Глава 21

— Что ты должна сделать? — спрашивает Бен.

Очень-очень тихо, но лучше бы он на меня орал, потому что от его интонаций хочется выйти из флайса, несмотря на высоту.

— Ты меня слышал, — отвечаю тоже тихо. — Ты видел, что я сделала, и я…

— А ты видела, что сделал я. Я вытащил тебя из Раграна для того, чтобы ты вернулась к этому наблову отморозку?!

Я складываю руки на груди.

— А вот это уже не твое дело.

— Ошибаешься, Лаура, — Бен усмехается. — Это мое дело. Мое гораздо больше, чем ты можешь себе представить. По-хорошему, надо бы тебя отпустить.

— Но?

— Но мне очень не хочется, чтобы тебя нашли где-нибудь в пустошах с перерезанным горлом.

Я разворачиваюсь к нему в упор.

— Серьезно, Бен? Я знаю про твою любовь к Торну, но это — то, что ты сейчас говоришь, уже перебор.

— Я не говорю про… — Бен делает выразительную паузу, а потом выплевывает: — Торна. Я говорю про его будущую жену, которая очень не любит конкуренцию.

— Если ты сейчас скажешь, что с Солливер Ригхарн тоже знаком, — хмыкаю я, — я заподозрю тебя в нехорошем.

— Нет, к счастью, это знакомство обошло меня стороной. А вот отчим очень ей заинтересовался — с тех пор, как Торн, — он не упускает момента произнести его имя как ругательство, — тоже ей заинтересовался. Эта девушка, с позволения сказать, жила в Аронгаре, где одна из девиц, которая наравне с ней участвовала в кастинге в крупное модельное агентство, случайно погибла от рук ревнивого бойфренда. Разумеется, он во всем сознался, вот только — на минуточку — Солливер Ригхарн в тот момент встречалась с иртханом.

— И?

— Связать тот факт, что иртхан отдал парню приказ убить свою пассию, достаточно просто.

— Правда? — хмыкаю я. — Это только твое предположение.

— Допустим. Но спустя два года еще одну претендентку на ведущий показ обливают кислотой. Загадочное совпадение, не так ли? А девушка, которая клеилась к богатому парню, который содержал Ригхарн, тоже совершенно случайно попала в аэрокатастрофу. 

— Слушай, Бен, — я поднимаю руки вверх. — Я очень ценю вашу заботу… вашу с отчимом. Но все это — исключительно ваши предположения.

— Разумеется, — хмыкает он.

— Солливер Ригхарн не сказать, что мне нравится…

— Да ты что?

Я замолкаю, и только когда Бен выразительно смотрит на меня, приподнимая брови, а после произносит:

— Я тебя внимательно слушаю.

Говорю:

— Так вот. Она меня бесит, и я с удовольствием пнула бы ее под коленку, но я не думаю, что ваша с отчимом шпионская паранойя имеет какое-то отношение к тому, что делала Солливер Ригхарн. У Торна есть служба безопасности, и он наверняка обратил бы внимание на эти факты, если бы в них было что-то подозрительное.

— Та самая служба безопасности, которую он почти полностью распустил? И которую теперь возглавляет небезызвестный нам Сэфл Роудхорн?

Во мне который раз за день кончаются слова.

Зато появляется много ответов на вопросы: о том, чем спровоцировано поведение Рин и Сэфла, откуда они все узнали, и почему Сэфл рекомендовал мне вернуться в Ферверн. После такого мне хочется выйти из флайса уже по другой причине. 

В Ферверне меня никто не ждет — кроме, возможно, Даргела. Возможно — потому что я не знаю, как он отреагирует на всю эту кашу, которую я заварила. У него есть Мел, у него есть карьера, и жизнь, которую он строит, и которая не должна быть разрушена из-за меня.

— Я не смогу с ней справиться, Торн, — говорю я.

И только сейчас понимаю, что сказала.

— Бен, — поправляюсь я. — Бен, прости, я…

— Давай ты просто помолчишь?! — рычит он.

Я пожимаю плечами и отворачиваюсь.

Да, в Ферверне у меня нет никого. Но если Льдинка погибнет, если я случайно заморожу ее и себя, позволив ее пламени вырваться наружу, какая я после этого мать? Бен не сможет быть со мной постоянно, а даже если и сможет, он не должен. У него тоже должна быть своя жизнь, свободная от меня и от всего этого.

