!

— Да, Аманда — кулинарный гений! — подтвердил Рамсей, присаживаясь рядом с нами. — От ее готовки можно язык проглотить!

— Как это? — удивился мальчишка. — Так не бывает!

— Вот попробуешь, и скажешь — бывает или нет!

— Ну что, поехали?

— Да, леди!

— Брайан, мы же договаривались! И я не леди!

— Но Вы же жена дракона, значит — леди! — твердо ответил мальчишка.

— Брайан, я не жена, дракона! — рассмеялась я. — С чего ты это взял?

— Ну, значит, скоро будете! Хотя, — Брайан на минутку задумался, — дочка трактирщика — Стефана тоже думала, что Фрэнсис на ней женится. А он погулял, погулял, а женился на дочери старосты, на толстушке Кирстен. Но лорды не должны так поступать, они же лорды! — подозрительно покосившись на Рамсея, заявил мальчишка.

Нужно было видеть лицо лорда Дракона в этот момент!

— Конечно, не поступают! — ответил Рамсей.

— Это хорошо, а то Стефана пошла и утопилась!

Рамсей аж поперхнулся.

Да уж! Лорды поступают и похуже! Они же — лорды!

Но, убивать веру ребенка? Пусть не я буду этим человеком!

Поэтому и сидела, с упорством разглядывая хитрую вышивку на шелковом лоскутке.

_ _ _

Дома мальчишке устроили горячее приветствие. В гостиную высыпали все: Аманда, из-за спины которой маячили сестренки Баркли.

— Ой, какой маленький! — запричитала Долли.

— В чем только душа держится! — всплеснув руками Молли, соглашаясь с сестрой.

— Были бы кости — мясо нарастет! — авторитетно заявил Джейми Маклахнен, как всегда, сидя в своем углу на старом резном табурете. Этот табурет совсем не вписывался в стиль гостиной, но убрать его оттуда у меня рука не поднималась. Потому, что сидеть на кресле во время наших вечерних посиделок старый Джейми отказывался. Говоря, что не дело это, когда слуги сидят, как господа. А заставлять старика приносить и уносить табурет каждый раз, не позволяла совесть. Аманда даже попыталась его облагородить, обшив такой же обивкой, как и у остальной мягкой мебели.

— Это Брайан Томпсон. Он теперь член нашей маленькой семьи. Поэтому прошу его не обижать! — представила я маленького некроманта своим домочадцам.

— Я — Константин! Мама про тебя говорила.

Мой сын сам подошел и протянул Брайану руку.

— Брайан! — пожал мальчишка протянутую руку.

— Это — мой учитель Даллас Гэлбрейт! Он классный! — взял на себя представление домочадцев Костик. Это — Аманда, она строгая, но справедливая. Это — Долли, это — Молли. Это — дедушка Джейми, с ним лучше не шутить! Маму и отца ты уже знаешь! Пошли я тебе твою комнату покажу. Мама велела приготовить для тебя комнату рядом со мной.

И потащил мальчишку за собой по лестнице.

— Мне кажется, они поладят! — высказала я предположение.

— Даже не сомневайся! — обняв меня со спины, произнес Эванс.

— Костик — добрый мальчик! — подтвердил Даллас, усаживаясь на диване.

— Мистрис, наверное, можно сервировать?

— Да Аманда! А то я сейчас слюнями подавлюсь от всех этих запахов. Сегодня Аманда что-то запекала, потому что с кухни плыл тако-о-ой аромат. — Молли, принеси аперитив в гостиную. А ты, Долли помоги нянюшке с сервировкой. Мужчины, вы что предпочитаете? — обратилась я к оборотню с драконом.

— Мне, если можно, арманьяк. — подал голос Гэлбрейт.

— Оу! Мне тогда тоже! — согласился с выбором оборотня Рамсей.

— Джейми, тебе как обычно? — спросила я Маклахнена, продолжающего сидеть в углу.

— Конечно, госпожа! Что еще нужно старому солдату, кроме крепкой самокрутки и стаканчика виски.

— Мистрис запрещает курить! — шикнула на него Молли.

— Так я ж не претендую! — даже удивился Маклахнен.

— Молли, ты все слышала?

— Да, госпожа!

— Ладно, я пойду, переоденусь! — отправилась я в свою комнату.

— Господин Рамсей, — услышала я голос Аманда, поднимаясь по лестнице. — Днем Ваши вещи привезли. Я велела их в голубую спальню перенести.

