Глава 20

Странно, что в таком состоянии я все еще могу соображать, пусть даже частично, но я все-таки соображаю. У меня в голове какая-то совершенная метель, посреди которой я понимаю, что Бен не успеет (последний раз, когда я его видела, он был между ограничительной линией и берегом, примерно посредине, ему еще доплыть надо), а помимо этой метели — холод, который пробирает меня до костей и вплетается в каждую клеточку моего тела. Я чувствую, что замерзаю в бассейне, в Зингсприде. И честное слово, я бы над этим посмеялась, если бы могла разлепить губы.

— Ого!

У меня, кажется, начались галлюцинации, потому что надо мной детский голос.

Точно детский, но правда это или нет, я проверить не могу: сейчас ресницы у меня тоже слиплись, от инея. Голова тяжелая, и тянет она куда-то вниз до того, как я чувствую (весьма относительно) прикосновение. Или это тоже галлюцинации? Равно как и шум воды, под который я довольно шустро проваливаюсь на глубину.

В воду, которую только что… заморозила?

Я выныриваю на поверхность с такой скоростью, что мне может позавидовать водный дракон. Цепляюсь посиневшими пальцами за бортик, с трудом справляясь с нахлынувшей на меня паникой, и вижу перед собой мальчишку. Того самого, которого Гроу вылавливал из океана.

— Ну привет, — говорит он. — Я Вэйд.

И протягивает мне руку.

Только сейчас я понимаю, что вода с зонтика снова льется. На поверхности бассейна плавают крохотные льдинки, как доказательство того, что я не сошла с ума, а по снежным островкам, стремительно тающим под Зингспридским солнцем, ко мне бежит Бен. Точнее, к нам.

— Упс, — говорит Вэйд и вскакивает.

Потому что с другой стороны раздается:

— Дракона твоего налево!

И крик:

— Вэйд!

Эти голоса сливаются воедино, и кажется, что они вообще единое целое.

Гроу с женой и Бен к нам подлетают одновременно: Бен наклоняется и вытаскивает меня из воды, осторожно прижимает к себе. Меня должно трясти от холода, но меня не трясет.

— Я тебе говорил: сидеть в шатре? — чуть ли не рычит Гроу.

— То есть мне надо было просто ждать, пока она превратится в ледышку?!

Мне, наверное, надо на другое смотреть, но я смотрю на них, и только сейчас замечаю, как они похожи — отец и сын. Танни Гранхарсен-Ладэ снимает очки и касается руки мужа:

— Что?!

— Он действительно спас ей жизнь.

Как следует проникнуться ситуацией не успевает никто, потому что к нам уже бежит служба безопасности отеля «Шеррамел Стар».

— Прямо как полиция в кино. — Танни Гранхарсен хмыкает и складывает руки на груди.

Гроу награждает сына многообещающим взглядом, потом смотрит на нас, но что там происходит в этой семье дальше, остается под покровом тайны. Бен уносит меня в шатер, заворачивает во все полотенца, которые находит, а сверху еще накидывает халат.

— Я в порядке, — пытаюсь сообщить ему, но он почему-то избегает моего взгляда, а у самого глаза очень темные. Настолько темные, что кажется, еще чуть-чуть, и я в них просто провалюсь, как в бездну. Что сомнительно, поскольку бездна от меня все время съезжает то в одну сторону, то в другую.

— Местр Эстфардхар…

— Дайте нам пару минут! — рычит на сунувшегося в шатер безопасника Бен.

Безопасник ретируется, а он, наконец-то, смотрит на меня:

— Как ты себя чувствуешь? Нигде не болит? Холод?

— Я об этом пыталась сказать: мне не холодно.

Бен недоверчиво щурится.

— Правда. — Я выворачиваюсь из кучи полотенец и показываю ему руку. — Видишь? Мурашек нет. И пальцы.

Я беру его за ладонь.