В квартире мы расходимся, а я сажусь на постель. Верчу в руках визитку Гроу, верчу до тех пор, пока не начинаю понимать: это — единственный выход. Чтобы понять, что мне делать дальше, я должна поговорить с родителями ребенка, в чьих силах было остановить поток ледяного пламени.

Поэтому я набираю номер и слушаю гудки, и, когда на том конце раздается знакомое, с резковатыми нотками:

— Да!

Говорю:

— Это Лаура Хэдфенгер. Мне очень нужно поговорить с вами и с вашей женой.

На встречу Танни Гранхарсен пришла одна. От Бена, когда я собиралась, тоже никаких комментариев не последовало, и со мной он желания поехать не изъявил. На самом деле, я была этому искренне рада, потому что говорить с ним о том, что между нами закрутилось, сейчас была не готова. Да и не это меня волновало в первую очередь.

 — Спасибо, что пришли, — сказала я, когда Танни приблизилась к столику. Она предложила встретиться в небольшом ресторане, стилизованном под заведение из прошлого века. Здесь даже был музыкальный автомат, а за столиком в углу вряд ли кто-то обратил бы на нас внимание.

Один из немногих (это уже давно было немодно), ресторанчик располагался на первом этаже, что позволяло просматривать улицу и идущих по ней людей. А еще здание напротив, стремительно уносящееся в небо.

— Я вам в своем роде должна, — ответила она, отодвигая стул и усаживаясь. — Но пришла я не поэтому. В свое время я тоже была беременна очень сильным ребенком и тоже была человеком. Обычной женщиной. Поэтому я понимаю, что вы сейчас чувствуете.

Я кивнула.

— Как вы с ним… справились?

— Вообще-то мне повезло. — Танни наконец сняла очки и кашлянула. — Если можно так выразиться. Я стала драконом раньше, чем мне пришлось бы столкнуться с пламенем Вэйда. С другой стороны, если бы я не стала драконом, возможно, его пламя было бы абсолютно иным. Почему вы промолчали?

Она смотрела мне прямо в глаза, и я пожала плечами.

— Я тоже скоро стану матерью. Не считая того, что ваш сын спас мне жизнь.

К нам подошел официант. Принес дополнительное меню с маркерными строчками на доске (тоже по старинке), и тут же удалился.

— Пицца здесь огонь, — сказала она. — Так о чем вы хотели спросить?

— О том, как проявляется сила Вэйда. Когда это случилось впервые?

Танни мельком глянула меню и отложила его в сторону.

— Пламя Вэйда впервые проснулось, когда ему был год. Для мира иртханов это… — она задумалась, словно подбирая слово. — Это очень мощно. Раньше у самых сильных детей огонь проявлялся ближе к подростковому возрасту, но за последние годы многое изменилось. Тем не менее даже для иртханов древности год — это очень и очень рано.

— Вы много знаете об иртханах древности?

— Можете мне поверить, более чем.

Ах, да. Ильеррская.

— А во время беременности? Как вы справлялись с пламенем во время беременности?

— Я ходила с пластинами. Мне не помогало.

Я глубоко вздохнула, но в этот момент к нам снова подошел официант.

— Пиццу, — сказала я. — Замороженный крем и кофе.

— Мне просто кофе, — Танни дождалась, пока он отойдет, и продолжила. — Точнее, помогало через раз, но мне сложно сказать, где я справлялась с пламенем, и не факт, что со своим, а не Вэйда, теперь я это понимаю, а где лекарства.

— Существуют такие лекарства?

— Да. С тех пор, как пламя иртханов начало возрастать, а у детей стал сдвигаться возраст первого выброса, пластины стали необходимостью.

Я молчала. Не представляла, что мне ответить еще, и что еще спросить. Хотя…

— А для людей такие пластины есть?

— Честно говоря, я не в курсе, — она покачала головой. — Это была разработка для иртханов, с прямым воздействием на пламя. Что касается людей… Вы уже были у врача?

— Нет.

— Нет?!

Глаза у Танни округлились, и в этот момент я подумала о том, как их цвет похож на мамин.