Вот, паразитка! — в сердцах подумала я.

— Голубая рядом с комнатой Софи. — подсказал дракону сидящий на диване кошак.

Но прежде чем пойти в свою комнату, я завернула в сторону мальчишек.

Стараясь не шуметь, дошла до комнаты сына. Голоса слышались именно оттуда. Заглянув в приоткрытую дверь, полюбовалась на идиллию. Костик показывал Брайану свои игрушки. А тот с восхищением смотрел на игрушечную железную дорогу. Или с восторгом рассматривал стол с солдатиками, расставленными по макету боевого поля. Или с благоговением брал в руки модели магмобилей. Все эти игрушки я заказала у Дмитрия Петровича специально для Костика. Было странно, но в этом мире детских игрушек почти не было. Беднякам они были не по карману, а дети аристократов воспитывались так, словно уже родились взрослыми. Местным родителям даже в голову не приходило, что у детей должно быть детство. Даже если это были любящие родители.

Магистр Фирс принял мой заказ с таким энтузиазмом!

— Эх, жалко, что нельзя сделать железную дорогу, — посетовал он, когда я заказала ему солдатиков. Это была его ностальгия по далекому детству.

— Дмитрий Петрович, Вы такой умничка! Сделайте моему Костику железную дорогу! Пожалуйста! Я ему на день рождения подарю.

— Нет уж, Софочка, это будет мой подарок! — не принял никаких возражений Дмитрий Петрович.

А так как магистр Фирс был артефактором от бога, то все игрушки были практически живыми. Солдатики сами двигались в нужный квадрат поля, стоило лишь отдать приказ. Железная дорога же была вообще произведением искусства. Занимала полкомнаты и содержала не только паровоз и дорогу, но и железнодорожную станцию со смотрителем, переезд с семафором и небольшой городок с вокзалом и жителями.

Даже Гэлбрейт, увидев это чудо в первый раз, был в интеллектуальном шоке. Что уж говорить о простом мальчишке! Брайан не находил слов, только хлопал ресницами и с упоением гладил гренадера, которого Костик всунул ему в руку.

- Мальчики, не задерживайтесь! — посмотрев пару минут, прервала я Костика. — Через десять минут будем ужинать.

— Хорошо, мам! — ответил мне сын. — Пойдем, твою комнату посмотрим!

Я же отправилась к себе.

Стоит ли говорить, что, когда я спустилась в гостиную, мальчишек еще не было. Пришлось отправить за ними Долли. Они прибежали, когда все уже рассаживались по местам. За столом собрались все. У меня не было разделение на прислугу и господ. Не понимала я этого! Да и давно не считала своих домочадцев прислугой!

Еще один обычай внес после своего появления оборотень. Он упорствовал, что мужчина за столом должен обязательно ухаживать за дамой. Аманде это правило понравилось, я же не возражала. Так что традиция быстро прижилась.

Вот и сегодня дам рассадили по левую руку от кавалеров. Так Костик ухаживал за Долли, Брайан — за Молли. Мне достался Рамсей, которого как почетного гостя (или постояльца?) посадили по правую руку от хозяйки. То есть меня. Гэлбрейт аккуратно накладывал Аманде самые вкусные на его взгляд кусочки запеченной с яблоками и сухофруктами утки. На что Нянюшка мило смущалась и отводила взгляд. И только Маклахнену пары не досталось. Но старый вояка от этого духом не падал, угощая вкусными кусочками самого себя.

— Аманда — ты просто волшебница! — нахваливал он нашего шеф-повара.

— Да, миссис Стюарт, эта утка — произведение искусства! — не отставал от него Даллас.

— Сегодня даже Поллок согласился на тебе жениться, лишь бы ты готовила ему обеды, — вставила я.

— И на кой, мне этот кабель? Прости Пресветлая! Толку, что лис! Поди, не одной юбки во всем Леруике не пропустил! — ответ Аманды был очень эмоциональным.

— Ради твоей готовки, он даже готов остепениться! — выдала я большой секрет.

— Сколько лиса не корми, он все равно в лес смотрит, — перефразировала мою же поговорку Аманда. — Разве не так вы говорили, мистрис.

— Аманда, там волки были! — не выдержав, рассмеялась я.

— Что волки, что лисы — один лес! — отмахнулась женщина, и пошла за десертом.