— Все хорошо. Правда.

Пальцы у меня горячие, как если бы я только что не подморозила Зингспридское побережье, а подожгла Фервенские пустоши.

— Ладно, — говорит Бен, продолжая ощупывать меня взглядом.

Потом неожиданно резко выдыхает, замыкая мое лицо между ладонями, и касается лбом моего лба. Это настолько неожиданно, что я чувствую дрожь, втекающую в мое тело через него. Короткие мгновения, которые ускользают достаточно быстро для того, чтобы понять, были ли они на самом деле. Потому что уже в следующий миг Бен отстраняется:

— Нам придется побеседовать со службой безопасности «Шеррамел Стар».

— Да уж догадываюсь, — с губ срывается смешок.

Бен кивает:

— Пойдем. Провожу тебя в раздевалки.

— Да я сама могу…

Под его взглядом понимаю, что лучше помолчать. На самом деле мне полагается биться в истерике, но как-то не бьется. Все со мной произошедшее воспринимается нереальным, далеким, как сон, в котором я убегала от дракона. С той лишь разницей, что это произошло в реальности.

В том числе и прикосновение мальчика, сына Джермана Гроу, который не позволил мне заморозить себя и половину побережья. И не позволил мне уничтожить мою Льдинку. На этой мысли меня начинает трясти с такой силой, что я никак не могу расстегнуть застежку купальника. Пальцы срываются, ногти царапают кожу.

— Я помогу, — произносит Бен.

Мягко расстегивает застежку, и отступает. Я накидываю полотенце на плечи, разворачиваюсь уже под ним. Чтобы не скатиться в истерику, думаю о мальчике, который меня спас.

Ребенок… сколько же ему лет, и какая в нем сила?!

А еще (я очень не хочу об этом думать, но не могу перестать) — я все время вспоминаю, как они с Гроу стояли друг напротив друга. О том, как сын похож на отца.

Это «похож на отца» не дает мне покоя. Знаю, что есть куча семей, в которых дети не знали, а точнее, не видели в глаза настоящего отца. Еще я знаю, что я росла без матери, и чего мне это стоило. Может, другой мужчина и способен стать отцом ребенку, которого родила любимая женщина, но вот так — как Джерман Гроу и его сын, они стоять друг напротив друга не будут.

Или я слишком много думаю.

— Лаура, — напоминает о себе Бен. Или о том, что нам пора идти.

Мы вместе проходим в комнату службы безопасности, точнее, в просторный кабинет, где помимо выбежавших к нам безопасников и семейства Гроу-Гранхарсен стоит еще высокий седой мужчина, чьему телосложению могут позавидовать многие молодые.

— Местр Эстфардхар. Эсса Хэдфенгер, — он кивает нам на кожаный диван, стоящий у панорамного окна. Он протягивает Бену руку для знакомства. — Итан Нейджгорски. Прошу. Расскажете нам, что произошло?

— Разумеется, — отвечает Бен и пропускает меня вперед.

Здесь этих диванов два, и на втором как раз устроились Гранхарсены. Не сомневаюсь, что им не привыкать ко всеобщему вниманию, но сейчас все трое напоминают грозовые тучи. Младший, судя по насупленным бровям и угрюмому взгляду, потому что ему все-таки влетело от отца. А вот что со старшими, я бы очень хотела понять. Нет, понятно, что их сын сунулся в ледяную пустыню, которую я только что устроила, но все обошлось. На мальчике нет ни царапины, поблизости нет врачей, а значит…

До меня доходит, почему они мрачные в ту минуту, когда я смотрю в глаза Танни Гранхарсен.

О его силе никто не знает.

О силе этого ребенка, по крайней мере, об истинной, вряд ли знает кто-то, кроме его семьи.

— Итак, — начальник службы безопасности располагается на кресле, которое замыкает пространство для отдыха, его подчиненные выстраиваются рядом. — Что случилось на том пляже?