— Мне было немного не до того, — я подняла руки. — Знаю, это звучит странно, особенно учитывая мое положение, но… так получилось. Я записалась к специалисту, но у нее очередь на полтора месяца, а она — единственная, кто мне понравился, и…

Я осеклась, потому что Танни уже поднесла смартфон к уху. Что ни говори, а в этом они с мужем были очень похожи.

— Да, слушай… мне нужно срочно связаться с Кэдрен. Она сможет выйти хотя бы на час в ближайшие дни? Это очень важно. Ага, жду.

Я выразительно посмотрела на нее.

— Я наблюдалась у Кэдрен Аджоу во время беременности. Если кто и знает все о странных беременностях, то это она.

— О… — только и смогла сказать я.

Смартфон Танни драконом зарычал на весь ресторан, и мы подпрыгнули. Все, кажется, исключая саму Танни.

— Вэйд любит поставить мне на мессенджер какой-то… гм, громкий звук, — сообщила она, ни капельки не смутившись. — И ведь какие я ни ставлю пароли, он все равно их взламывает. О. Тебе повезло: Кэдрен сможет принять нас сегодня. Полетели.

Это все произошло так быстро, что половину происходящего я не запомнила. Только что я сидела в ресторане за столиком, и вот уже лечу во флайсе с Танни Гранхарсен. В руках у меня коробка с пиццей, стаканчик с кофе и тающий замороженный крем, потому что перед сканированием точно лучше ничего не есть.

— Хочешь позвонить своему парню? — поинтересовалась она, когда мы вышли на центральную аэромагистраль.

Я покачала головой.

— Точно? Первое сканирование — это очень волнительно.

Я закусила губу и кивнула:

— Точно.

Больше мы не разговаривали, и я перестала кусать губы только тогда, когда они начали гореть.

— Готовься к тому, что там будет кое-что мелкое, совершенно невнятное, но безумно тебе дорогое, — сказала Танни, когда мы вошли в здание частной клиники.

От волнения я почти ничего не запомнила, ни имени вежливой девушки-администратора, ни как мы шли к лифту. В кабине обработки я чуть не вышла туда, откуда зашла, к счастью для меня, задняя дверь кабины заблокировалась, и выйти я смогла туда, куда нужно.

— Тук-тук. Кэдрен? — Танни зашла в кабинет первой, и я последовала за ней.

— Добрый день! Минутку, пожалуйста. Местра Аджоу освободится, и сразу же вас примет, — навстречу нам поднялась ее ассистент. — Пока что мне нужно внести ваши данные в карту. Проходите сюда, пожалуйста.

Танни уступила мне дорогу, а сама устроилась на диванчике и достала смартфон, что-то быстро набирая на дисплее.

— Позволите ваши документы?

— Да, разумеется.

Пока она вносила данные, я сцепила руки под столом, чтобы они не дрожали. Когда дверь открылась, и в приемную вышла высокая иртханесса в белом халате, у меня перестало дрожать абсолютно все. По ощущениям, я вообще превратилась в статую, а вот Танни поднялась ей навстречу.

— Кэдрен! Сколько мы уже не виделись?

— С той поры, как ты взяла Вэйда на руки, я полагаю, — она улыбнулась и перевела взгляд на меня.

— Это Лаура, — Танни кивнула. — Она немного затянула с обследованием, поэтому сейчас нужна твоя помощь.

— Отлично, — Кэдрен кивнула, — рада познакомиться, Лаура. Подписывайте договор, и я жду вас у себя.

— Я ничего не соображаю, — честно призналась я, когда ассистентка протянула мне планшет. Строчки расплывались перед глазами.

— Не волнуйся, — Танни подошла ко мне. — Если ты переживаешь, что это пойдет куда-то за пределы клиники — зря. Сюда вообще нереально попасть с улицы.

Я кивнула, снова закусила губу. Договор все-таки прочитала и подписала, после чего поднялась и направилась в кабинет. Врач уже стояла возле аппаратуры.

— Какое предпочитаете обследование, Лаура?

— А какое может быть?

— Можно в сканирующей капсуле, можно на кресле. Технология совершенно одинаковая, но в сканирующей капсуле вы все увидите постфактум, на записи, потому что монитор будет за пределами вашего поля зрения.