После ужина, девочки отправились домой. А все остальные расположились в гостиной. Вкусное вино, шутки, смех и интересные истории из уст Эванса, Далласа и даже старого Джейми скрасили наш вечер.

— Мам, а спой, пожалуйста! — попросил меня Костик.

— Кость, давай не сегодня! — засмущалась я.

— Ну, мам, ну, пожалуйста! — заканючил сын.

И в кого он такой! Упертый!

— Спойте, мистрис, давно ж не пели. — Аманда присоединилась к Костику. — А так хочется послушать.

— Хорошо! — сдалась я.

— Я за гитарой! — крикнул Костик, вбегая по лестнице.

— Я и не знал, что ты играешь, Софи! — удивленно произнес оборотень.

— Я давно не играла, — просто ответила я.

Эванс лишь сильнее прижал меня к себе. Я и так сидела на диване, поджав ноги и прислонившись к нему. А дракон время от времени утыкался в мою макушку, то вдыхая запах моих волос, но целуя меня в голову.

— Вот! — просиял прибежавший Костик, протягивая мне гитару. — Давай «Голубой вагон»!

— Ладно, улыбнулась я. Только ты подпевай, договорились?

— Угу!

Перебрав струны, и немного настроив, я запела:

— Голубой вагон бежит, качается,

Скорый поезд набирает ход.

Ну, зачем же этот день кончается?

Пусть бы он тянулся целый год!..

После последовали еще несколько песен из моего прошлого, которые я раньше часто пела сыну. Просто малышом он под них легче засыпал. А потом Костик вырос. Работы стало больше. Я и не помнила, когда я пела последний раз.

Мои зрители сидели притихшие. Только лица у них были одухотворенные, жадные до каждого слова, до каждого звука. Словно боялись пропустить или чего-то не расслышать. Я же заставляла подпевать повторяющие куплеты. И тогда на лицах расцветали улыбки. Одно лицо я только не видела. Лицо моего дракона. Он сидел теперь немного сбоку. И пожирал меня голодным взглядом. Лишь один раз я бросила взгляд на него, и теперь боялась посмотреть снова. Мне казалось, что я сгорю от этого взгляда.

А когда мальчишек отправили в кровать, потому, что они уже клевали носом, Аманда попросила:

— Мистрис Софи, а спойте ту, которая мне понравилась. Женскую.

— Ты уверена, Аманда? — спросила я, надеясь, что Аманда передумает.

— Да, пожалуйста, мистрис!

— Ну, хорошо! — вздыхая, согласилась я.

Перебрав еще раз струны, я запела:

Пообещайте мне любовь,

Пусть безответную,

Узнаю в облике любом

Ее приметы я,

И в целом мире, ты пойми,

Всего дороже мне,

То обещание любви

Неосторожное.

Пообещайте мне любовь,

Хоть на мгновение,

Хочу изведать эту боль,

Как откровение,

Я за собой сожгу мосты,

Не зная жалости,

И все прощу, но только ты

Люби, пожалуйста, люби,

Люби, пожалуйста.

Пообещайте мне любовь,

Такую нежную,

И мир для нас родится вновь,

Маня надеждою,

Чтоб разлилась живой водой

И песней грустною,

Любовь не может быть другой,

Я это чувствую.

Пообещайте мне любовь,

Хоть на мгновение,

Хочу изведать эту боль,

Как откровение,

Я за собой сожгу мосты,

Не зная жалости,

И все прощу, но только ты

Люби, пожалуйста, люби,

Люби, пожалуйста.

Пообещайте мне любовь,

Такую вечную,

Что будет длиться вновь и вновь

До бесконечности,

Пусть не сорвутся никогда

Слова отчаянья,

Коль не минует нас беда,

Пообещайте мне.

Пообещайте мне любовь,

Хоть на мгновение,

Хочу изведать эту боль,

Как откровение,

Я за собой сожгу мосты,

Не зная жалости,

И все прощу, но только ты

Люби, пожалуйста, люби,

Люби, пожалуйста.

Не успели затихнуть последние аккорды, как Эванс отобрал у меня гитару. Прислонив ее к дивану, он подхватил меня на руки. И бросив опешившим домочадцам:

— Концерт окончен! — Взлетел по лестнице со мной на руках.