— Я беременна, — говорю я раньше, чем кто-либо успевает открыть рот. — Беременна очень сильным ребенком, иногда его пламя прорывается. Поскольку я человек, я не всегда могу это контролировать, и, когда все случилось… так сильно, я в первый момент растерялась. К счастью, рядом оказался ребенок.

Я смотрю на Вэйда.

— Потому что именно благодаря ему я смогла взять себя в руки и справиться с пламенем.

— Человек? — Итан приподнимает брови. — Справиться с пламенем?

— Это правда, — резко отвечает Бен, и я почему-то выдыхаю. Не думала, что он меня не поддержит, но… Но. — У Лауры есть такая особенность, иначе бы я не оставил ее одну на побережье. Она, видимо, просто сильно переволновалась сегодня.

— Это в любом случае ваша ответственность, — теперь внимание начальника службы безопасности полностью переключается на Бена.

— Моя, — соглашается он. — Я совершил ошибку, и я готов возместить весь ущерб, который повлекла моя… — Бен словно спотыкается на этом слове. — Халатность, которая могла дорого всем обойтись.

Мне очень хочется накрыть его руку своей, но я держусь. Потому что не знаю, как он отреагирует, не представляю, нужна ли ему моя помощь вообще. Сцепляю пальцы, бросаю мимолетный взгляд в окно, а потом, мазнув взглядом по панораме побережья, возвращаюсь в кабинет. Случайно цепляя взгляды Гранхарсенов. Они оба на меня смотрят: и Гроу, и его жена. Смотрят так, что мне хочется проверить, не начала я ли где-то дымиться.

— Если все было именно так… — Итан смотрит теперь уже на них. — Местр Гранхарсен, у вас или у вашей жены вполне законно могут возникнуть претензии.

— Нет, — Гроу хлопает себя по бедрам и поднимается.

— Нет?

— Совершенно точно нет, — его жена поднимается следом за ним, Вэйд следует примеру родителей.

— Вы же понимаете, что согласно правилам нашей конфиденциальности, эта информация не будет вынесена за пределы отеля? И что если вы хотите сделать заявление о том, что жизнь вашего сына подвергалась опасности…

— Нейджгорски, не будьте занудой. Думаю, мы все понимаем, что если бы я хотел сделать заявление, здесь были бы не только полицейские, но и спецслужбы. — Гроу хмыкает. — Я не претендую на репутацию вашего отеля и не стану заявлять о вспышке смертельного ледяного пламени, которое чуть не снесло полпобережья.

У начальника службы безопасности дергается кадык, Танни Гранхарсен кашляет, выразительно глядя на мужа.

— Словом, никто не пострадал, все живы, на этом предлагаю разойтись, — Гроу указывает Вэйду на дверь. — Шагай.

— Вы свободны, — последнее Итан говорит своим сотрудникам, которые выходят следом за отцом и сыном. Задерживается только Танни, она внезапно оборачивается, и в ее глазах я читаю: «Спасибо». По крайней мере, мне кажется, что это оно — длится ее взгляд очень недолго. Танни Гранхарсен выходит за дверь, и мы с Беном и Итаном остаемся втроем.

— Если не возражаете, — Бен тоже поднимается. — Лауре сейчас нужен отдых, от вас жду акт с описанием повреждений и необходимых восстановительных работ и оценкой. Счет оплачу сразу же, как увижу. Всего доброго, Итан.

Он больше ничего не говорит, и нас никто не пытается останавливать, когда мы выходим. В таком же молчании мы возвращаемся во флайс. Эта тишина становится особенно невыносимой, когда машина вырывается на центральную аэромагистраль Зингсприда, залитую раскаленным солнечным драйвом. Бен, словно опомнившись, на полную включает музыку, но я ее выключаю. Ловлю его взгляд в зеркале заднего вида и говорю:

— Я должна вернуться в Ферверн.