— Тогда на кресле, — поспешно сказала я.

Я хочу ее видеть. Свою Льдинку.

Странно, что я не свалилась с кресла, или что вообще на него забралась, потому что до прикосновения датчика к телу чувствовала себя деревянной. А потом я увидела ее. Точнее, как и сказала Танни, совершенно крохотную, мою маленькую Льдинку, которую благодаря современной аппаратуре и технологиям, я уже сейчас могла рассмотреть.

Увеличенное многократно изображение показало комочек жизни внутри меня, у которого едва формирующаяся ножка была тоньше соединяющей нас пуповины. В этот момент я поняла, о чем говорила Танни, а еще пожалела, что не выбрала сканирующую камеру. Потому что когда услышала тонкие гулкие удары, просто не выдержала и разревелась. 

Возможно, именно поэтому не сразу обратила внимание на легкое, отраженное на экране сияние. А когда обратила, наткнулась на пристальный, глубокий взгляд врача.

— Вы же знаете, что у вас необычный малыш, Лаура?

— Не совсем.

Я даже не поняла, был это вопрос или констатация факта. И в моем, и в ее случае.

— Пока что я не могу сказать пол, но вы видите эту оболочку?

Оболочка вокруг крохи и правда была. Тонюсенькая, похожая на прозрачный мешочек.

— С ней все отлично. Но ваш ребенок, помимо нее, окружает себя пламенем. Это не совсем обычное развитие, а если быть точной, совсем необычное. Для человека или для иртхана.

— А для кого обычное?

— Для дракона. — Кэдрен посмотрела мне в глаза. — В любом случае, мне потребуются дополнительные исследования, поэтому сейчас я возьму у вас кровь.

— Вы сказали — для дракона? — уточнила я.

— Лаура, давайте не будем забегать вперед. Сейчас мне нужно понимать, почему так происходит, а для этого необходимы анализы. Хорошо?

Можно подумать, у меня был выбор. Разумеется, кровь я сдавала, зажмурившись — не то чтобы я этого сильно боялась, просто не очень любила. После чего Кэдрен еще минут десять позволила мне полежать, а потом разрешила подняться. Кровь тут же унесла ее ассистентка.

— Что теперь?

— Теперь вам лучше вернуться домой. Как только я смогу сказать что-то конкретное, я с вами свяжусь. Предположительно, завтра или послезавтра. Советую вам пока что избегать лишних волнений и просто наслаждаться состоянием. Ваше состояние — первые месяцы в первый раз, особенно сильно влияют на ребенка. Поэтому чем спокойнее будете вы, тем спокойнее ему. Или ей.

Да я бы с удовольствием. Честное слово.

— Хорошо. Благодарю, Кэдрен.

— Хорошего вечера, Лаура.

Вечер был уже когда мы летели сюда, то есть не поздний, но в Зингсприде темнеет очень рано. Когда же я вышла, за панорамными окнами была бы черная ночь — если бы не миллионы огней. Танни по-прежнему сидела в приемной, а, заметив меня, поднялась.

— Ну как?

— Все странно.

— Главное, что Кэдрен не выбежала из кабинета с воплями «спасайся, кто может», — она подняла руки вверх. — Шучу.

— Ага, — я кивнула.

— Отвезти тебя домой?

— Ты и так слишком много для меня сделала. Я просто вызову флайс.

— Хорошо, — Танни подняла палец вверх. — Тогда пойдем, хотя бы вместе прогуляемся до парковки.

До парковки мы действительно прогулялись вместе, но все это было лишено смысла, потому что мысленно я по-прежнему сидела в кабинете Кэдрен.

«Это не совсем обычное развитие… для человека или для иртхана».

«А для кого обычное?»

«Для дракона».

— М-м-м-м… оплата! — воскликнула я, когда увидела паркующийся заказанный флайс.

— Все нормально.

— Но я забыла оплатить…

— Я сказала: все нормально, — Танни указала на машину. — Давай домой. Тебе точно не помешает отдохнуть сегодня.

Здесь я не могла не согласиться. Равно как и с Кэдрен, которая сказала, что мне стоит меньше волноваться, поскольку у меня внутри кроха, и мое волнение передается ей сразу же. Если еще и учесть, как она на это волнение реагирует… то лучше не стоит никого волновать. Ни себя, ни Льдинку.