Дверь в мою комнату он и открыл, и закрыл ногой. Не глядя. Взгляд дракона все это время скользил по мне. От водопада волос, потому что по пути слетела заколка, до пальчиков на ногах. Ведь мои туфли остались у дивана. В конце концов, его взгляд останавливается на губах. Губы я безотчетно облизывала. Потому что они магическим образом моментально высыхали.

Закрыв дверь, Рамсей быстрым шагом пересек спальню. И вот я уже ощущаю мягкий ворс пледа под собой. Эванс нависает, вглядываясь в глаза, ища в них ответ на, лишь ему одному известный, вопрос.

— Софи! — хрипло протягивает он.

И этот тихий хрип бьет по, ставшим такими чувствительными, рецептарам. И я растекаюсь по кровати, не в силах сделать и движение. Но мне и не нужно двигаться. Куда? Когда в объятиях моего дракона так сладко!

— Софи! — шепчет Эванс мне в губы и целует. Мягко. Нежно. Я замираю. А Эванс заставляет мои губы раскрыться и углубляет поцелуй. Его язык касается моего, ласкает, вовлекая в сводящий с ума танец. Поцелуй становится настойчивее, а пальцы Эванса требовательнее. Они зарываются мне в волосы, притягивая к себе. А я? Я наслаждаюсь этим поцелуем. Томительным, сладким и тягучим, как моя любимая карамельная нуга.

Поцелуй с Эвансом естественен, как дыхание, как тур вальса с давно знакомым партнером, способным предугадать твое движение еще до того, как ты его сделаешь.

Когда нежность переросла в страсть?

Когда дракон расстегнул застежку на моем платье?

— Весь вечер мечтал это сделать! — шептал он, перебирая бессчетное количество маленьких пуговичек от горла и до лодыжек.

— Софи, ты сведешь меня с ума! — горячо шепчет мой мужчина, разглядывая черное кружево, что скрывало мое платье.

Или, когда я сама закинула ноги на талию дракона, притягивая его к себе, и впиваясь поцелуем в губы? И прикусив нижнюю губу, прошептала, слизывая алую каплю:

— На тебе слишком много одежды, милый!

Мне понравился взгляд дракона, пылающий огнем желания. Я чувствовала, как под его действием полностью расслабляюсь, как уходят прочь ненужные сомнения.

Вытянувшись на кровати в соблазнительной позе, я, не отрываясь, смотрела, как раздевается мужчина.

А он — позер, нисколько не смущался! Но и мне не было стыдно! Я боялась что-либо пропустить!

Вот его длинные пальцы неторопливо расстегивают рубашку, оголяя мускулистую мужскую грудь. А я борюсь с искушением провести по коже рукой… Хотя можно и губами, прикусывая по пути темные горошинки…

Вот он берется за ремень на своих брюках. И я привстаю, в нетерпении закусывая губу. А Эванс — паразит, улыбается и, передумывая, снимает туфли!

Тогда я, окончательно сев на кровати, выпрямляюсь и, заведя руки за спину, расстегиваю застежку кружевного бюстгальтера. Прижимая его одной рукой к груди, начинаю спускать лямки. Медленно, смакуя каждый сантиметр. Сначала с одной стороны, потом с другой.

И все это глядя в глаза своему дракону. Прикусывая зубками губу от предвкушения.

Эванса хватает ненадолго. Стоило лишь упасть последней лямке, как любимый оказывается на кровати. Скидывая давно уже мешающие брюки где-то по пути. И повалив меня на спину, со звериным рыком отбрасывает мой лифчик куда-то далеко в сторону.

— Ты сводишь меня с ума! — рычит Эванс, прикусывая сосок на моей уже давно торчащей груди.

А я отчетливо понимаю, что ни с одним мужчиной мне не будет так хорошо, как с ним. С моим мужчиной! С моим драконом! Лишь под его руками мое тело поет, плавясь под напряженным взглядом его глаз. Лишь с ним я чувствую себя свободно, расковано. Легко отдавалась даже самым смелым ласкам и даря их взамен.

Мое тело не просто наливалось возбуждением, заставляя меня выгибаться навстречу рукам и губам Эванса. Оно сочилось им.

Но я чувствую, что Эванс сдерживается. Сдерживается, когда я уже с ума схожу от невыносимости желания! И, рассвирепев, прохожусь коготками по спине, вонзив их в мужские ягодицы. Притягивая и направляя.

Это послужило сигналом. И всю его сдержанность сменила раскаленная страсть!

Страсть, которую мы выплескивали всю ночь.