Поэтому я кивнула:

— Спасибо тебе. И поблагодари за меня Вэйда.

— Я ему передам. Но он и так жутко гордится тем, что сделал. С самооценкой у него всегда все отлично.

— Супер.

Я не нашлась, что сказать еще, поэтому просто села во флайс. Смотрела, как Танни идет к своему, и только сейчас вспомнила, что забыла там пиццу и замороженный крем с кофе. Впрочем, последние два стаканчика уже можно было смело выбрасывать, а вот пицца… надеюсь, Вэйд любит пиццу. Ну или Танни любит пиццу. Или ее муж.

Вот такие странные мысли меня посещали, а когда в салоне заработал кондиционер, еще и начало знобить.

— Можно сделать чуть потеплее? — спросила я.

— Замерзли, эсса? — водитель, молодой парень, мне подмигнул.

— Да, немного.

— Как скажете, — он тут же убавил холод, но я все равно обхватила себя руками.

Почему моя Льдинка защищается пламенем? Что не так?

Чтобы отвлечься от этих мыслей, я полезла в соцсети. Правда, вспомнила, чем закончилось мое предыдущее посещение соцсетей, и вбила в поисковике сразу адрес странички Лари Эрро. Точнее, ее студии, где должны были быть размещены рекламные фото, где я парю.

А ведь тогда у меня тоже прорывалось пламя — ледяное пламя моей Льдинки через Бенов харргалахт. Получается, реагирует она не только на отрицательные эмоции, но и на положительные: тогда я была по-настоящему счастлива, и она тоже. Значит, пламя — это не плохо, это просто такая особенность. В любом случае, сейчас первым же делом поговорю с Беном об этом. Он должен знать, и…

Я нахмурилась: в соцсети вместо странички студии Лари мне выдало белый фон, грустного виара с разведенными в сожалеющем жесте лапами и надпись «такого аккаунта не существует».

В смысле — не существует?

Я проверила написание имени, но вроде бы написала правильно. Попробовала вбить в поисковик, но получила то же самое. Больше того, сайт Лари, который обычно выпадал на первой страничке, сейчас съехал на вторую, а когда я зашла на него, обнаружила объявление, что «Студия временно не работает».

Хмыкнув, перешла на личную страничку Лари, и замерла. Вся стена была усыпана комментариями от друзей с выражением соболезнований. Пролистнув чуть ниже, увидела сообщение от ее парня, что несколько дней назад Лари Эрро погибла в аэрокатастрофе. Я смотрела на это сообщение, наверное, минут пять, пока голос водителя не выдернул меня в реальность:

— Эсса, вы что-то совсем задумались. Откуда вы?

Я подняла голову, столкнувшись с молодым человеком взглядом.

— У вас такой интересный акцент, а еще вы мерзнете. Все, кто живет в Зингсприде, обычно просят сделать похолоднее.

— Простите, я сейчас не в настроении разговаривать, — ответила я, отложила смартфон и стала смотреть в окно.

Считать пролетающие мимо флайсы и глубоко дышать.

Бен предлагал Лари сто тысяч за мои фото. Я отказалась. Отчим Бена связан с разведкой Раграна. Лари погибает при столкновении флайсоцикла с флайсом, управляет которым подвыпивший водитель.

Что вообще происходит?!

Я снова глубоко вздохнула, положила ладони на живот. Мне нельзя волноваться, мне вообще нельзя об этом думать, поэтому я не стану. Ровно до того момента, как пересеку порог квартиры, в которой собиралась жить с Беном. За которого собиралась замуж! И клянусь, ему придется многое мне объяснить.

Поэтому в лифте я отбивала пальцами дробь по запястью. Поэтому в квартиру почти ворвалась, швырнув сумочку и ключи на полку.

— Бен! — крикнула я. — Бен, нам срочно нужно поговорить…

— Ферна Хэдфенгер, добрый вечер.

Голос показался мне издевательским, и еще он совершенно точно был мне незнаком. Я обернулась, чтобы удариться от холодный взгляд стоявшего напротив мужчины. В руках которого поблескивал сталью лазерный пистолет.